Нора Робертс 
Год первый

Universum. Перекресток миров – 

Хроники Избранной – 1

предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63954731
«Нора Робертс Год первый»: Эксмо; 
ISBN 978-5-04-119419-2
Аннотация

Новый роман признанного автора бестселлеров Норы Робертс!
Сплав постапокалипсиса и брутального городского фэнтези для поклонников «Противостояния» Стивена Кинга.
Бестселлер New York Times, после выхода в 2017 году занимавший первую строчку топа.
Увлекательный сюжет о глобальной пандемии на стыке магии и актуальной повседневности. Харизматичные герои, красочные картины гибнущей цивилизации и колдовские обряды не дадут заскучать.
Совокупный тираж книг Норы Робертс превышает 500 миллионов экземпляров!

Всё началось в канун Нового года. За считаные недели мистический вирус, названный Приговором, положил конец цивилизации и уничтожил половину населения Земли. Многие из выживших изменились навсегда – и стали магами, способными летать, проклинать, зажигать огонь силой мысли. Среди них – бывшая шеф-повар, открывшая в себе колдовской дар; журналистка-фея; фельдшер-ясновидец, вынужденный оберегать молодую мать и троих детей.
Приговор разрушил их жизни и обрёк на выживание в мире, где властвуют тьма, хаос и страх. Лишь не рождённый ещё ребёнок может однажды вернуть в него свет, – но есть те, кто хочет этому воспрепятствовать. Чтобы убить Избранную и женщину, которая носит её под сердцем, они пойдут на всё. И иные из них прячутся под масками тех, кому ты привык доверять больше себя самого…
Встречайте захватывающее постапокалиптическое фэнтези от королевы бестселлеров Норы Робертс!

Нора Робертс
Год первый

Nora Roberts
CHRONICLES OF THE ONE, #1: YEAR ONE

Copyright © Nora Roberts, 2017
This edition published by arrangement with Writers House LLC
and Synopsis Literary Agency

Перевод Ольги Бурдовой
Иллюстрация на переплете Ирины Косулиной

© Бурдова О., перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящаю Логану, 
в благодарность за совет 

Приговор

Душа более чутко внимает спокойному, тихому голосу, чем оглушительной поступи рока. 
УИЛЬЯМ ДИН ХАУЭЛЛС 

Глава 1

Дамфрис, Шотландия

Когда Росс Маклеод спустил курок и попал в фазана, то даже представить не мог, что тем самым приговорил к смерти самого себя. А также миллиарды других людей.
А началось все с того, что в холодное и сырое утро своего последнего года жизни он отправился на охоту вместе с братом и кузеном Хью. Они шумно топали по хрустящей от инея траве резиновыми сапогами под по-зимнему ярко-голубыми небесами. Шестидесятичетырехлетний мужчина чувствовал себя здоровым и полным сил, так как три раза в неделю посещал тренажерный зал, а также питал страсть к игре в гольф, что подтверждал коэффициент гандикапа, равный девятке.
Росс с братом-близнецом Робом основали и успешно развили маркетинговую фирму с филиалами в Нью-Йорке и Лондоне. Жены охотников решили остаться в тепле уютного фермерского коттеджа, чтобы готовить и печь угощения к Новому году на огне большого каменного очага, где всегда кипел чайник.
Земли Маклеодов в Шотландии занимали свыше восьмидесяти гектаров и передавались из поколения в поколение более двух сотен лет. Хью обожал ферму почти так же сильно, как жену, детей и внуков.
Сразу за полем, которое пересекли мужчины, виднелись далекие вершины холмов на востоке. А на западе совсем рукой подать было до Ирландского моря.
Росс с Робом и их семьи часто путешествовали вместе, но ежегодную поездку на ферму все ждали с особым нетерпением. Еще мальчишками близнецы проводили летние месяцы, бегая по полям с Хью и его братом Дунканом, который позднее выбрал судьбу военного и погиб во время одного из заданий. Несмотря на городское воспитание, Росс с Робом с удовольствием погружались в сельскую жизнь и выполняли все поручения дяди Джейми и тети Бесс: учились охотиться, рыбачить, кормить кур и собирать яйца. А еще исследовали вдоль и поперек пешком и верхом все окрестные луга и леса.
В особенно темные ночи братья выскальзывали из коттеджа и отправлялись на то самое поле, по которому шагали сейчас, чтобы провести секретное собрание по вызову духов в небольшом каменном круге, что местные жители называли «скиах да солас» – щит света. Однако у мальчишек ни разу не вышло ни увидеть призрака, ни поймать хоть одного фейри, хотя они знали, что лес так и кишел волшебными существами. Если не считать того полночного приключения, когда даже воздух, казалось, замер в ожидании. Росс мог поклясться, что почувствовал тогда присутствие какой-то темной твари, слышал шелест ее крыльев и ощущал зловонное дыхание.
А еще пережил ужасное мгновение, когда чудовище коснулось его.
В панике и отчаянной попытке выбраться наружу Росс тогда споткнулся и оцарапал запястье о шероховатую поверхность одного из камней. На землю внутри круга упала капля крови.
Уже взрослыми братья не раз посмеивались и поддразнивали друг друга, вспоминая события той ночи и смакуя драгоценные минуты совместных приключений.
А еще Росс с Робом завели обычай ежегодно приезжать сюда с женами, а затем и с детьми на несколько дней, чтобы погостить со второго дня рождественских каникул до второго января.
Вот и в этот раз обе семьи явились почти в полном составе. Только сегодня сыновья со своими женами уехали в Лондон, чтобы отметить с друзьями Новый год и завершить рабочие дела. Лишь дочь Росса, Кэти, находилась на седьмом месяце беременности и решила остаться в Нью-Йорке. Зато она обещала устроить праздничный ужин родителям по их возвращении. Конечно, событие так и не состоялось.
Но в тот последний бодрящий день года Росс Маклеод чувствовал себя деятельным и веселым, как мальчишка. На секунду он удивился кружащим над монолитами воронам и внезапно пробежавшему по позвоночнику холодку, однако отбросил все посторонние мысли, завидев цветной молнией взлетевшего фазана.
Охотник вскинул дробовик, подаренный дядей на шестнадцатый день рождения, и почувствовал, как вспыхнула боль в царапине на запястье, полученной более пятидесяти лет назад. Пусть на мгновение, но все же…
А затем Росс спустил курок.
После выстрела вороны закаркали, однако не бросились врассыпную. Наоборот, одна из них метнулась под пулю. Мужчины рассмеялись, когда черная птица врезалась в уже падающего фазана, направив его в центр каменного круга. Капли крови слились в лужицу на промороженной земле.
Один из жизнерадостных лабрадоров Хью опрометью помчался за добычей.
– Ты видел эту сумасшедшую ворону? – спросил Роб, положив руку на плечо брата.
– Фазан на обед ей не достанется, это уж точно, – отозвался Росс, покачав головой, и они оба рассмеялись.
– Да, это наша добыча, – кивнул Хью и добавил: – Получается по птице на каждого. Настоящий пир!
Роб вытащил палку для селфи и предложил братьям продемонстрировать трофеи.
Трое охотников с раскрасневшимися от холода щеками и искрящимися голубыми глазами сфотографировались и неспешно направились обратно к коттеджу.
Тем временем пролитая птичья кровь вскипела, словно на огне, и впиталась в мерзлую землю, заставив щит истончиться, пойти трещинами.
Довольные добычей мужчины шагали мимо полей, где на легком ветру колыхались посевы овса. Неподалеку на холме паслись овцы. Одна из коров, которых Хью держал на откорм и убой, протяжно замычала.
Во время прогулки Росс думал о том, как ему повезло проводить старый год и встретить новый на ферме, рядом с любимыми людьми.
Из труб приземистого каменного здания струился дым. Когда охотники приблизились, на славу потрудившиеся собаки понеслись наперегонки к дому, игриво взлаивая на бегу. Мужчины же привычно свернули к небольшому сараю.
Милли – жена Хью – всю жизнь провела на ферме и требовала, чтобы охотники сами ощипывали добычу. А потому все трое уселись на скамье, сколоченной специально для этой цели, и принялись за работу, лениво перебрасываясь фразами о том о сем.
Росс взял острые ножницы и начал отрезать фазану крылья: близко к тушке, как учил дядя, и складывая разные куски в отдельные пластиковые пакеты – для супа, для жаркого и в отходы.
Роб поднял отрезанную голову птицы и закрякал, заставив брата рассмеяться. Росс ненадолго отвлекся и задел большим пальцем за обломок фазаньей кости.
– Черт, – выругался мужчина, заметив выступившую каплю крови.
– Ты же знаешь, надо быть внимательнее, – укоризненно заметил Хью.
– Да, да. Во всем виноват этот балбес.
Пока Росс свежевал фазана, их кровь смешалась.
Закончив работу, братья отмыли птичьи тушки в ледяной воде из колодца и понесли их в дом.
Женщины собрались на большой кухне. В воздухе витали ароматы выпечки. От очага исходило тепло.
Росс застыл, наслаждаясь этим зрелищем, идеально соответствующим понятию домашнего уюта. Затем сложил добычу на широкий стол, подхватил свою тридцатидевятилетнюю жену и закружил в объятиях, заставив ее рассмеяться.
– С возвращением, охотнички! – поприветствовала их Энджи, чмокнув мужа в щеку.
При виде груды тушек Милли одобрительно кивнула так, что собранные в пучок на голове рыжие кудри едва не рассыпались от энергичного жеста.
– Достаточно, чтобы зажарить на праздничный ужин, да еще и останется. Как насчет пирога с мясом птицы? Насколько помню, ты от него без ума, Робби.
– Пожалуй, нужно пойти подстрелить еще парочку фазанов, чтобы и остальным хватило, – ухмыльнулся в ответ мужчина, похлопав себя по животу, который нависал над ремнем.
– Раз ты собираешься выставить себя обжорой, придется нагрузить тебя работой, – заявила жена Роба Джейн, ткнув мужа пальцем в бок.
– Хорошая мысль, – согласилась Милли. – Хью, вытащите с ребятами длинный стол в большой зал и накройте скатертью к празднику. Той, что с кружевами. И поставьте нарядные подсвечники. А еще достаньте из кладовки дополнительные стулья.
– Только ты ведь все равно заставишь потом передвинуть, куда бы я их ни приткнул.
– Тем более лучше побыстрее приступить к работе, – рассеянно отозвалась Милли, не отрывая взгляда от фазанов и потирая руки. – Что же, дамы, давайте отправим наших мужчин и сами займемся делом.
Позже вся счастливая семья собралась за ужином, чтобы насладиться пиршеством: жареными фазанами, приправленными эстрагоном и шалфеем, начиненными апельсинами, яблоками и луком-шалотом; запеченным картофелем, томатами и морковью, а также горошком и ржаным хлебом из печи с фермерским маслом.
Последнюю трапезу года дополнили две бутылки дорогого шампанского, которое Росс с Энджи привезли из Нью-Йорка как раз на такой случай.
За окнами падал легкий пушистый снег, когда все начали прибираться и мыть посуду, сияя от предвкушения предстоящего праздника. Женщины принялись зажигать свечи и выставлять на стол приготовленную в течение двух дней еду, бутылки вина, виски и шампанского. Традиционные угощения, такие как ячменные булочки, хаггис и местные сыры, всегда подавали в канун Нового года.
Кое-кто из соседей и друзей явился еще до полуночи, чтобы посплетничать за едой и напитками, притопывая ногой в такт звукам волынки и скрипок. К тому времени, как старые часы на стене начали отбивать двенадцать, дом был наполнен музыкой, разговорами и приятной компанией.
С последним ударом уходящий год умер, и собравшиеся гости приветствовали наступление нового года криками, поцелуями и тостами. Постепенно все голоса слились в песне «Старое доброе время».
Росс с теплом следил за происходящим, одной рукой прижимая к себе Энджи, а другую положив на плечо брату.
Когда отзвучала песня и все подняли бокалы, входная дверь широко распахнулась.
– Первый гость! – воскликнул кто-то.
Росс уставился в темный проем, ожидая появления одного из сыновей Фрейзера или Делроя Макгрудера. Все они были хорошо воспитанными темноволосыми юношами, как и требовала традиция. Первый, кто переступит порог в новом году, должен обладать этими качествами, чтобы принести удачу.
Но в дом проникли лишь несколько снежинок, порыв ветра и непроглядная темнота, какая бывает только в сельской местности.
Росс стоял ближе всех к двери, а потому подошел к выходу, выглянул наружу и шагнул на крыльцо. Пробежавший по спине мороз мужчина воспринял как следствие царящего на улице холода и странной, выжидающей тишины.
Сам воздух замер.
Показалось или на самом деле раздался шорох крыльев и протянулась длинная тень – чернильно-черная на фоне темноты?
Росс Маклеод вздрогнул и шагнул обратно в дом. Мужчина, которому не суждено было насладиться следующим праздничным ужином и поприветствовать следующий новый год, оказался первым, кто переступил порог.
– Наверное, неплотно закрыли дверь, – произнес он, спеша к камину, чтобы согреться.
Возле огня сидела пожилая женщина – прабабушка молодых Фрейзеров. Она куталась в теплую шаль. Рядом лежал костыль.
– Вам принести виски, миссис Фрейзер? – вежливо предложил Росс.
Собеседница неожиданно крепко схватила его за руку своими тонкими, в старческих пятнах пальцами. Темные глаза впились в лицо мужчины.
– Все уже забыли то, что было предсказано много лет назад, – проскрипела она.
– Что же?
– Щит будет разрушен, а завеса порвана с помощью крови Туат Де Дананн. Грядут конец и беда, распри и ужас – начало и свет. Не думала, что доживу до этого времени.
Росс мягко и снисходительно потрепал ее по руке. Кое-кто говорил, что в миссис Фрейзер течет кровь фейри. Другие считали старуху выжившей из ума. Однако от ее слов по спине снова пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом.
– И ты станешь всему причиной, дитя древних.
Ее глаза потемнели, а голос стал глухим, заставив Росса вздрогнуть от ужаса:
– Отныне между рождением и смертью времен воспрянут от долгого сна силы – как темные, так и светлые. И грядет кровавая схватка между ними. Но родится средь молний Избранный, коему подвластен будет меч. Но прежде немало выкопают могил, и твою – одной из первых. Война предстоит долгая, и закончится ли – никому то не ведомо. – На лице старухи промелькнуло сочувствие, и она шепотом завершила: – Но винить в том некого. И давно забытая магия снова благословит наш мир. Радость можно испытывать даже сквозь слезы.
Миссис Фрейзер немного помолчала, затем сжала руку Росса и добавила уже нормальным голосом:
– Спасибо за предложение, я с удовольствием выпью виски.
Испытывая дурное предчувствие, мужчина налил алкоголь собеседнице и себе, стараясь не принимать всерьез бессмыслицу, которую только что услышал.
Раздался громкий стук в дверь. Все присутствующие притихли в ожидании первого гостя в новом году. На пороге возник один из парней Фрейзера, которого приветствовали оглушительными аплодисментами. Он широко улыбнулся, шагнул внутрь и протянул хозяину дома буханку хлеба.
Хотя удачи это никому уже не принесло.
И все же к четырем утра, после того, как последний гость покинул ферму, Росс позабыл обо всех неприятных мыслях. Может, он слегка и перебрал с выпивкой, но, в конце концов, это был праздничный вечер, а теперь осталось лишь подняться на второй этаж и лечь спать.
Энджи устроилась под боком у мужа после того, как стерла макияж и нанесла крем, и тихо вздохнула.
– С Новым годом, милый, – пробормотала она.
– И тебя, – отозвался Росс, обнимая жену в темноте.
Затем он погрузился в сон об окровавленном фазане, который упал в центр каменного круга, о стае ворон с черными глазами-бусинами, которые взмыли в небо и затмили солнце. О волке, который завыл, призывая невыносимый холод и удушающую жару. Послышались всхлипы и рыдания, звон и стук, которые заставили время ускориться.
А потом наступила внезапная оглушительная тишина.
Росс проснулся после полудня с ужасной головной болью и тошнотой. Понимая, что заслужил похмелье, он все же заставил себя встать с кровати, побрел в ванную, нашел в аптечке упаковку аспирина. Проглотил четыре таблетки, запив двумя стаканами воды в тщетной попытке унять першение в горле. Затем принял горячий душ, а почувствовав себя немного лучше, оделся и спустился на кухню.
За столом уже собралась вся семья. Они весело беседовали, налегая на вареные яйца, бекон и ячменные лепешки с маслом и сыром. От запаха и вида еды желудок Росса сделал неприятный кульбит.
– Наконец-то ты проснулся! – с улыбкой поприветствовала мужа Энджи, но затем внимательно присмотрелась к его бледному лицу, склонила голову, откинула со лба прядь светлых волос и озабоченно добавила: – Ты неважно выглядишь, дорогой.
– И правда, Росс, ты какой-то помятый, – согласилась Милли, отодвигая стул от стола и вставая. – Садись, а я налью тебе отличное средство от похмелья.
– Имбирный эль живо вернет тебя в строй, – заверил Хью. – Мне всегда помогает.
– Мы все вчера слегка перебрали, – подмигнул Роб, делая глоток чая. – Я и сам чувствовал себя плохо, пока не поел.
– Пожалуй, от завтрака я откажусь, – пробормотал Росс, кивком поблагодарив Милли, которая протянула ему стакан имбирного эля, и осторожно попробовал напиток. – Лучше пойду прогуляюсь. Свежий воздух быстро приведет меня в чувство и напомнит, что я слишком стар для подобных кутежей.
– Эй, не надо приплетать сюда наш возраст, я лично еще хоть куда! – возмутился Роб и откусил от лепешки, хотя и сам выглядел бледным.
– Я всегда буду опережать тебя на четыре минуты.
– На три минуты и сорок пять секунд.
Росс натянул на ноги резиновые сапоги, накинул теплую куртку и повязал шарф, вспомнив о больном горле. Затем надел шапку, подхватил толстостенную кружку с горячим чаем, которую протянула Милли, и вышел на морозный воздух.
Прихлебывая крепкий, исходивший паром напиток, Росс зашагал по дороге. К нему подбежал черный лабрадор Бильбо и потрусил рядом. Похмелье – неприятная штука, но с ним можно справиться. Не хотелось бы провести последние часы в Шотландии, размышляя о чрезмерном употреблении алкогольных напитков.
Никакое плохое самочувствие не в состоянии испортить бодрящую прогулку с верным псом по заливным лугам.
Спустя какое-то время Росс обнаружил, что вернулся к тому полю, где подстрелил фазана, и неуверенно приблизился к кругу камней, куда упала птица.
Чья это кровь виднеется на снежной корке, покрывающей жухлую траву? Разве бывает кровь черной?
Росс не хотел подходить ближе, не хотел смотреть. Он двинулся назад, но вдруг услышал шорох.
Пес глухо зарычал. Мужчина резко обернулся и уставился на трупы старых искривленных деревьев у самой кромки поля. Там кто-то двигался. Шелестел опавшими листьями.
«Наверняка просто олень, – ощутив легкий озноб, подумал Росс. – Либо лиса. Ну или путник заблудился».
Однако Бильбо не прекращал рычать, оскалив зубы и вздыбив шерсть на холке.
– Эй, кто там? – окликнул Росс, но услышал в ответ только тихое шуршание и пробормотал под нос, стараясь успокоить сам себя: – Ветер. Всего лишь ветер.
Однако понимал тем же чутьем, что и в детстве, что встретился с чем-то потусторонним.
Обеспокоенный мужчина отступил на несколько шагов назад, не отрывая взгляда от деревьев. Затем позвал собаку:
– Идем, Бильбо. Возвращаемся домой.
Он медленно развернулся к зловещему каменному кругу спиной и поспешил прочь, чувствуя разливающуюся в груди тяжесть. Потом на мгновение оглянулся и заметил, что пес с вздыбленной шерстью застыл в прежней напружиненной позе.
– Бильбо! Ко мне! – Росс похлопал в ладоши, привлекая внимание лабрадора. – Идем!
Собака повернулась. На секунду ее глаза показались совершенно дикими. Затем животное встряхнуло головой, вывалило язык и послушно потрусило к хозяину.
Росс не сбавлял шага, пока не достиг края поля, а потом наклонился и слегка дрожащей рукой погладил пса.
– Что ж, приятель, похоже, мы оба с тобой первостатейные идиоты. Не будем никому об этом рассказывать, согласен?
К тому времени, как они добрались до фермы, головная боль почти прошла, а желудок успокоился достаточно, чтобы переварить чашку чая с тостом.
Уверенный, что недомогание осталось позади, Росс устроился на диване рядом с братьями, чтобы посмотреть по телевизору матч, периодически задремывая и проваливаясь в беспокойный сон.
Отдых помог окончательно оправиться, так что суп на ужин, казалось, имел привкус победы. Они с Энджи отправились паковать вещи.
– Пожалуй, лягу сегодня пораньше, – сообщил Росс жене. – Чувствую себя измотанным.
– Я бы даже сказала… помятым. – Она прикоснулась к щеке мужа и взволнованно добавила: – Похоже, у тебя температура.
– Наверное, подхватил простуду.
Энджи коротко кивнула, отправилась в ванную и принялась шарить на полках. Затем вернулась со стаканом воды и двумя зелеными таблетками.
– Прими лекарство и отправляйся в постель. Это средство от простуды со снотворным эффектом, так что еще и отдохнешь как следует.
– Ты такая предусмотрительная. – Росс чмокнул жену и проглотил таблетки. – Скажи остальным, что я попрощаюсь с ними завтра.
– Ложись спать, я все передам. – Она накрыла мужа одеялом и поцеловала в лоб. – Все-таки горячий.
– С утра мне станет лучше, вот увидишь.
– Посмотрим, как ты сдержишь свое обещание.

* * *

На следующий день казалось, что предсказание сбылось, хотя из-за головной боли и поноса утверждать наверняка было невозможно. И все же Россу удалось проглотить плотный завтрак: кашу и крепкий черный кофе.
Получасовая прогулка и погрузка багажа помогли разогнать кровь. На прощание Росс обнял Милли и похлопал по плечу Хью.
– Приезжайте в Нью-Йорк весной.
– Может, так и поступим. Джейми сможет приглядеть за фермой несколько дней.
– Передавайте ему наши наилучшие пожелания.
– Обязательно. Он уже совсем скоро приедет и сам, но…
– …Но нам пора на самолет, – закончил Роб, обнимая всех по очереди.
– Я буду скучать, – произнесла Милли, пока три женщины обменивались прощальными поцелуями. – Легкого полета.
– Приезжайте в гости! – повторила приглашение Энджи, забираясь в автомобиль. – До встречи! – Она помахала из окна, выезжая с фермы Маклеодов в последний раз.

* * *

Они вернули машину в прокат, заразив при этом менеджера по обслуживанию и человека, который арендовал автомобиль следующим. Затем инфекцию подхватил носильщик багажа из гостиницы, когда принимал чаевые. И к тому моменту, когда Маклеоды прошли таможенный контроль, вирус подцепили уже более двадцати человек.
К ним добавились посетители зала ожидания для пассажиров первого класса, которые обменивались впечатлениями о проведенном отдыхе и рукопожатиями.
– Нам пора, Джейн, – наконец вздохнул Росс, поднимаясь с места. Затем обнял брата и поцеловал в щеку Энджи. – Увидимся на следующей неделе.
– Держи меня в курсе по делу Колриджа, – попросил Росс.
– Обязательно! Перелет до Лондона совсем короткий. Если появится что-то интересное, ты узнаешь сразу после приземления в Нью-Йорке. А до тех пор лучше отдохни. Что-то ты совсем бледный.
– Да ты и сам как будто не в своей тарелке.
– Скоро взбодрюсь, – заверил Роб, подхватывая портфель одной рукой и салютуя близнецу другой. – Я всегда успешно противостою неприятностям, ты же знаешь!
Роб и Джейн Маклеод распространили вирус по Лондону, а по пути заразили пассажиров, которые направлялись в Париж, Рим, Франкфурт, Дублин и другие города. В аэропорту Хитроу инфекция, что станет известна как Приговор, перекинулась на тех, кто летел в Токио, Гонконг, Лос-Анджелес, Вашингтон и Москву.
Водитель такси, доставивший Маклеодов в отель, за ужином приговорил к смерти жену и четверых детей.
Девушка, которая поселила зараженных в отель, чувствовала себя невероятно счастливой. Еще бы, ведь вскоре ей предстоял недельный отпуск на Багамских островах. Приговор отправился вместе с ней.
Тем же вечером чета Маклеодов распространила смерть на остальных членов семьи, поужинав с сыном, снохой, племянником и его женой, а также добавила вирус к щедрым чаевым официанту.
Перед сном Роб пожаловался на саднящее горло, слабость и тошноту и, правильно приписав эти симптомы инфекции, которой заразился от брата, принял таблетку, а затем отправился в постель.

* * *

Во время перелета над Атлантическим океаном Росс попытался читать книгу, но не смог сосредоточиться и решил послушать музыку в надежде заснуть под нее. В соседнем кресле Энджи смотрела романтическую комедию, такую же легкую и бестолковую, как предложенное стюардессой шампанское.
На полпути Росс проснулся от приступа кашля, настолько тяжелого, что жена принялась хлопать мужа по спине в надежде помочь.
– Может, воды? – неуверенно спросила Энджи.
Однако Росс отрицательно покачал головой, отстегнул ремень и направился в туалет, где тяжело оперся о раковину, закашлялся и сплюнул тягучую мокроту, которая, казалось, целиком заполнила с трудом работающие легкие. Несмотря на все усилия, кашель никак не желал униматься.
Сплюнув ком слизи и исторгнув остатки завтрака, Росс внезапно вспомнил отрывок из фильма «Феррис Бьюллер берет выходной», где главный герой рассуждал о том, возможно ли выкашлять легкие. Затем почувствовал резкий спазм в животе и едва успел стянуть штаны, нависая над унитазом. Ощущая, как разрывается кишечный тракт, обессиленный и вспотевший мужчина оперся рукой о стену и закрыл глаза, облегчая желудок.
Когда спазм и головокружение прошли, Росс едва не разрыдался от радости. С трудом двигаясь, он убрал за собой, прополоскал рот и умылся, сразу почувствовав себя лучше. Затем внимательно рассмотрел собственное отражение. Глаза лихорадочно поблескивали, но в остальном лицо в зеркале выглядело чуть бодрее, чем раньше. Похоже, желудочное расстройство осталось позади.
Покинув тесное помещение, Росс тут же поймал на себе обеспокоенный взгляд старшего бортпроводника.
– У вас все в порядке, мистер Маклеод?
– Думаю, да. – Скрыв смущение подмигиванием, Росс пошутил: – Переел хаггис.
Собеседница натянуто улыбнулась, не подозревая, что будет чувствовать себя не менее больной, чем пассажир, всего через семьдесят два часа.
Росс вернулся на место.
– Как ты себя чувствуешь, дорогой? – спросила Энджи.
– Уже лучше. Как мне кажется.
– Цвет лица почти пришел в норму, – после пристального изучения констатировала жена. – Может, выпьешь чая?
– Пожалуй.
Росс сделал несколько глотков крепкого напитка и ощутил легкий аппетит, так что подкрепил силы рисом с курицей. Однако за час до приземления снова испытал приступ кашля, рвоты и диареи. И все же они были менее мучительными, чем раньше. Похоже, недомогание шло на убыль.
С помощью жены Росс прошел таможню и паспортный контроль, а потом Маклеоды забрали багаж и направились к ожидавшей их машине.
– Добро пожаловать домой, мистер Мак! Давайте я помогу погрузить чемоданы, – предложил таксист.
– Спасибо, Амид.
– Как прошло путешествие?
– Замечательно, – ответила Энджи, пока автомобиль лавировал в плотном потоке покидавших аэропорт Кеннеди. – Однако Росс приболел по пути сюда.
– Как обидно! Постараюсь доставить вас домой как можно быстрее.
Для ослабевшего мужчины вся поездка слилась в одно расплывчатое пятно: путь от самолета до машины, погрузка багажа, пробка возле аэропорта, прибытие в Бруклин и возвращение в милый дом, где они с женой вырастили двоих детей.
Росс снова положился на помощь Энджи, предоставив ей улаживать все вопросы с оплатой, а потом с благодарностью ощутил теплую руку на талии, когда взбирался по ступеням крыльца.
– Немедленно в постель!
– Даже не собираюсь спорить, но хочу сначала принять душ. Чувствую себя… В общем, душ важнее.
Жена помогла Россу раздеться. Он снова испытал прилив благодарности и прижался щекой к груди Энджи.
– Что бы я без тебя делал?
– Даже не вздумай попытаться это выяснить!
Душ показался истинным раем и заставил Росса почувствовать, что худшее осталось позади. А когда он подошел к расстеленной кровати и заметил на тумбочке бутылку воды, стакан имбирного эля и поставленный на зарядку телефон, то ощутил такой прилив нежности к жене, что на глазах выступили слезы.
– Выпей чего-нибудь, чтобы не было обезвоживания, – велела Энджи, задергивая шторы на окнах. – И если утром не станет лучше, то вызовем врача, понял?
– Уже гораздо легче, – заявил Росс, но без возражений осушил стакан имбирного эля, прежде чем со вздохом облегчения забраться под одеяло.
– Да у тебя жар! – воскликнула жена, положив ладонь на лоб больному. – Сейчас принесу градусник.
– Смерю температуру позднее, – помотал головой Росс. – Сначала дай мне хотя бы пару часов поспать.
– Если что, я буду в гостиной.
– Просто нужно немного отдохнуть, – пробормотал мужчина, закрывая глаза.
Энджи спустилась на кухню, достала курицу из морозилки и подставила под струю воды, чтобы мясо быстрее оттаяло. Наваристый бульон послужит спасением от всех болезней! Тем более что женщина и сама уже выпила тайком от мужа пару таблеток, почувствовав недомогание: горло разболелось, навалилась усталость.
Однако Энджи ничего не сказала Россу, не желая его беспокоить. К тому же она всегда была крепче и наверняка успела справиться с заболеванием на ранней стадии.
Во время готовки женщина набрала номер дочери, Кэти, и поставила телефон на громкую связь, а потом принялась наливать себе чай.
– Привет! Папа далеко? Хотела с ним поздороваться.
– Он спит. Подхватил какую-то заразу на Новый год.
– Да ты что!
– Не переживай. Я готовлю куриный бульон, так что твой отец будет здоров к субботе, когда мы приедем к вам на ужин. Мы оба ужасно соскучились по вам с Тони. А еще я нашла потрясающие костюмчики для будущих внуков. Сама увидишь, какая прелесть! Ну, до скорого! – Говорить было ужасно тяжело из-за саднящего горла. – Увидимся через пару дней. Главное, к нам не приезжайте, серьезно. Иначе отец может тебя заразить.
– Передай ему пожелания поправиться и попроси позвонить мне, когда проснется.
– Непременно! Люблю тебя, малышка!
– И я тебя.
Энджи включила телевизор, чтобы разогнать тишину, а потом решила, что бокал вина принесет больше пользы, чем чай. Заглянув на секунду в спальню и убедившись, что муж спокойно спит, она вернулась на кухню и принялась чистить картошку с морковью, нарезать сельдерей.
Женщина сосредоточилась на готовке, позволив себе погрузиться в легкомысленное щебетание ведущих телепередачи и старательно отгоняя мысли об усиливающейся головной боли.
Если жар спадет и Россу станет лучше, можно переместить его в общую спальню. А потом Энджи сама ляжет, так как тоже чувствует себя неважно, и они оба будут есть бульон и смотреть телевизор.
Она двигалась практически на автомате, доставая курицу, нарезая мясо, выбрасывая кости, добавляя овощи, зелень и приправы. Затем убавила огонь, поднялась в спальню и снова проверила состояние мужа. Не желая беспокоить его, но и не решаясь уйти далеко, Энджи устроилась в прежней комнате дочери, где теперь останавливались приезжавшие в гости внуки. Но почти сразу была вынуждена воспользоваться туалетом, чтобы извергнуть остатки пасты, которую ела в самолете.
– Боже, Росс, чем ты меня заразил? – Энджи достала градусник, включила и поднесла к уху. После сигнала взглянула на экран и недовольно нахмурилась: сто один и три. – Ну все, теперь точно: постельный режим и куриный бульон обоим.
Пока же Энджи выпила жаропонижающую таблетку, спустилась на кухню и налила себе стакан имбирного эля со льдом. Потом тихо пробралась в спальню и достала из шкафа кофту, фланелевые штаны и теплые носки, чувствуя озноб. Вернулась в гостевую комнату, переоделась, легла на кровать, натянула собственноручно связанный плед, который лежал в ногах, и почти сразу провалилась в сон.
Хотя это было больше похоже на кошмар: темные вспышки молнии, черные птицы и река, которая пузырилась красным.
Энджи резко проснулась. Голова раскалывалась от боли, а горло полыхало огнем. Показалось или из соседней комнаты действительно донесся крик? Пытаясь выбраться из-под пледа, женщина отчетливо различила звук падения.
– Росс! – От резкого подъема перед глазами поплыли пятна.
Она тихо выругалась, поспешила в соседнюю спальню и вскрикнула, увидев мужа, который скорчился на полу в конвульсиях. Рядом лужей растеклись жидкие фекалии и рвота. И там, и там можно было разглядеть кровь.
– Боже, боже. – Энджи бросилась к Россу и попыталась перевернуть его на бок – так ведь полагается поступать в подобных ситуациях? Она не была в этом уверена. Затем схватила телефон и набрала номер экстренной помощи. – Срочно нужна «Скорая»! Боже! – Энджи с трудом выдавила адрес. – Мой муж! У него судороги! А еще сильный жар. И рвет кровью.
– Помощь уже в пути.
– Пожалуйста, поторопитесь!

Глава 2

Джонас Ворайс, тридцатитрехлетний врач «Скорой помощи», почувствовал запах супа и выключил плиту, после чего они с напарницей Патти Энн вывезли Маклеода на каталке и погрузили его в машину.
Джонас остался с пациентом, пытаясь стабилизировать его состояние под присмотром напуганной жены, в то время как напарница запрыгнула на водительское сиденье и включила сирену. Миссис Маклеод держалась достойно: не плакала, не кричала. Лишь пристально вглядывалась в лицо мужа, словно хотела привести его в чувство усилием воли.
Однако Джонас мог распознать смерть. А иногда – почувствовать ее приближение, хотя и старался отогнать непрошеные способности, которые мешали работать, старался предотвратить страшное понимание. Например, однажды он ощутил, что мимолетно задевший его на улице парень болен раком. А в другой раз почувствовал, что пробежавший мимо ребенок вскоре упадет с велосипеда и заработает трещину на правом запястье.
В каких-то случаях на Джонаса также обрушивалось знание  имени, возраста и места проживания прохожего. Одно время это даже превратилось в некое подобие игры, но оказалось слишком страшным, чтобы продолжать.
В случае с Маклеодом приближение смерти ощущалось так ясно, что Джонас не успел загородиться от знания. Но, что еще хуже, оно сопровождалось чем-то новым. Видением . К моменту прибытия медиков судороги прекратились, но от прикосновения к пациенту перед глазами Джонаса вспыхнули картины того, как больной упал с кровати, кашляя и призывая на помощь, прежде чем забиться в конвульсиях. Того, как миссис Маклеод вбежала в комнату и громко вскрикнула. Эти образы проносились, словно фильм на большом экране.
Новая способность Джонасу вовсе не понравилась.
Когда «Скорая» подъехала к больнице, он сделал все возможное, чтобы отгородиться от нежеланных видений и помочь спасти жизнь пациенту, хоть и знал , что того отделяют от смерти лишь минуты.
Медик торопливо перечислял жизненные показатели, симптомы и предпринятые меры, сопровождая доктора Рейчел Хопман, в которую уже давно был влюблен. Медсестры чуть ли не бегом везли каталку с пациентом к приемному покою.
Джонас остался снаружи перед двойными дверями и удержал миссис Маклеод, которая хотела последовать за мужем. Прикосновение к ней открыло страшную истину: женщина тоже скоро умрет.
– Росс, – прошептала она и снова попыталась пройти за двери.
– Миссис Маклеод, вам туда нельзя. Доктор Хопман – лучший специалист здесь. Она позаботится о вашем муже.
«И о вас, – подумал Джонас. – Уже совсем скоро. Но даже ее усилий окажется недостаточно».
– Росс, я должна…
– Присядьте. Подождите здесь. Принести вам кофе?
– Я… Нет… – Она прижала ладонь ко лбу. – Нет, спасибо. Что случилось с моим мужем? Что с ним такое?
– Доктор Хопман обязательно это выяснит. Может, вы хотите, чтобы я кому-то сообщил о мистере Маклеоде?
– Наш сын пока в Лондоне и прилетит только через несколько дней. Разве что дочери… Вот только она беременна. Ждет близнецов. Врачи запретили ее тревожить. А от такого известия она точно встревожится. Моя подруга Марджори…
– Мне позвонить ей?
– Я… – Женщина перевела взгляд на сумочку, которую судорожно сжимала в руках, видимо, даже не помня, как схватила ее вместе с пальто. – У меня есть телефон.
Миссис Маклеод вытащила аппарат и застыла, глядя на него пустыми глазами.
Джонас подошел к одной из медсестер.
– Пожалуйста, присмотрите за ней. – Он махнул в сторону потрясенной жены пациента. – Мы только что доставили ее мужа, он в критическом состоянии. И, кажется, она сама тоже больна.
– В больнице полным-полно больных, Джонас.
– Да, но у миссис Маклеод высокая температура. Правда, не представляю, насколько высокая. – На самом деле он знал точно: сто один и три, и на этом не прекратит подниматься. – И она порывается войти в служебное помещение. А мне надо возвращаться на смену.
– Хорошо, хорошо, я за ней присмотрю. Насколько с ее мужем все плохо? – спросила медсестра, указывая подбородком в сторону приемного покоя.
Джонас помимо воли заглянул внутрь и увидел, как прекрасная девушка, которую он никак не решался позвать на свидание, посмотрела на часы, объявляя время смерти.
– Очень плохо, – только и ответил он, а затем сбежал до того, как Рейчел вышла в зал ожидания, чтобы сообщить миссис Маклеод о кончине мужа.

* * *

В это время на другой стороне Ист-Ривер, в небольшой квартирке, расположенной в Челси, Лана Бингем громко кричала от головокружительного, яркого оргазма. Крик вскоре перешел в стон, а стон – в тихий судорожный вздох. Затем девушка разжала пальцы, которыми комкала простыню, и обвила руками шею Макса. Он как раз тоже достиг высшей точки наслаждения.
Лана издала долгий удовлетворенный вздох, ощущая вес тела любовника и бешеный ритм его сердца, потом медленно, лениво пригладила его темные волосы. Скоро нужно будет их постричь, но она так любила наматывать кончики отросших прядей на пальцы…
Прошло уже полгода с тех пор, как они с Максом приняли решение жить вместе, а все становится только лучше.
В наступившей тишине Лана закрыла глаза и снова довольно вздохнула.
А затем резко вскрикнула, когда вспышка чего-то необузданного и прекрасного пронзила тело, пронеслась сквозь нее, через нее, накрыв с головой. Что-то сильнее, чем оргазм, глубже и великолепнее, с дикими нотками удовольствия и страха. Что-то, что нельзя было описать словами. Словно взрыв, удар молнии или огненная стрела попала в самое сердце Ланы, заставляя почувствовать, как воспламенилась кровь.
Девушка ощутила, как напряглось тело лежащего сверху Макса, как затвердело внутри нее его естество. Затем воцарилась тишина, все успокоилось и сгладилось до легких кругов перед глазами, но вскоре пропали и они.
– Что это было? – наконец спросил замерший Макс, приподнимаясь на локтях и глядя на Лану в мерцании десятка свечей.
– Не знаю, – отозвалась она, испустив долгий выдох и до сих пор чувствуя головокружение. – Самый сильный в мире посткоитальный толчок?
– Думаю, нужно купить еще бутылку того вина, что мы пили, – рассмеялся Макс и склонился над Ланой, чтобы поцеловать ее.
– Ого, я чувствую себя великолепно! – с удивлением сообщила она, потягиваясь и водя руками вверх и вниз.
– И выглядишь так же. Моя прекрасная ведьмочка.
Эти слова заставили Лану рассмеяться. Она знала так же хорошо, как и возлюбленный, что является в лучшем случае дилетанткой. И была вполне довольна этим статусом, наблюдая за ритуалами и время от времени пробуя читать безобидные заклинания.
После встречи с Максом Фэллоном на фестивале зимнего солнцестояния и быстрого развития их отношений – они признались друг другу в любви еще до Остары – Лана пыталась более серьезно практиковать колдовство, но в ней попросту отсутствовала необходимая искра таланта. Да у многих ли она имелась?
Большинство, вернее, почти все встреченные на тематических мероприятиях, обрядах, празднествах, тоже являлись любителями, дилетантами, новичками. Остальные же были полностью зациклены на заклинаниях. А некоторые и вовсе казались сумасшедшими.
Если бы хоть кто-то из них действительно обрел силы, они стали бы просто-напросто опасными.
Но Макс был исключением, о да!
В нем горела та самая искра. Даже свечи, что сейчас таинственно мерцали, он зажег одним мановением руки. А еще он умел двигать предметы силой мысли, если удавалось достичь нужной концентрации. Однажды Макс переместил по воздуху чашку кофе через всю кухню, приведя Лану в восторг.
Невероятно!
И этот человек любит ее! Это чудо значило больше, чем любое другое.
Вот и сейчас Макс поцеловал ее, спрыгнул на пол и поднял одну из незажженных свечей.
Лана закатила глаза и издала преувеличенно страдальческий стон.
– У тебя всегда получается лучше, когда удается расслабиться, – заявил возлюбленный, медленно обводя взглядом ее обнаженное тело. – Сейчас ты кажешься вполне расслабленной.
Она лежала на спине, закинув руки за голову. Длинные волосы цвета жженого сахара разметались по всей подушке. Полные губы растянулись в улыбке.
– Если бы я еще немного расслабилась, то впала бы в кому.
– Значит, самое время предпринять еще одну попытку. – Макс взял руку Ланы и нежно поцеловал пальцы. – Сосредоточься на внутреннем свете.
Она очень хотела проявить способности, которые он в ней разглядел. И, желая его порадовать, села на кровати и откинула назад волосы.
– Хорошо, я постараюсь.
Лана зажмурилась, выровняла дыхание и попыталась воззвать к внутреннему свету, как учил Макс. Вскоре она, к собственному удивлению, ощутила, как что-то внутри нее откликается, и тут же изумленно распахнула глаза и резко выдохнула.
Фитиль свечи загорелся.
Лана пораженно уставилась на свечу.
– У тебя получилось! – с гордостью воскликнул Макс, радостно улыбаясь.
– Но… Я даже не… – Раньше девушка могла зажечь огонь только после нескольких минут предельной концентрации. – Я даже еще не успела подготовиться… Это ты мне помог? – Она ткнула Макса пальцем в грудь, испытав облегчение от этого логичного объяснения. – Пытался подогреть мою уверенность в собственных способностях, а?
– Нет, это был не я. – Он положил ладонь на голое колено Ланы. – Я бы никогда так не поступил. Я всегда честен с тобой. Это лишь твоя заслуга.
– Но… Ты на самом деле не помогал? Не одалживал свои силы, например?
– Нет. Все сделала ты сама. Попробуй еще раз. – Макс задул свечу и вложил ее в ладони девушки.
Начав слегка нервничать, она закрыла глаза – в основном для того, чтобы успокоиться. Но когда подумала о том, чтобы зажечь свечу, то почувствовала, как в душе что-то откликается. И стоило представить пламя, как оно тут же вспыхнуло.
– О боже! – В ее удивленно расширенных синих глазах отражался огонек. – У меня действительно получилось!
– Что ты ощутила?
– Это было… словно что-то внутри меня раскрылось и потянулось наружу, распространяясь по всему телу. Не могу описать. Но, Макс, это чувство казалось таким естественным. Не как вспышка или взрыв. А скорее как дыхание. А еще мне до сих пор немного страшно. Давай пока никому больше об этом не скажем, хорошо?
Лана посмотрела на возлюбленного поверх горящей свечи и заметила гордость и любопытство на его привлекательном, одухотворенном лице с резко очерченными скулами и дневной щетиной. Эти же эмоции отражались и в серых глазах, блестящих в свете огня.
– Не пиши и никому не говори об этом, хотя бы пока не убедимся, что это не было простым всплеском способностей, – еще раз попросила она.
– В тебе проснулась магия, Лана. Я увидел этот потенциал в нашу первую встречу. Еще до того, как полюбил тебя. Но если ты желаешь пока сохранить хорошую новость в секрете, то так и поступим.
– Отлично. – Девушка поднялась на ноги и отнесла свою свечу к тому десятку, что зажег Макс. Это казалось важным символом их единства. Затем обернулась, окутанная нимбом мерцающих за спиной огоньков. – Я люблю тебя. Ты мой внутренний свет.
– Не представляю свою жизнь без тебя, – отозвался парень, грациозно, как кот, поднимаясь навстречу и прижимая Лану к себе. – Хочешь еще вина?
– Это эвфемизм? – Она немного откинула голову, чтобы заглянуть Максу в глаза.
– Я подумал, что неплохо бы выпить и заказать поесть, – рассмеялся он, целуя возлюбленную. – Лично я проголодался. А потом посмотрим, может, воплотим в жизнь и эвфемизм.
– Я целиком поддерживаю идею. Могу что-нибудь приготовить.
– Определенно можешь. Но ты и так провела весь день на кухне. А сейчас у тебя выходной. Мы собирались пойти поужинать в кафе, помнишь?
– Я бы предпочла остаться дома. С тобой, – отозвалась Лана и поняла, что предпочла бы это всему на свете.
– Замечательно. Что бы ты хотела попробовать?
– Выбери сам, – ответила она, подбирая с пола черные штаны, футболку и униформу су-шефа, которые снял с нее Макс, когда девушка вернулась домой из ресторана. – Я отработала две двойные смены на этой неделе. Так что обрадуюсь чему угодно, приготовленному кем-то другим.
– Понял. – Парень натянул джинсы и темный свитер, который носил в качестве рабочей одежды, то есть облачался в них, чтобы отправиться писать книгу в отдельной комнате. – Я открою бутылку вина, а остальное станет для тебя сюрпризом.
– Я скоро приду, – пообещала Лана, направляясь к шкафу.
Когда она переехала к Максу, то пыталась ограничиться половиной пространства на полках, но… любовь, вернее, страсть к одежде победила. Вынужденная проводить основную часть времени в черно-белой униформе, девушка поддавалась слабости выглядеть модно хотя бы вне работы.
«Даже что-то повседневное, – подумала она, – может быть красивым и немного романтичным. И прекрасно подойдет для ужина дома».
Так что Лана выбрала темно-синее с красным узором платье, подол которого опускался чуть ниже колен. А еще приготовила любимому собственный сюрприз: сексуальное кружевное белье. Одевшись, девушка внимательно изучила свое отражение в зеркале. Приглушенный свет от свечей определенно красил ее, но… Она прикоснулась к лицу, накладывая легкие чары улучшения внешности, которые освоила еще подростком, а потом задумалась, не основывалась ли та искра таланта больше на тщеславии, чем на настоящих способностях.
Но это не имело значения. Лане не казалось чем-то постыдным быть или чувствовать себя скорее симпатичной, чем могущественной. Особенно теперь, когда ее силы привлекли внимание такого парня, как Макс.
Она направилась к двери, но вспомнила, что зажженные свечи не следует оставлять без присмотра, и вернулась, чтобы потушить их. Однако внезапно застыла на месте, размышляя: если удалось заставить огонь вспыхнуть, то получится и погасить его, так?
– Это всего лишь обратное действие. – Произнеся слова вслух, Лана указала на одну из свечей, намереваясь лишь подойти ближе и попытаться осуществить задуманное. И тут огонек погас. – Ого!
Девушка уже собиралась позвать Макса, но сообразила, что тот наверняка увлечется практикой и тогда они не смогут спокойно поужинать, как собирались.
Так что Лана просто потушила силой мысли свечу за свечой, погрузив комнату в темноту, хотя и не представляла, откуда взялись новые способности или каким образом проснулась та магия, о которой говорил Макс. Она решила подумать об этом когда-нибудь после.
Вино привлекало ее больше.

* * *

Пока Лана с Максом наслаждались ужином, Кэти Маклеод Парсони торопилась в больницу в Бруклине.
Девушка пока не разразилась слезами только потому, что не верила, вернее, отказывалась верить, что отец умер, а мать заболела так серьезно, что оказалась в реанимации.
Прижав ладонь к огромному животу и чувствуя руку мужа на спине там, где раньше находилась талия, Кэти едва не бежала, вглядываясь в указатели, к лифту до отделения интенсивной терапии.
– Это все какая-то ошибка. Я разговаривала с мамой по телефону всего несколько часов назад. Папа плохо себя чувствовал, подхватил простуду, и она готовила для него бульон.
Кэти повторяла одно и то же снова и снова, пока они с мужем Тони ехали в больницу. Тот же мог лишь держать жену за руку и говорить, что все будет хорошо, потому что больше ничего не получалось придумать.
Однако, когда они наконец добрались до приемного отделения, Кэти не сумела выдавить ни слова и беспомощно посмотрела на Тони.
– Нам сообщили, что к вам поступила Энджи – Энджела Маклеод. Это ее дочь, моя жена.
– Мне нужно увидеть маму. Пустите меня к ней. – Сочувствие в глазах дежурной медсестры заставило сердце Кэти сжаться от ужаса. – Я должна поговорить с доктором Хопман. Она сказала… – Повторить кошмарные слова уже не получилось.
– Вашу мать лечит доктор Герсон…
– Я не хочу никакого доктора Герсона! Дайте мне увидеться с матерью. Или поговорить с доктором Хопман.
– Ну же, Кэти, попробуй успокоиться. Тебе нельзя нервничать. Подумай о детях.
– Я попробую связаться с доктором Хопман, – заверила медсестра и направилась к стойке регистрации. – Вам лучше присесть, пока ждете. Какой срок беременности?
– Двадцать девять недель и четыре дня, – ответил вместо жены Тони.
– Ты тоже считал дни? – выдавила Кэти, которая уже начала всхлипывать.
– Конечно же я считал, любимая. Конечно же. Мы ждем близнецов. – Последняя фраза предназначалась медсестре.
– Вас ждет настоящее веселье, – улыбнулась та, но тут же посерьезнела и повернулась к телефону.
Рейчел ответила на вызов, как только смогла, и быстро оценила ситуацию, увидев родственников четы Маклеод. Скоро придется успокаивать беременную женщину. И все же она порадовалась, что успела раньше доктора Герсона. Он был замечательным терапевтом, но иногда проявлял резкость, граничащую с грубостью.
Медсестра за стойкой регистрации кивнула Рейчел. Она внутренне собралась и решительно подошла к паре.
– Я доктор Хопман. Сочувствую насчет вашего отца.
– Это какая-то ошибка.
– Вы Кэти?
– Да. Кэти Маклеод Парсони.
– Кэти, – произнесла Рейчел, усаживаясь рядом. – Мы сделали все возможное. Как и ваша мать. Она вызвала «Скорую помощь», и вашего отца доставили к нам. Но он был слишком болен.
– Он всего лишь простудился. – Глаза Кэти, такого же темно-зеленого оттенка, как у матери, умоляюще смотрели на Рейчел. – Или подхватил пищевое отравление. Мама готовила ему куриный бульон.
– Миссис Маклеод сумела предоставить нам некоторую информацию. Ваши родители отдыхали в Шотландии? Вы ездили с ними?
– Мне был предписан постельный режим.
– Из-за близнецов, – пояснил Тони. – Срок двадцать девять недель и четыре дня.
– Вы можете рассказать подробнее, в каком именно городе они отдыхали?
– В Дамфрисе. А какое это имеет значение? Почему вы не позволяете мне увидеться с матерью? Где она?
– Ее изолировали.
– Почему?
– Просто мера предосторожности. – Рейчел нервно заерзала, но постаралась, чтобы взгляд казался таким же спокойным, как и голос. – Если ваши родители контактировали с инфицированным или заразились друг от друга, мы обязаны сдержать дальнейшее распространение. Вы можете пройти к матери, но будьте готовы: она очень больна. Потребуется надеть защитный костюм, перчатки и маску.
– Мне все равно, только позвольте увидеться с мамой.
– К ней нельзя прикасаться, – предупредила Рейчел. – И посещение не дольше чем на пару минут.
– Я пойду с женой.
– Хорошо. Но сначала расскажите все про отдых ваших родных в Шотландии. Миссис Маклеод говорила, что они вернулись сегодня и гостили там почти с самого Рождества. Вы не в курсе, испытывал ли ваш отец недомогание до отъезда туда?
– Нет, он был совершенно здоров. Мы вместе праздновали Рождество. Мы каждый год проводим каникулы на ферме. Обычно мы путешествуем всей семьей, но на этот раз я не смогла поехать из-за беременности.
– Вы разговаривали с отцом, пока они гостили в Шотландии?
– Конечно. Почти каждый день. Уверяю вас, родители были здоровы. Можете спросить дядю Роба, брата-близнеца отца. Они все отдыхали на ферме и чувствовали себя хорошо. Он подтвердит мои слова. Он сейчас в Лондоне.
– Можете дать его номер телефона?
– Я продиктую и предоставлю всю нужную информацию. – Тони взял жену под руку. – Но разрешите Кэти повидаться с матерью.
После того как родные Маклеодов облачились в защитные костюмы, Рейчел еще раз предупредила:
– Ваша мать сейчас обезвожена и страдает от высокого жара, но мы пытаемся справиться с симптомами. – Она остановилась перед палатой, отгороженной стеклянными панелями, и сочувственно посмотрела на худощавую девушку с каштановыми кудрями, сейчас убранными под пластиковую шапочку, и заплаканными зелеными глазами, однако постаралась говорить деловым тоном: – Она находится в изоляции, чтобы предотвратить распространение инфекции.
Через стекло и занавеску Кэти видела узкую больничную койку, а на ней – женщину, которая казалась лишь тенью матери.
– Я же совсем недавно с ней разговаривала, – прошептала девушка, сжала руку Тони и вошла в палату.
Мониторы жужжали. По экрану бежала зеленая линия, то взмывая вверх, то опускаясь. Вентилятор гудел, как рой ос. И за всем этим шумом с трудом удавалось различить прерывистое дыхание матери.
– Мама, – прошептала Кэти, но Энджи даже не пошевелилась. – Ей вкололи снотворное?
– Нет.
– Мама, это я, Кэти, – девушка снова попыталась привлечь внимание больной.
В этот раз та заворочалась и слабо простонала:
– Так устала, так устала. Сделай суп. А еще позвони и скажи, что я заболела. Мамуля, достань мое любимое одеялко. И можно не ходить сегодня в школу?
– Это я, Кэти.
– Кэти, Кэти. – Энджи заметалась на кровати, дергая головой влево-вправо. – Мама велит тебе запереть дверь. Да как следует, на засов! – Женщина широко распахнула лихорадочно блестящие глаза и заскользила взглядом по помещению. – Не впускай их. Ты слышишь, как они шуршат в кустах? Кэти, закрой дверь!
– Не волнуйся, мамочка, только не волнуйся!
– Ты видишь ворон? Целая стая кружит над нами. – Горячечный взгляд наткнулся на Кэти, и в нем отразилось узнавание.
– Доченька моя.
– Я здесь, мама, я здесь, с тобой.
– Мы с твоим отцом плохо себя чувствуем. Но ничего, останемся в постелях и будем смотреть телевизор и есть куриный бульон.
– Отличный план. – От подступающих слез Кэти едва могла говорить, но протолкнула слова сквозь ком в горле: – Вы скоро поправитесь. Я вас очень люблю.
– Когда будем переходить улицу, держи меня за руку. И очень важно посмотреть и направо, и налево.
– Я знаю.
– Ты это слышала? – Тяжело дыша, Энджи понизила голос: – Кто-то шевелится в кустах. Кто-то наблюдает за нами.
– Там ничего нет, мам.
– Нет есть! Я люблю тебя, Кэти. И тебя, Иен. Мои малыши.
– Я тоже тебя люблю, мама, – пробормотал Тони, понимая, что теща приняла его за сына. А потом повторил уже от себя: – Я очень тебя люблю.
– Устроим пикник в парке? Но нет… Надвигается гроза. И они явятся вместе с ней. Красные молнии, ожоги и кровь. Спасайтесь! – Энджи приподнялась на локтях. – Бегите!
Затем она разразилась отчаянным кашлем, разбрызгивая слюну и комки слизи по занавеске.
– Срочно в реанимацию! – приказала Рейчел, нажимая на кнопку вызова медсестры.
– Нет! Мама!
Невзирая на протесты, Тони вывел жену из палаты.
– Мне очень жаль, но ты должна позволить врачам помочь Энджи. Идем. – Трясущимися руками он снял с Кэти защитный халат. – Нужно оставить все это здесь, помнишь?
Затем стянул собственный и выбросил в специальный контейнер вместе с перчатками. В это время в палату ворвалась медсестра и принялась суетиться вокруг больной.
– Пожалуйста, присядь, Кэти.
– Что с мамой такое? Она разговаривала как сумасшедшая.
– Должно быть, бредила из-за высокой температуры. – Тони мягко направил жену к креслам, ощутив, как она дрожит. – Врачи обязательно собьют жар.
– Отец умер. Но я не могу об этом думать. Нужно сосредоточиться на выздоровлении мамы, но…
– Все правильно. – Он обнял Кэти одной рукой, а другой прижал ее голову к своему плечу и принялся поглаживать по кудрям. – Нужно думать об Энджи. Иен приедет в больницу, как только сможет. Наверное, он уже на пути сюда. И мы должны будем поддержать его, особенно если Эбби с детьми не смогут прилететь с ним. Не факт, что в самолете найдется достаточно мест во время праздников.
«Просто продолжай говорить, – подумал Тони, – отвлекай Кэти от того, что недавно произошло в той ужасной палате».
– Помнишь, он написал сообщение, что удалось забронировать вертолет до Дублина? Оттуда есть прямой самолет. А Эбби с детьми пытаются вылететь из Лондона.
– Она приняла тебя за Иена. Ты должен знать, что она любит и тебя, Тони.
– Я знаю. Конечно же, знаю. Все в порядке.
– Прости.
– Да ты что, прекрати.
– Нет, я имею в виду: прости, у меня начались схватки.
– Подожди, что? И давно?
– Не знаю, они пока слабые, но все равно… А еще я чувствую…
Когда жена покачнулась в кресле, Тони успел ее подхватить и помог подняться на ноги, поддерживая и ее, и неродившихся малышей, чувствуя, что мир перевернулся. А потом громко позвал медсестру.
Кэти поместили в палату, и после часа мучений схватки прекратились. Это испытание, последовавшее за кошмарными новостями, осмотром и неудобной больничной койкой, вымотало супругов до предела.
– Давай составим список того, что нужно забрать из дома, и я быстро все привезу. Обещаю, я останусь с тобой на ночь.
– Мне сложно мыслить здраво. – Несмотря на усталость, Кэти не могла сомкнуть глаз.
– Я обо всем позабочусь, – заверил ее Тони, взяв за руку и покрывая поцелуями. – А ты делай то, что велел доктор. Отдыхай.
– Я все понимаю, но… Пожалуйста, у меня есть одна просьба. Можешь сходить к маме и проверить, как у нее дела? Не думаю, что сумею заснуть, пока не буду знать, что с ней все в порядке.
– Хорошо, но не пытайся вставать и разгуливать по палате, пока меня нет.
– Торжественно клянусь, – выдавила Кэти кривую улыбку.
– Вы тоже, ребята, пока подождите. – Тони встал, наклонился и поцеловал живот жены, а потом прокомментировал, закатив глаза: – Дети. Всегда куда-то торопятся.
Выйдя из палаты, он на секунду прислонился спиной к двери, сражаясь с настойчивой потребностью разреветься. В их паре Кэти была сильной и стойкой. Но сейчас и он обязан стать таким. Так что он взял себя в руки, пробрался по лабиринту коридоров родильного отделения, нашел двери, ведущие к залу ожидания, приемному покою и лифтам. Тони заподозрил, что жене придется набраться терпения, пока он отыщет верный путь.
Пока он стоял возле лифтов, мимо прошла симпатичная подтянутая афроамериканка в белом медицинском халате и черных кроссовках.
– Доктор Хопман, – с облегчением окликнул Тони.
– Мистер Парсони! Как себя чувствует ваша жена?
– Пожалуйста, зовите меня Тони. А Кэти сейчас отдыхает. Все замечательно. Схватки прекратились, и дети здоровы. Врачи хотят оставить ее здесь под присмотром на пару дней. А еще она спрашивала о самочувствии матери, поэтому я и отправился все разузнать.
– Давайте присядем.
Тони с детства работал в семейном магазинчике спортивного инвентаря и даже смог сделать бизнес прибыльным, а потому умел читать эмоции людей.
– О нет.
– Сочувствую, Тони. – Собеседница взяла его под локоть и подтолкнула к ближайшим креслам. – Я сказала доктору Герсону, что сообщу новости, но могу вызвать сюда его самого, чтобы вы могли расспросить о подробностях.
– Нет, я его не знаю, так что лучше поговорю с вами. – Тони упал в кресло и опустил голову, закрыв лицо ладонями. – Что происходит? Я не понимаю. Почему они умерли?
– Мы проводим анализы, чтобы найти источник заражения. Пока же предполагаем, что вирус происходит из Шотландии, так как у вашего тестя появились симптомы еще до приезда в США. Кэти говорила, что ваши родные гостили на ферме в Дамфрисе?
– Да, это место принадлежит семье. Вернее, дяде Хью.
– Дяде Хью?
– Да, Хью Маклеоду. И Милли. Боже, нужно будет им сообщить о смерти Росса и Энджи. А еще Робу и Иену. Что я скажу Кэти?
– Принести вам кофе?
– Нет, спасибо. Я бы предпочел сейчас выпить чего-нибудь покрепче, но… – Он оборвал собственное лепетание и напомнил себе, что должен быть сильным, а потому вытер невольно выступившие слезы и решительно добавил: – Но согласен и на колу.
– Я принесу. – Рейчел остановила Тони, который уже начал подниматься, положив ладонь ему на руку. – Обычную?
– Ага.
Доктор Хопман подошла к автомату по продаже напитков, нащупывая в кармане халата мелочь и размышляя о разговоре с Тони. Значит, ферма. Поросята, цыплята. Может, какой-то штамм птичьего или свиного гриппа?
Вирусология – не ее конек, но она обязательно передаст информацию куда следует.
Вернувшись к Тони и протянув ему банку с колой, Рейчел сказала:
– Нам может помочь, если вы сообщите номера телефонов брата Росса и того Хью Маклеода.
Она записала номера кузена, близнеца, сына и даже племянников погибшего, а потом внесла свои контакты в телефон Тони.
– Звоните мне, если что-то понадобится. Вы планируете остаться сегодня на ночь с Кэти в больнице?
– Да.
– Я все организую. Еще раз соболезную вашей утрате, Тони.
– Росс и Энджи были… – Он тяжело вздохнул. – Я любил их, как собственных родителей. Приятно осознавать, что до самого конца о них заботились хорошие люди. Это поможет Кэти пережить новости.
Тони медленно побрел обратно к палате жены, намеренно пропустив нужный поворот, чтобы дать себе время подумать и успокоиться, а когда наконец добрался, то увидел, что Кэти лежит на кровати и смотрит в потолок, сложив руки на животе, и немедленно понял, как следует поступить.
Впервые с момента их встречи Тони солгал.
– Как там мама?
– Она спит. И тебе тоже нужно отдохнуть. – Он наклонился к жене и поцеловал ее. – Я ненадолго заеду домой и привезу вещи. А еще захвачу лазанью: готовят здесь наверняка отвратительно. А детям нужно хорошо питаться. – Он погладил Кэти по животу. – Что означает много мяса.
– Ты прав. Я знаю, что могу на тебя положиться.
– Ты тоже меня всегда поддерживала. Моя очередь. Вернусь раньше, чем ты заметишь, что я уезжал. И никаких вечеринок в мое отсутствие!
Глаза жены блестели, а улыбка казалась вымученной. И все же Кэти сумела пошутить в ответ:
– Поздно, уже вызвала стриптизеров.
– Попроси их подождать, пока я не вернусь.
Тони вышел из палаты и заторопился к машине. С неба начали падать безжизненные клочья снега, но Тони едва чувствовал их. Он уселся в минивэн, купленный в расчете на близнецов всего пару недель назад, опустил голову на руль и зарыдал.

Глава 3

К концу первой недели января зарегистрированное количество смертей превысило миллион. Всемирная организация здравоохранения объявила о начале пандемии, которая распространялась с беспрецедентной скоростью. Центры по контролю и профилактике заболеваний идентифицировали вирус как новый штамм птичьего гриппа и определили, что передается он путем прямого контакта между людьми.
Но никто не мог объяснить, почему проверенные птицы не выказали ни следа заражения. Ни курицы, ни индюшки, ни гуси, ни фазаны, ни даже перепела, конфискованные или пойманные в радиусе ста километров от фермы в Дамфрисе, не были инфицированы.
А вот люди – семья Маклеод в Шотландии, их соседи и жители городка – погибали в огромных количествах.
Детали проведенных исследований Всемирная организация здравоохранения, Центры по контролю заболеваний и Национальный институт здравоохранения держали в тайне.
Первые версии вакцин распространялись так медленно, что это провоцировало беспорядки, грабежи и насилие, однако официальные препараты оказались такими же неэффективными, как и подделки, которые продавали через Интернет.
По всему миру главы стран призывали сохранять спокойствие и порядок, обещали помощь, разглагольствовали о законах.
Чтобы ограничить контакты между людьми, закрылись школы и огромное количество предприятий. Продажи медицинских масок, перчаток, антисептиков и противовирусных лекарств взлетели до небес.
Но ничего не помогало. Тони Парсони мог бы это подтвердить, если бы не умер на той же больничной койке, где лежала его теща, спустя семьдесят два часа после нее.
Пластиковые занавески, латексные перчатки, хирургические маски? Приговор глумился над ними и с ликованием шествовал по миру, разнося заразу.
Ко второй неделе после Нового года смерть забрала более десяти миллионов человек, и не было ни единого намека на то, что она остановится. Сдался даже президент США, хотя о его заболевании не сообщали, а смерть держали в тайне почти два дня.
Главы штатов тоже сыпались, как костяшки домино. Несмотря на все меры предосторожности, облеченные властью люди оказались такими же уязвимыми, как и бездомные, верующие и атеисты, священники и грешники.
В третью неделю после Нового года волна Приговора накатила на Вашингтон и смела более шестидесяти процентов Конгресса, оставив политиков лежать умирающими или мертвыми наравне с почти миллиардом людей по всему миру.
Воцарившийся в правительстве хаос всколыхнул боязнь новых террористических атак. Однако террористы были заняты – они умирали, как и все остальные.
Территории городов превратились в военные зоны, где тающие силы правопорядка сражались с оставшимися в живых людьми, которые смотрели на крах человеческой цивилизации как на возможность пролить кровь. Или получить выгоду.
А еще ходили слухи о странных танцующих огоньках и о людях, способных исцелять ожоги без лекарств или поддерживать пламя в бочках для обогрева без горючего. Либо же поджигать все вокруг ради удовольствия. Некоторые рассказывали о женщине, проходящей сквозь стены, другие клялись, что видели, как какой-то мужчина поднял машину одной рукой. Находились и те, кто наблюдал за парнем, танцевавшим в футе над землей.
Коммерческие пассажирские авиаперевозки прекратились еще на второй неделе в тщетной попытке остановить или замедлить распространение вируса по миру. Большинство из тех, кто воспользовался самолетами до запрета на выезд, покинув свои дома, города и даже страны, так и умерли в чужих местах.
Остальные же решили переждать опасность, запасались продуктами и запирались в домах, квартирах и даже офисах, в отдельных случаях даже нанимая вооруженную охрану.
И с комфортом умирали в собственных постелях.
Находящиеся в самоизоляции люди смотрели все более скудные выпуски новостей в надежде на чудо.
К третьей неделе распространения вируса репортажи стали более ценными, чем бриллианты, и гораздо более редкими.
Арлис Райд не верила в чудеса, но свято чтила право населения знать о том, что происходит, а потому сделала головокружительную карьеру от журналиста утренних новостей в Огайо, передающего в основном отчеты о сборе урожая и редкие обзоры на местные ярмарки и фестивали, до репортера на одном из центральных каналов в Нью-Йорке.
Ее сюжеты приобрели популярность, несмотря на почти полное отсутствие подтвержденных сведений.
В свои тридцать два года Арлис мечтала стать ведущей национального канала. Но не предполагала, что получит работу из-за отсутствия конкурентов. Звезда вечерних новостей, спокойным и серьезным голосом освещавшая два десятилетия мировые кризисы, пропала еще в первую неделю пандемии. Остальные по очереди умерли или сбежали, а непосредственный предшественник Арлис впал в истерику в прямом эфире.
Каждое утро, просыпаясь в полупустом доме в нескольких кварталах от офиса, она проводила внутреннюю проверку. Ни жара, ни тошноты, ни резей в животе, ни кашля, ни галлюцинаций. Ни – хоть Арлис не верила в слухи – странных способностей.
В этот раз она позавтракала взятыми из постепенно истощавшихся запасов кукурузными хлопьями. Сухими, так как молоко было почти невозможно достать, если только вас не устраивали растворимые смеси. Арлис, к сожалению, их не выносила.
Она оделась, как на пробежку, так как теперь в любой момент могло потребоваться уносить ноги, даже при свете дня, даже на таких коротких расстояниях, как от дома до работы. Рюкзак с найденным на улице пистолетом тридцать второго калибра удобно лег на грудь, чтобы в любой момент можно было выхватить оружие. Напоследок Арлис проверила, надежно ли заперта дверь, и вышла из дома.
По пути она иногда останавливалась и делала фотографии на телефон, если поблизости никого не было. Каждый день находилось что-то новое: еще одно тело, или подожженная машина, или разбитая витрина магазина. В остальных случаях Арлис предпочитала передвигаться легким бегом.
Она, как всегда, была в отличной форме и при необходимости могла в любой момент ускорить темп. В основном на улицах ранним утром было пугающе тихо и пусто, если не считать брошенных машин и дымящихся развалин. Те, кто по ночам рыскал в поисках крови, при свете дня заползали обратно в свои норы, словно вампиры.
Арлис вошла через черный ход, так как Тим из службы безопасности снабдил ее полным набором ключей и магнитных карт, прежде чем исчезнуть. Затем она взбежала по ступеням: после пары отключений электричества все предпочитали пользоваться лестницей. Кроме того, подъем на пять этажей восполнял нехватку привычных тренировок в спортзале.
Оглушительная тишина пустых помещений больше не беспокоила Арлис. Она направилась на кухню, перемолола оставшиеся там зерна кофе, пересыпала их в пакет, убрала в рюкзак и только потом сварила ароматный напиток. Девушка старалась брать немного, максимум на день, ведь не только ей требовалась подзарядка ранним утром.
Иногда Малышка Фред – энергичная стажерка, прозванная так за миниатюрный рост, и продолжающая появляться на работе, как и сама Арлис, – пополняла запасы. Журналистка никогда не спрашивала, где подвижная рыжая девушка достает кофе, шоколадки и кексы, а просто наслаждалась этими щедрыми дарами.
Сегодня Арлис наполнила термос горячим крепким напитком, выбрала один из батончиков и направилась в новостную редакцию. Можно было занять отдельный кабинет, благо свободных теперь имелось больше, чем занятых, но открытые пространства создавали ощущение безопасности.
Арлис включила свет, наблюдая, как лампы одна за другой загораются над пустыми столами и темными экранами, и попыталась не думать о том дне, когда выключатель не сработает. Затем привычно устроилась на выбранном месте и запустила компьютер, скрестив пальцы на удачу. Интернет в квартире сдох пару недель назад, но на станции новостей по-прежнему имелся.
Соединение шло невероятно медленно, то и дело прерываясь, но шло. Арлис нажала на символ почтового ящика, налила себе кофе, откинулась в кресле и принялась ждать, едва смея надеяться. Когда на экране появился список входящих сообщений, она выдохнула и радостно воскликнула:
– Живем!
Затем проверила, как делала несколько раз в день, не пришло ли письмо от родителей, брата или друзей, которые остались в Огайо. Уже неделю ни от кого из них не было новостей, и связаться по телефону тоже не удавалось. В последний раз, когда Арлис разговаривала с отцом, тот заверил дочь, что с ними все в порядке, но голос его звучал неубедительно и слабо.
А потом контакты полностью прекратились. Звонки не проходили, а сообщения и электронные письма оставались без ответа.
Арлис отправила еще одно послание, указав в адресной строке сразу всех.
«Пожалуйста, свяжитесь со мной. Я проверяю почту несколько раз в день. Мобильный телефон тоже пока работает. Как у вас дела? Сообщите хоть что-нибудь о вашем местонахождении и состоянии. Я начинаю всерьез волноваться.
Мелли, если получишь это письмо, пожалуйста, проведай моих родителей.
Надеюсь, у вас и ваших близких все в порядке.
Арлис».
Она нажала кнопку «отправить», запретила себе думать о родных, понимая, что пока ничего больше не может предпринять, и принялась за работу.
Сообщений на сайтах «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост» становилось все меньше, но и там еще можно было раскопать интересные новости.
Бывший госсекретарь, ныне президент по порядку правопреемства, провел видеоконференцию с министром здравоохранения и соцслужб, исполняющим обязанности директора Центров по контролю и профилактике заболеваний – предыдущий скончался на девятый день пандемии – и недавно назначенным главой Всемирной организации здравоохранения. До последнего времени пост занимал Карлсон Трэк, но он заболел и передал полномочия Элизабет Морелли. Вопросы о состоянии мистера Трэка остались без ответа.
Арлис сделала пометку о заявлении ВОЗ, что, усилиями мировых экспертов, новая вакцина против вируса H5N1-X будет готова к массовому производству в течение недели.
– Забавно, что Трэк говорил то же самое десять дней назад. Брехня остается брехней даже в герметичном бункере, – пробормотала репортер себе под нос.
Затем прочитала сообщение о том, как группа людей, которые забаррикадировались с кучей припасов, еды и воды в начальной школе Квинса, устроила перестрелку с другой группой, которая попыталась забраться внутрь. Погибли пять человек, в том числе женщина с десятимесячным младенцем.
Уравновешивала эту трагедию новость о церкви в пригороде Мэриленда, где раздавали одеяла, свечи, батарейки, сухие пайки и другие предметы первой необходимости.
За этим последовали сообщения об убийствах, мародерстве и изнасилованиях. И гораздо более редкие – об актах героизма и проявлениях простой человеческой доброты.
И, само собой, росло количество новостей о созданиях со светящимися крыльями и людях, которые швырялись друг в друга огненными шарами, слетавшими с кончиков пальцев.
Арлис проглядела рапорты военных о перевозке тех, кто предположительно обладал иммунитетом к вирусу, для исследований в защищенные объекты. Интересно, где они находятся?
Затем последовали заметки о помещении в карантин целых кварталов, о массовых захоронениях, о блокадах и о зажигательной гранате, брошенной на лужайку Белого дома.
Фанатичный проповедник Иеремия Уайт заявлял, что пандемия вызвана гневом Божиим на грешный мир, и обещал, что праведники спасутся, если сами истребят всех злодеев.
«Они ходят неузнанными среди нас, – кричал он, – но являются посланниками ада, а посему должны быть возвращены пламени!»
Арлис делала пометки, переходя с сайта на сайт. С каждым днем их становилось все меньше. Затем она посмотрела на часы и включила Skype, чтобы связаться со своим самым доверенным источником.
Он появился на экране почти сразу после вызова и натянуто улыбнулся, приглаживая встрепанную белую шевелюру, зачесанную наверх, как у Билли Айдола, и открывающую приятное бесхитростное лицо.
– Привет, Чак.
– Привет, прекрасная Арлис. По-прежнему на пять из пяти?
– Ага. А ты?
– Здоров, богат и процветаю. Еще кого-то потеряли из коллег?
– Пока не знаю. Никого еще не видела с утра. Боб Баррет ни разу не объявился на работе, а Лорейн Марш вчера закатила истерику в эфире.
– Точно, сам видел.
– Скорее всего, я буду вести вместо нее дневные новости. Технари пока остались. Кэрол по-прежнему сидит за пультом, да и Джим Клейтон каждый день появляется. Немного странно видеть директора канала в роли осветителя или любого, кого потребуется заменить. А Малышка Фред умудряется пополнять припасы в кладовке, пишет объявления, помогает режиссеру.
– Похоже, ваша стажер – настоящая милашка. Почему ты нас до сих пор не познакомила?
– Буду рада исправить этот промах. Дай свой адрес, и можешь ждать ее на пороге.
– Хотел бы, но не могу. – Чак широко ухмыльнулся. – Ты же знаешь, даже у стен есть уши. Да что там у стен, в воздухе! Твой дружелюбный сосед-хакер должен охранять свою пещеру не хуже Бэтмена.
– Ты же в курсе, что Бэтмен был вовсе не дружелюбным, так? Его скорее можно назвать гениальным психопатом. А у Человека-паука не было пещеры.
– Еще одна причина, почему я так тобой восхищаюсь. Только ты можешь поправить меня в комментарии про супергероя, – собеседник издал каркающий смешок. – Какое самое интересное сообщение прочла этим утром?
– Про голую женщину, гарцующую на единороге по Сохо.
– Блин, я бы многое отдал, чтобы посмотреть на голую женщину, даже без единорога. Я уже давно сижу взаперти один.
– Я раздеваться не собираюсь, Чак. Никакая информация того не стоит.
– Эй, мы же приятели! Так что я все выложу и без обнаженки.
– Так что за новости у тебя есть?
– Ты читала сегодняшние отчеты по количеству погибших? – Улыбка хакера угасла.
– Ага. – Обе национальные газеты публиковали свежие цифры каждое утро. – Число умерших превысило миллиард на пятьсот миллионов триста двадцать две тысячи четыреста шестнадцать.
– Это официальная статистика для средств массовой информации. Реальное же количество – больше двух миллиардов.
– Больше двух миллиардов? – повторила Арлис. Ее сердце оборвалось. – Откуда взялись эти цифры?
– Не могу сказать. Но они достоверные, и число смертей растет намного быстрее, чем заявляют те, кто находятся во главе окружающего нас бардака.
– Но… Боже мой, Чак, это же почти треть всего мирового населения. Ты утверждаешь, что треть всех людей на планете стерты с лица земли за пару недель? – Сражаясь с дурнотой, Арлис записала цифры. – И это не принимая в расчет убийства, суициды, умерших от пожаров, аварий, давок и обморожений.
– Дальше будет еще хуже. Кое-что насчет чехарды с президентами. Карнеги выбыл из игры.
– Что ты имеешь в виду?
– Умер. – Собеседник потер светло-голубые глаза, ярко выделяющиеся на бледном веснушчатом лице. – Нового президента привели к присяге сегодня где-то около двух ночи. Это прежняя министр сельского хозяйства. Всех ее предшественников по линии правопреемства сразил Приговор. Чертова фермерша теперь правит тем, что осталось от страны. Если расскажешь об этом в новостях, жди военных гостей.
– Ага. После выхода в эфир с таким заявлением я уничтожу все данные с компа, как ты учил. Министр сельского хозяйства, ну и ну. – Пришлось вернуться на несколько страниц назад в записной книжке, чтобы проверить информацию. – Она же была восьмой в очереди. – Произнося это, Арлис вычеркивала имена в вертикали власти, и итоговый список оказался довольно коротким. – Если она умрет, то место президента займет министр образования. А больше никого и не осталось…
– Солнце мое, правительству кирдык. И не только в нашей стране, но и по всему миру. Чертовски жестокий способ избавиться от всех диктаторов скопом, хоть и эффективный. Северная Корея, Россия…
– Подожди, ты хочешь сказать, Ким Чен Ын умер? Когда?
– Две недели назад. Утверждают, что он жив, но это все фигня. Информация настолько надежна, что даже в банке примут. Если еще остались открытые банки… Но даже это не самая поганая новость, Арлис. Вирус мутировал. Карнеги пробыл президентом один день? Пусть даже три. По всему телу у него пошли язвы и нарывы. И это до того, как проявились симптомы Приговора. И это в изолированном бункере под круглосуточным присмотром и при том, что тесты проводили два раза в день!
– Если ты прав и вирус мутировал…
– То мы возвращаемся к двум миллиардам и возросшим темпам заражения. Но вот тебе главный фейерверк: никто не знает, что это за фигня. Штамм птичьего гриппа? Брехня!
– Что ты имеешь в виду? – потребовала объяснений Арлис. – Они вычислили источник. Нулевой пациент…
– Это все чертова деза! Может, мертвый чувак в Бруклине и правда был, но Приговор точно не является штаммом птичьего гриппа. Ни одна птица не заражена. Ученые все это время проводили исследования на курах, фазанах и всех пернатых, до которых могли дотянуться, но ничего не обнаружили. Да и четвероногие твари чувствуют себя отменно! Инфекция поражает только людей. Только нас.
– Намекаешь на биологическое оружие? Терроризм? – сумела выдавить Арлис, хотя в горле пересохло от ужаса.
– На этот счет ничего не нашел, информации по нулям, а уж поверь, искал я тщательно. Никто раньше не видел подобной заразы. А те, кто остался из власть имущих, прикрываются лживой сказочкой, «чтобы не провоцировать всеобщую панику». Да только это не работает. Паника уже здесь.
– А если они не могут идентифицировать вирус, то и вакцины не будет.
– В десятку! – Чак нарисовал в воздухе круг и ткнул пальцем в центр. – Так что ученые планируют новые шаги, и они не внушают доверия. До меня доходят слухи о военных, которые вытаскивают тех, кто пока не заболел, из домов и отвозят на базы типа Рейвен Рока и Форта Деррик. Там устанавливают периметр и проводят зачистки соседних районов. Так что, если планируешь выбираться из Нью-Йорка, конфетка, делай это сейчас.
– И кто тогда будет вести выпуски новостей? – отшутилась Арлис, но почувствовала, как болезненно сжалось сердце. – И кто тогда будет с тобой общаться?
– Я решил, что время в запасе есть, пока кто-то не явится по мою душу. А потом – у меня есть запасной путь отхода. Серьезно, Арлис, если решишь использовать эту информацию, потом сразу уноси ноги. Собери все припасы, которые сможешь унести, и выбирайся из города. Это тебе не шутки! – Чак помолчал, а потом снова задорно ухмыльнулся. – На этой ноте… Жги, Фрэнк!
Арлис устало прикрыла глаза и издала слабый смешок, когда услышала первые такты песни Синатры «Нью-Йорк, Нью-Йорк».
– Что ж, пойду нести информацию в массы.
– Уверен, этот тощий парень из Хобокена переживет весь хаос. Эй, а я ведь тоже тощий парень! Там ведь есть парк, так? В Хобокене. – Чак по-прежнему улыбался, но голубые глаза стали пронзительными и серьезными.
– Ну да, я как-то снимала там репортаж. Миллион лет тому назад.
– Да уж, это не Парк-авеню, но мальчишки считают это место номером один для посещения. Ну все, пора прощаться. Я и так бродил по сети до трех утра. А три утра – совсем не детское время. Давай, до скорого!
– Удачи, Чак!
После завершения звонка Арлис вызвала на экран карту улиц Хобокена и принялась водить по ней пальцем, бормоча себе под нос:
– Парк-авеню. Нашла. Может, Парк-авеню, дом один? Или пересечение Парк-авеню с 1-й стрит? Ага, пересечение, в три часа утра. Если удастся выбраться из Манхэттена.
Арлис вскочила на ноги и начала мерить шагами помещение, переваривая информацию, полученную от Чака. Ему можно было доверять. До сих пор все предоставленные им сведения оказывались точными. А то, что не подтверждали официальные источники, дополнялось анонимными.
Два миллиарда человек мертвы. Вирус мутировал. Еще один президент скончался. Нужно разузнать побольше про Салли Макбрайд – министра сельского хозяйства, которая, по словам Чака, стала президентом. Чтобы быть готовой, когда – и если – смена власти станет достоянием общественности.
Если Арлис расскажет об этом в прямом эфире, то сюда наверняка явятся военные или служба нацбезопасности и заберут ее на допрос, а может, и закроют их канал. В прежнем мире она бы рискнула оказаться в суде, чтобы защитить анонимный источник, но прежний мир умер.
Лучше простой журналистке сейчас не высовываться и придерживаться официальных новостей и самостоятельно найденных сведений. Хотя бы во время сегодняшнего эфира. А уже потом, подготовив сводку на основе информации от Чака, перерыть всю сеть вместе с Малышкой Фред. И, если обнаружатся подтверждения этим сведениям, она сможет защитить и себя, и источник, и канал.
Арлис знала, что многие люди зависят от их вещания, ищут в выпусках новостей помощь, надежду и правду, и пообещала себе, что добудет подтверждение. Ради всех этих людей. Она откинулась на спинку кресла, налила кофе, подготовила информацию, отредактировала ее и распечатала. Фред поместит этот текст в суфлер.
Захватив бумаги, Арлис направилась к гардеробной, выбрала пиджак и уселась перед зеркалом, чтобы самостоятельно нанести макияж и сделать прическу. Конец света, может, уже и близко, но ведущий новостей должен выглядеть профессионально.
В студии она застала энергичную рыжеволосую Малышку Фред за беседой с оператором, который казался расстроенным.
– Привет, Арлис! Не хотела тебе мешать, пока ты готовила новости. Я достала яблоки и апельсины. Они в переговорке.
– Где ты умудряешься находить такие лакомства?
– Просто надо знать места.
– Рада, что ты знаешь. Можешь поместить информацию в суфлер?
– Конечно! – стажер понизила голос. – Стив очень расстроен, потому что видел вчера, как какой-то говнюк застрелил собаку и убежал. Наш здоровяк хотел помочь, но не успел. Пока он спустился, пес уже умер. Почему люди такие жестокие?
– Не знаю. Но пока существуют такие люди, как Стив, которые не боятся выйти на улицу, чтобы помочь собаке, не все потеряно.
– Это правда. Может, достать ему другого пса? Сейчас развелось столько бездомных.
До того как Арлис успела прокомментировать эту идею, Малышка Фред умчалась, чтобы настроить суфлер.
Ведущая подошла к столу и закрепила на ухе гарнитуру.
– Меня слышно?
– Все отлично, Арлис.
– Доброе утро, Кэрол. Набрала информации. На десять минут жести, на десять минут развлекаловки. Малышка Фред загружает данные в суфлер.
Они обсудили выпуск, добавили сведения, которые удалось раздобыть Кэрол и Джиму, решили, с какой истории начинать и какой заканчивать эфир. Чести стать последней новостью удостоилось сообщение о женщине на единороге. Таким образом все вместе они наскребли на полный тридцатиминутный выпуск.
– Когда все это закончится, Арлис, – произнес Джим в наушник, – и мир снова станет вменяемым, хотя бы относительно, ты останешься ведущей.
«Тяжелая артиллерия», – подумала девушка. А потом вспомнила новости, полученные от Чака. Мир никогда не станет прежним.
– Ловлю тебя на слове.
– Торжественно клянусь.
Фред положила листы бумаги с новостями на стол, рядом поставила стакан воды.
– Спасибо, – кивнула стажерке Арлис, пригладила длинное каре темно-каштановых волос, заглянула в зеркальце и принялась повторять скороговорки.
По знаку десятисекундной готовности она расправила плечи, на пятой секунде обратного отсчета повернулась к камере и дождалась сигнала к началу от Стива.
– Здравствуйте. Я Арлис Райд, и в эфире очередной выпуск новостей. На сегодняшний день, по оценкам Всемирной организации здравоохранения, количество умерших от вируса H5N1-X составило более полутора миллиардов человек. Вчера президент Карнеги провел совещание с представителями и главами ВОЗ и ЦКЗ. Ученые работают не покладая рук, чтобы изготовить вакцину, эффективную против инфекции.
«Я обманываю зрителей, – думала Арлис, не прерывая отчета. – Лгу им, потому что боюсь рассказать правду. Лгу, потому что напугана до смерти».

Глава 4

Лана слушала ведущую с новостями одна хуже другой, выглядывая из окна, которое занимало всю стену.
Раньше ей нравилась возможность наблюдать за происходящим в районе. Сколько раз они с Максом бегали по утрам за свежими пончиками в ту булочную? Сейчас вместо витрины с заманчиво выставленной выпечкой и пирожными виднелись лишь наспех приколоченные доски, покрытые непристойными надписями.
Лана перевела взгляд на продуктовый магазинчик, где она постоянно закупалась, обмениваясь при этом шутками с веселой женщиной за прилавком. Дорис, ее звали Дорис. Всегда ярко накрашенная, всегда с плотной сеточкой на седых волосах.
Вчера популярный семейный магазинчик превратился в закопченный кирпичный остов с обгорелыми балками, над которыми до сих пор вился дымок, и разбитыми стеклами.
Наверняка причиной вандализма послужила чья-то злобная прихоть.
Теперь многие кафе и магазины, которые они с Максом так любили, были закрыты, разрушены или разграблены.
Остальные квартиры в их здании казались либо брошенными, либо забаррикадированными. Интересно, остался ли там кто-то живой или все умерли?
Этим утром на тротуарах не было ни одного прохожего. Даже тех, кто иногда выбирался наружу, чтобы пополнить запасы и снова запереться в своих убежищах. Машин тоже не было видно.
Они обычно появлялись по ночам, с наступлением темноты. Самопровозглашенные Мародеры. Лучшее название для этих подонков, казалось, сложно придумать. Они рыскали по улицам стаями, как бешеные волки, разъезжая на оглушительно воющих мотоциклах. Палили из пистолетов, бросали камни или бутылки с зажигательной смесью в окна. Громили, жгли, грабили и смеялись.
Прошлой ночью Лана проснулась от громких криков и выстрелов, решилась выглянуть наружу и увидела банду Мародеров возле входа в их с Максом здание. Двое пьяных парней громко спорили, потом выхватили ножи, в то время как остальные столпились вокруг, подначивая и вопя от жажды крови. Побежденный упал на землю, получил множество пинков от бывших товарищей и остался лежать неподвижно.
Макс вызвал полицию, усилив сигнал с помощью растущих способностей, так как любая телефонная связь – мобильная или проводная – стала практически недоступной. Стражи порядка, облаченные в защитное снаряжение, приехали спустя час после звонка, упаковали тело в мешок и увезли, не утруждаясь тем, чтобы подняться наверх и опросить свидетеля происшествия.
Перед зданием до сих пор виднелось кровавое пятно.
Как мог мир превратиться в столь темное и жестокое место? И в то же время в самой Лане все ярче разгорался свет. Она чувствовала это сияние каждый раз, как открывалась навстречу новым способностям.
И Макс испытывал нечто подобное: рост сил, новые ощущения.
Лана убедилась, что есть и другие. Она своими глазами видела, как женщина спрыгнула с крыши соседнего здания, но не в порыве отчаяния, а лишь для того, чтобы расправить светящиеся крылья и взмыть в небо.
А еще как-то раз наблюдала за скачущим по улице мальчиком, который взмахом руки заставлял фонари загораться и гаснуть.
Да и небольшие сгустки света периодически подлетали к окну на достаточное расстояние, чтобы различить в центре крошечные фигурки: мужские и женские.
Вокруг творились настоящие чудеса. И настоящие зверства. Человеческая жестокость процветала, обрастая ножами, пистолетами и дикостью. Темная магия проявлялась в тех, кто насмерть разил невинных прохожих огненными шарами или клинками из тьмы.
Так что пока внутри Ланы разрастался источник света, мир перед ее глазами умирал.
При мысли о количестве погибших, озвученном в новостях, ее сердце сжалось. Скончались больше полутора миллиардов человек. Полтора миллиарда жизней уничтожены, причем не террористическими атаками или религиозными распрями, не бомбами или танками. А вирусом, микробами, которые ученые бесстрастно окрестили набором букв и цифр.
Люди дали более меткое название – Приговор.
Арлис Райд теперь служила единственным источником информации о мире. Она казалась Лане такой невозможно спокойной, когда рассказывала о происходящих ужасах.
А еще она давала надежду. Например, сообщив о работе над вакциной. Но даже когда лекарство будет готово – а будет ли? – мир уже не станет прежним.
Приговор распространялся по планете с головокружительной скоростью, а темная и светлая магия заполняла пустоту, созданную миллионами, миллиардами смертей.
Что же останется в самом конце?
– Лана, немедленно отойди от окна! Это опасно.
– Я создала щит. Никто нас не увидит.
– А ты сделала его пуленепробиваемым? – Макс быстро подошел к ней и оттащил в глубь комнаты.
– Боже, не верю, что это все происходит на самом деле. – Лана прижалась к возлюбленному и устало сомкнула веки. – На востоке стоит такой столб дыма, что заслоняет небо. Нью-Йорк умирает, Макс.
– Я знаю. – Он крепко обнял девушку и посмотрел поверх ее головы на черные клубы, похожие на стаю хищно кружащих ворон. – Мне наконец-то удалось связаться с Эриком.
– Слава богу! – Лана быстро отстранилась, чтобы заглянуть Максу в глаза. Он пытался дозвониться до младшего брата уже много дней. – Он в порядке?
– Да. Но ему тоже не удалось узнать о судьбе родителей. Когда закрыли границы, они путешествовали по Франции. А установить сигнал на таком расстоянии мне не удалось… Пока не удалось.
– Я чувствую, что они живы. Просто чувствую. Где сейчас Эрик?
– До сих пор в Пенсильвании. Но говорит, что там дела обстоят совсем плохо, так что он планирует оттуда выбираться. Они с группой людей направятся на восток, подальше от города, а сейчас запасаются в дорогу. Я едва успел разобрать координаты того места, куда они собираются, как связь прервалась. Не мог больше поддерживать соединение.
– Но ты дозвонился до Эрика. Он здоров, и это главное. – Лана сосредоточилась на хорошей новости и взяла Макса за руку. – Ты хочешь отправиться за ним?
– Нужно уносить ноги из Нью-Йорка. Ты сама сказала: город умирает.
– Всю свою жизнь… – медленно произнесла девушка, оглядываясь на окно. – Я прожила здесь всю свою жизнь. Работала здесь и познакомилась с тобой. Но это место больше не похоже на наш дом. И тебе нужно отыскать брата. Так что отправимся вслед за ним.
Со вздохом облегчения Макс прижался щекой к макушке Ланы. Он обрел свое предназначение в этом городе, который считал сосредоточием всего: любимой профессии писателя, магических сил. Именно здесь он начал всерьез развивать свой дар, изучать его, практиковать. Строить карьеру. Здесь он встретил Лану, здесь началась их совместная жизнь.
Но сейчас Нью-Йорк горел и истекал кровью. Макс видел достаточно, чтобы понимать: если они останутся здесь, то погибнут. Он еще мог бы рискнуть собой, но Ланой рисковать не желал.
– Я должен найти Эрика, но самое главное – я должен позаботиться о тебе, обеспечить твою безопасность.
– Мы позаботимся друг о друге. – Девушка вскинула голову, их губы встретились. – Может быть, однажды мы вернемся и отстроим все заново.
Макс ничего не ответил. Он выходил на улицы, чтобы добыть еду и припасы, так что уже потерял надежду когда-либо вернуться в Нью-Йорк.
– У кого-то из группы Эрика есть загородный дом в Аллеганских горах, так что туда они и направятся. Поместье хорошо оборудовано и находится далеко от городов. – Говоря это, Макс не отрывал взгляда от окна и птиц, кружащих в столбе дыма. Кажется, их стало еще больше. – Там должно быть безопасно. Я набросал на карте маршрут.
– Дорога предстоит дальняя. В новостях говорят, что все выезды из Нью-Йорка заблокированы военными, которые хотят удержать людей в одном месте. А словам Арлис Райд можно доверять.
– Мы прорвемся. – Макс притянул Лану к себе, сжал ее плечи и провел по рукам вниз, словно желая поделиться своей уверенностью. – Мы выберемся. Собирай вещи. Но только необходимое. Я пока отправлюсь наружу за припасами. А потом угоним машину: на улице полным-полно брошенных. Я смогу завести двигатель. – Он посмотрел на собственные ладони. – У меня получится. И мы поедем на север, в Бронкс.
– В Бронкс?
– Главная проблема – мосты и тоннели. Нужно будет перебраться через пролив Гарлем, но, по слухам, Бронкс пока не перекрыт.
– И как мы туда поедем?
– Быстрее всего – по мосту Парк-авеню. – Макс изучал карты последние несколько дней. – По нему проходят железнодорожные пути, но для внедорожника или грузовика это не проблема. Переезд совсем короткий, всего триста футов, так что почти сразу мы окажемся на той стороне и направимся на север, пока не потребуется свернуть к Пенсильвании. Нужно выбираться из Нью-Йорка. Надвигается что-то плохое.
– Я знаю. Я тоже это чувствую. – Лана схватила Макса за руку и повернулась к телевизору. – В новостях говорят, что ученые работают над вакциной, но мне кажется, это неправда. Как бы я ни желала поверить, внутри крепнет ощущение, что этого никогда не будет. – Она решительно кивнула и отступила на шаг. – Я соберу вещи для нас обоих. Вряд ли нам много понадобится.
– Теплую одежду, – начал перечислять Макс, – фонарики, запасные батарейки, воду, пару одеял. Еще еду, но постарайся пока тоже брать только самое необходимое. Будем пополнять запасы по дороге. И оденься удобно, чтобы легко двигаться и бежать, если потребуется.
Лана смерила взглядом шкафы вдоль стен, от пола до потолка заставленные книгами. На некоторых значилось имя Макса.
Он понял намек и пожал плечами.
– Я все их уже прочел. Теперь пойду найду для нас рюкзаки, а ты пока собери одну сумку с нашими вещами.
– Пожалуйста, будь осторожен.
– Вернусь через час. – Макс наклонился к Лане и поцеловал ее.
– Я буду готова, – пообещала она, но, почувствовав внезапный приступ паники, придержала возлюбленного за руку. – Давай отправимся прямо сейчас. Вместе. А как только выберемся из города, достанем все необходимое.
– Лана. – Макс вернулся и поцеловал ее в лоб. – Те, кто бежит куда глаза глядят безо всякой подготовки, обычно быстро погибают. Нужно сохранять спокойствие и действовать правильно. Шаг за шагом. Теплая одежда, – повторил парень, затем натянул куртку и шапку. – Всего час. Запри за мной дверь.
Когда он ушел, Лана закрыла замки и задвинула засовы, установленные после начала всеобщего помешательства. И попыталась убедить себя, что Макс обязательно вернется. Он умный, осторожный и обладает сверхъестественными способностями. А еще никогда и ни за что не оставит ее одну.
Потом она отправилась в спальню и уставилась на забитые одеждой полки шкафа. Никаких элегантных и легкомысленных платьев. Никаких стильных туфелек или модных ботинок. Она почувствовала болезненный укол при мысли о расставании с любимыми вещами. Наверное, Макс испытывал нечто подобное от необходимости бросить книги.
Зато они оставались друг у друга.
Лана принялась укладывать свитера, толстовки, теплые легинсы, шерстяные брюки, джинсы, фланелевые рубашки, носки, нижнее белье. Одно одеяло, один большой теплый плед, два полотенца, косметичка с основными туалетными принадлежностями.
В ванной девушка с тоской осмотрела свою коллекцию шампуней, масел, косметики, средств по уходу за кожей. Затем убедила себя, что одна, всего лишь одна баночка с увлажняющим кремом – это насущная необходимость.
Когда Лана вернулась в гостиную, то застала конец выпуска новостей, в которых Арлис Райд рассказывала об обнаженной женщине, галопирующей верхом на единороге по Мэдисон-авеню.
– Надеюсь, это правда, – пробормотала девушка, в последний раз выключая телевизор.
В качестве памятной мелочи она выбрала любимое фото, на котором они с Максом стояли в обнимку. На нем красовались черные джинсы и голубая рубашка с закатанными до локтей рукавами, а на Лане – легкое летнее платье. Фоном служила яркая зелень Центрального парка.
Изображение вместе с рамкой отправилось в сумку между двумя полотенцами. Рядом лег экземпляр первого опубликованного романа Макса, «Король чародеев».
В качестве символа надежды на будущее Лана забрала из кабинета возлюбленного жесткий диск, на который Макс копировал все свои работы. Однажды, когда мир снова станет нормальным, приятно будет восстановить труд всей жизни.
Затем она достала из небольшой кухонной кладовой два фонарика и запасные батарейки. Упаковала хлеб, который испекла вчера, взяла пакеты с макаронами, рисом и приправами, кофе и чай. Уложила в маленький переносной холодильник скоропортящиеся продукты и замороженное куриное филе. Они с Максом не останутся голодными – хотя бы какое-то время.
Взгляд Ланы упал на набор ножей: роскошных, с отличными японскими лезвиями. Она копила на них пару месяцев. Но они стоили своих денег. Возможно, все брать не следовало, но и оставить их она не могла. Расстаться с ними было бы невыносимо. И потом, это полезные инструменты.
Приняв решение, безработный теперь су-шеф закатала ножи обратно и отложила в сторону. Она сама их понесет.
Потом Лана вернулась в спальню и, какой бы глупостью это ни казалось, аккуратно заправила постель и красиво разложила подушки. После этого оделась: теплые вещи, толстые носки, крепкие ботинки.
Когда раздался стук Макса – семь раз: три-три-один, – Лана бросилась к двери и принялась отодвигать засовы и открывать замки. А распахнув дверь, кинулась на шею любимому.
– Я не позволяла себе беспокоиться в твое отсутствие, – прошептала она, втягивая его в квартиру. – Так что волнение накапливалось и прорвалось в ту секунду, когда ты постучал.
К глазам Ланы подступили слезы, и она рассмеялась, увидев бордовый рюкзак с розовой окантовкой.
– Тебе же нравится этот цвет, – протягивая подарок, улыбнулся ей Макс. – А в магазине был один подходящий.
– Я тебя обожаю. – Смахнув слезы, Лана взяла рюкзак. – Ого, уже тяжелый.
– Я набил их припасами – твой и свой. Только мой – мужественного защитного цвета. – Макс намеренно умолчал о том, что среди его вещей находится также девятимиллиметровый пистолет с коробкой патронов, найденный в полуразграбленном магазине. – А еще я положил каждому по многофункциональному инструменту, набору для фильтрации воды и мотку амортизирующего троса. – С этими словами он снял шапку и пригладил волосы. – Мы с тобой истинные горожане, милая, и окажемся в незнакомой нам дикой среде.
– Зато мы будем вместе.
– Я никому не позволю причинить тебе вред.
– Хорошо. А я буду всеми силами защищать тебя.
– Давай сложим оставшиеся вещи. Возможно, придется какое-то время идти пешком, пока не наткнемся на подходящий транспорт. Я хочу выбраться из Нью-Йорка до темноты.
Когда они упаковывали рюкзаки, Макс заметил скатку с ножами и вопросительно приподнял брови:
– Ты собираешься взять все?
– Я не положила ни одной пары туфель от Маноло. Знаешь, как это тяжело? Ужасно!
Он поразмыслил минуту, затем выбрал бутылку из винной стойки и засунул в свой рюкзак.
– Кажется, так будет справедливо.
– Так и есть. У тебя тоже есть нож. Это ведь ножны на поясе?
– Это оружие. Ради предосторожности. – Заметив, что Лана ничего не ответила, Макс расстегнул передний карман рюкзака и достал пистолет с кобурой.
– О боже, только не это! – Она в ужасе отступила на шаг. – Мы же оба ненавидим огнестрельное оружие.
– Нас ждет неизведанная территория. И опасная к тому же. – Макс решительно закрепил кобуру на ремне. Затем взял Лану за руку и сжал пальцы. – Ты не выходила на улицу почти две недели. Поверь мне, пистолет – необходимость.
– Я верю тебе. Но очень хочу как можно быстрее выбраться из города и оказаться там, где оружие не потребуется. Идем, я готова.
Лана начала было натягивать голубое кашемировое пальто, которое подчеркивало цвет ее глаз, подарок Макса на Рождество, но он покачал головой, и она со вздохом сменила непрактичную вещицу на теплую зимнюю куртку. Но с вызовом намотала на шею кашемировый шарф. Никак не прокомментировав это, Макс помог ей надеть рюкзак.
– Не тяжело?
– Я горожанка, которая посещает спортзал. – Лана согнула в локте руку, демонстрируя бицепсы. – Вернее, посещала.
С этими словами она перекинула через грудь ремень сумочки.
– Лана, может, не стоит…
– Я бросаю кухонный комбайн, жаровню и один раз ношенные сапоги от Лабутена, но любимую сумочку не оставлю. – Поведя плечами, чтобы приспособиться к весу рюкзака, девушка кинула на собеседника упрямый, вызывающий взгляд. – Приговор или не Приговор, всему есть предел, Макс. Всему есть предел.
– Это те сапоги выше колен, которые ты надела в комплекте с моей рубашкой на голое тело?
– Точно. Значит, два раза ношенные.
– Я буду скучать по ним не меньше тебя.
Лана улыбнулась и порадовалась про себя, что даже в таких обстоятельствах они с Максом могут развеселить друг друга.
Он подхватил собранную ею сумку и открыл дверь.
– Нужно идти быстро. Будем двигаться на север, пока не найдем грузовик или внедорожник.
Вновь посерьезнев, Лана кивнула.
Они направились к лестнице, которая находилась в конце общего коридора. Дверь последней квартиры приоткрылась.
– Не ходите наружу.
– Не останавливайся, – велел Макс, когда девушка замедлила шаг.
В проем между створкой и косяком высунулась женщина по имени Мишель. Лана знала только, что соседка работала в рекламном отделе, недавно развелась и проматывала на вечеринках немаленькое семейное состояние.
Теперь же ее волосы висели грязными сосульками вокруг лица, шевелясь, словно от ветра. А по квартире за спиной женщины летали тарелки, стаканы, подушки и фотографии в рамках.
– Не ходите наружу, – повторила она. – На улицах царит смерть. – Затем Мишель безумно улыбнулась, помахав пальцами в воздухе. – Я не могу это контролировать! Просто не могу! Мы все сумасшедшие. Мы. Все. Сумасшедшие.
С диким хохотом она захлопнула дверь.
– Как думаешь, мы сумеем ей помочь? – спросила Лана Макса.
– Нужно идти, – ответил он, беря девушку за руку и подталкивая в сторону лестницы.
– Она такая же, как мы.
– Только вот некоторые не в состоянии справиться с проснувшимися способностями и сходят с ума, как эта женщина. Имеющая иммунитет к вирусу, но приговоренная к смерти. Такова нынешняя реальность, Лана. Не останавливайся.
Они молча спустились на три этажа и оказались в узком вестибюле.
Почтовые ящики щерились пустыми зевами, а оторванные дверцы казались дразнящими языками. Стены пестрели нецензурными надписями. В воздухе висел тяжелый запах застоявшейся мочи.
– Я не знала, что в здание кто-то сумел пробраться, – дрожащим голосом произнесла Лана.
– Вандалы испоганили весь первый этаж, – отозвался Макс. – Большинство жильцов уже давно унесли оттуда ноги. Не думаю, что в доме вообще осталось много людей.
Они шагнули за порог и очутились под яркими солнечными лучами и по-зимнему холодным ветром. До Ланы донеслись запахи дыма и гари, гнилой пищи и смерти.
Не останавливаясь, они торопливо шли через остатки прежней жизни. Весь их мир заключался в этом лабиринте улочек, магазинов и кафе. Теперь же здесь царили запустение и разрушение. На обезлюдевших дорогах громоздились брошенные или разбитые машины. В ужасной тишине шаги двух путников порождали оглушительное эхо.
Лана ощутила тоску по непрерывному шуму моторов, гудкам, голосам и другим звукам, которые сливались в симфонию этого города. Она скорбела по прежнему Нью-Йорку, оставляя за спиной его улицы.
– Макс, боже мой, в той машине остались тела.
– Некоторые люди были слишком больны, чтобы ехать в больницу, но все равно пытались. Каждый раз, как я выходил, таких несчастных становилось все больше. Нельзя останавливаться, любимая. Мы ничем не сумеем помочь.
– Но бросать их вот так тоже неправильно! Хотя что сейчас есть правильного? Даже если вакцину начнут распространять уже завтра… – Лана оборвала сама себя, услышав в молчании Макса ужасную правду, будто он высказал ее вслух. – Ты считаешь, что никакого лекарства не будет?
– Мне кажется, погибших гораздо больше, чем сообщают в новостях. И это еще не конец. Вряд ли ученые близки к созданию вакцины.
– Нельзя допускать такие мысли, Макс, нужно надеяться на лучшее…
Пока Лана говорила, перед ними из разбитой витрины магазина выпрыгнула девчонка не старше пятнадцати лет с набитым рюкзаком на спине.
Слова приветствия и ободрения так и не сорвались с языка Ланы, потому что незнакомка злобно ощерилась и выхватила нож.
– Бросайте пожитки, неудачники, и живо проваливайте. Может, тогда останетесь живы.
Лана отшатнулась, испытывая страх вперемешку с удивлением. Макс вышел вперед и заслонил ее.
– Сделай нам всем одолжение, – предложил он. – Разворачивайся и уходи.
Тощая девчонка с торчащими из-под шерстяной шапочки светлыми волосами со свистом разрезала ножом воздух.
– Твоя сучка уже не будет казаться миленькой с дырками по всему телу. Бросайте свои вещи, или пожалеете!
Когда девчонка сделала выпад, стараясь пырнуть ножом Макса, Лана инстинктивно вскинула руку, чувствуя, как в душе разрастается ужас.
Малолетняя грабительница отлетела на несколько футов назад, вопя от боли, и шлепнулась на тротуар, удивленно распахнув глаза. Это дало Максу время достать из кобуры пистолет.
– Держись от нас подальше. Убирайся отсюда!
– Так вы из этих, – с ненавистью процедила девчонка, глядя на Лану прищуренными глазами. – Уникумы. Это вы во всем виноваты. Мерзкие выродки. – Она сплюнула и убежала.
– Макс, как ты?..
– Быстрее, убираемся отсюда. Она может привести приятелей.
Они сорвались на бег. Макс при этом не выпускал пистолет из рук.
– Что она имела в виду под…
– Позже. Смотри, там внедорожник.
Лана заметила серебристый джип с помятым бампером. И почти сразу наткнулась на распростертые тела. Макс убрал пистолет и схватил ее за руку, заставив бежать быстрее.
– Подожди, там погибшие… – Их кровь уже засохла.
– Не обращай внимания. – Макс уже открыл дверь машины, и тут тишину нарушил взревевший вдалеке двигатель. – Быстро, забирайся внутрь!
Лане пришлось пройти по луже крови и переступить через тела, чтобы неловко заползти в салон внедорожника. Резкий звук выстрела заставил девушку подпрыгнуть и скорчиться, пока Макс торопливо запрыгивал в машину и забрасывал их вещи на пустое заднее сиденье. Потом он вытянул руку по направлению к стартеру.
Из-за угла вылетел мотоцикл и помчался в их сторону. Позади водителя с развевающимися черно-красными волосами сидела неудачливая грабительница.
– Поймай Уникумов! – визжала она. – Убей их!
Вслед за ними из-за угла вывалилась группа людей. Четверо или пятеро мужчин бросились к внедорожнику, стреляя на бегу.
– Ну же, давай! – сквозь стиснутые зубы шипел Макс, на его лице выступил пот.
Лана закрыла глаза, думая о несбывшихся мечтах и том будущем, которое могло бы наступить, если бы все удалось. Что ж, они с возлюбленным хотя бы умрут вместе.
В это время Макс радостно воскликнул, услышав звук заработавшего мотора, врубил первую передачу и надавил на газ.
– Держись, – предупредил парень, выкрутил руль, и машина рванула прочь от разъяренной толпы, взвизгнув шинами.
Лана вздрогнула, когда боковое зеркало с ее стороны разлетелось от пули, а внедорожник налетел на край обочины, отъехал назад и натолкнулся на другую машину, прежде чем Макс выровнял его.
Они понеслись по улице, стараясь оторваться от преследовавшего их мотоцикла.
Когда они приблизились к еще одному скоплению разбитых и брошенных автомобилей, Макс даже не сбросил скорость, лавируя между ними в опасной близости. Пару раз раздавался скрежет металла о металл, летели искры.
Лана осмелилась бросить взгляд назад.
– Мне кажется, они нас нагоняют. Макс, боже, у той девчонки пистолет. Она…
В воздухе раздался свист пуль. Послышался звук разбитого стекла.
– Наверное, попали в заднюю фару, – угрюмо пробормотал Макс, так резко сворачивая за угол Пятнадцатой улицы, что внедорожник едва не перевернулся, и направляя машину на восток. – Мне придется сбросить скорость, пока мы едем по городу, чтобы пробраться через заторы и брошенные автомобили. У наших преследователей маневренность гораздо выше. Лана, тебе придется повторить тот прием, который ты использовала на улице.
– Я и сама не понимаю, как это вышло! – выпалила она, с ужасом закрывая лицо руками. – Я была напугана.
Макс резко крутанул руль, потом вернул его в прежнее положение, наехав на уже расплющенный курьерский велосипед.
– Теперь страшно? Сбей мотоцикл! Опрокинь их, или мы сами можем погибнуть!
В этот раз пуля попала в заднее окно. Осколки стекла разлетелись в стороны. Лана обернулась и вскинула руку, вложив в удар весь свой страх.
Переднее колесо мотоцикла задралось вверх, а заднее приподнялось над землей. Девчонка завопила, слетела со своего места и врезалась в корпус брошенной машины. Крик резко оборвался. Мужчина удержался на сиденье, сражаясь с управлением. Однако вскоре потерял контроль, перевернулся вместе с мотоциклом и, кувыркаясь, покатился по дороге.
– Боже, я их убила! Я убила их, да?
– Ты спасла нас.
Макс немного сбросил скорость, прокладывая путь по городу. Пришлось свернуть к северу на Бродвее, так как скопление разбитых машин преграждало восточное направление. За ними виднелся Таймс-сквер: хаотичный и всегда многолюдный квартал теперь стоял пустым и молчаливым, как кладбище.
Притормаживая внедорожник на каждом перекрестке, Макс проверял, свободен ли путь. Наконец они свернули на восток.
Лана пыталась вспомнить, сколько раз она брала такси или садилась на метро, чтобы оказаться в центре города и отправиться по магазинам, в кафе или театр. Распродажи в «Барниз», главном супермаркете Нью-Йорка, незабываемое время покупок новой пары обуви на восьмом этаже в «Сакс», прогулки в Центральном парке с Максом – все это позади и стало лишь воспоминанием.
Последними признаками жизни были редкие прохожие, которые крадучись перебегали от здания к зданию. Резкий, деловой темп жителей мегаполиса тоже остался в прошлом. Как и туристы, с восторгом задиравшие головы, чтобы полюбоваться на небоскребы.
Теперь в центре города царила разруха: разбитые витрины, перевернутые мусорные баки, сломанные фонари. По одной из улиц в поисках еды бродила собака, настолько исхудавшая, что ребра выступали под шерстью. Лана задумалась, превратятся ли домашние питомцы в диких зверей, когда достаточно проголодаются. Станут ли они охотиться на людей?
– Ты знаешь количество жителей Нью-Йорка?
– Около девяти миллионов, – ответил Макс.
– Мы проехали почти пятьдесят кварталов, а прохожих видели гораздо меньше. Даже по одному человеку на квартал не наберется. – Лана глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и не заплакать. – Я не поверила, когда ты сказал, что погибших больше, чем утверждали по телевизору. Теперь верю. Почему та девочка желала нашей смерти? Зачем они гнались за нами и пытались убить?
– Давай сначала выберемся из города, а потом поговорим.
Макс свернул на Парк-авеню. Широкая дорога не означала более свободного передвижения, лишь давала больше пространства для брошенных и разбитых машин. Лана с ужасом представила, как из-за паники возникали пробки, как гнев побуждал водителей сталкиваться и переворачивать автобусы, как страх вынуждал обитателей домов заколачивать досками окна даже на шестых-седьмых этажах.
На перекрестке валялся продуктовый фургончик, разобранный почти до основания. Чуть дальше виднелся сгоревший дотла лимузин, над которым до сих пор поднимался дым. Брошенные краны раскачивались на ветру, напоминая огромные скелеты.
Макс вел джип через весь этот хаос, не отрывая рук от руля, а глаз от дороги.
– Стало немного посвободнее. Большинство водителей пытались прорваться через мосты и тоннели даже после того, как их перекрыли.
– Но город не утратил своей притягательности, – заметила Лана, едва проталкивая слова через ком в горле. – Старые кирпичные здания и особняки остались.
Несмотря на сорванные с петель двери и разбитые окна, красота упрямо цеплялась за строения.
Внимательно глядя по сторонам, Макс быстро вел машину по широкой и когда-то прекрасной улице.
– Все вернется на свои места, – заверил он. – Люди слишком упрямы, чтобы не отстроить заново, не восстановить такой город, как Нью-Йорк.
– А мы тоже попадаем под определение «люди»?
– Конечно, – заверил Макс и накрыл руки Ланы ладонью: отчасти чтобы успокоить ее, отчасти – себя самого. – Не позволяй страхам и подозрениям невежд и хулиганов заставлять тебя сомневаться. Мы выберемся с Манхэттена и будем ехать на север и северо-запад, пока не найдем способ пересечь реку. Чем дальше мы окажемся от густонаселенных районов, тем выше будут шансы. – Она молча кивнула, и Макс продолжил: – Если не получится переправиться, то поищем безопасное место, чтобы дождаться весны. Доверься мне, любимая.
– Я доверяю.
– Осталось меньше двадцати кварталов до железнодорожного моста. – Он кинул взгляд в зеркало заднего вида и нахмурился. – Нас догоняет какая-то машина.
Макс тоже увеличил скорость. Лана оглянулась.
– Мне кажется, это полицейские. Мигалки, и теперь вот еще сирены. Нужно свернуть на обочину.
– Прежние правила больше не действуют, – отозвался он, вместо этого разгоняясь еще сильнее. – Некоторые копы тоже охотятся на людей вроде нас.
– Я не слышала об этом в новостях. Макс, ты едешь слишком быстро!
– Не хочу испытывать судьбу. Я разговаривал с другими, чьи способности возросли после пандемии. Так вот, военные и полиция хватают и убивают подобных нам, когда представляется возможность. Та девчонка не единственная, кто винит во всем сверхъестественные силы. Мы почти добрались до моста.
– Но даже когда мы туда… – Лана осеклась и зажмурилась, когда Макс резко кинул джип влево, объезжая перевернутый грузовик.
– Замедли их!
– Я не…
– Сделай то же, что и с мотоциклом, но вложи меньше сил. Только чтобы копы от нас отстали.
Чувствуя, как бешено колотится сердце, Лана вскинула руку и попробовала представить, что машина преследователей наталкивается на невидимую стену, отъезжает назад.
Почти сразу полицейский автомобиль начал рыскать из стороны в сторону, а затем замедлился, словно по волшебству. Разве такое возможно? Еще несколько недель назад Лана едва справлялась с тем, чтобы зажечь одну свечу, а теперь… Теперь она сама пылала от разгорающегося внутри пламени.
– Молодец! Так и держи их. Нам нужно выиграть всего пару минут.
– Я боюсь, что… А вдруг получится как с мотоциклом? Я не хочу никому навредить.
– Просто продолжай удерживать копов на расстоянии. Впереди уже виден мост. Черт побери! Они развели мост. Я об этом не подумал, хотя и должен был.
Утратив концентрацию, Лана обернулась и с ужасом посмотрела на высоко поднятый пролет. Оценила пустое расстояние между двумя частями дороги.
– Тормози!
– Нет, нужно его опустить. – Макс схватил Лану за руку. – Вместе. Вдвоем у нас получится. Сосредоточься, любимая, как я тебя учил. Сфокусируй волю на том, чтобы вернуть на место пролет, или нам крышка!
Лана подумала, что Макс переоценивает ее способности и решимость, но сквозь их сцепленные руки почувствовала, как их силы объединяются и резонируют. А потом влила в него всю свою магию, вздрагивая от напряжения и ощущая, как что-то внутри растет и ширится. После резкого толчка, словно от задутой свечи, перекрытие моста поехало вниз.
– Получилось! – воскликнула Лана. – Только…
– Сосредоточься. Вместе мы справимся.
Но внедорожник мчался слишком быстро, а пролет опускался слишком медленно. Сзади завывали сирены.
«Вместе, – подумала Лана. – Выживем или умрем».
Закрыв глаза, она надавила сильнее. Затем услышала глухой стук, почувствовала, как машина подпрыгнула и затряслась.
– Поднимай! – закричал Макс.
Сквозь звон в ушах, эхом разносящийся по всему телу, Лана снова напрягла силы, в этот раз толкая пролет вверх. Потом открыла глаза. На секунду ей показалось, что внедорожник парит в воздухе. Она быстро обернулась и увидела, как пролет моста поднимается фут за футом. На другом краю пропасти машина преследователей резко остановилась, взвизгнув тормозами.
– Макс, откуда взялась эта сила? Как нам удается вытворять такое? Эта мощь пугает и…
– Опьяняет? Полагаю, дело в смещении мирового баланса, в заполнении пустоты. Не знаю, но разве ты не чувствуешь сама?
– Да, да, чувствую. – Она ощущала открывшиеся перспективы и много, много чего еще.
– Мы выбрались, – успокоил Лану Макс, поднося ее руку к губам, при этом не отводя взгляда от дороги и не снижая скорости, пока джип мчался по железнодорожным путям. – Мы найдем способ переправиться. А сейчас выпей воды, бутылка в рюкзаке. И дыши глубже, а то тебя трясет.
– Те люди… Те люди пытались убить нас.
– Мы им не позволим. – Макс повернулся к Лане, его серые глаза пылали яростью. – Нам предстоит долгий путь, но мы обязательно со всем справимся.
Она усилием воли расслабилась, откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и постаралась успокоить сердцебиение, очистить сознание от застившей его пелены страха.
– Это так странно, – пробормотала Лана спустя пару минут. – За все время жизни в Нью-Йорке я впервые оказалась в Бронксе.
– Что ж, чертовски веселая поездочка вышла. – Смех Макса, глубокий и искренний, приятно удивил девушку.

Глава 5

Джонас Ворайс брел сквозь хаос приемного покоя больницы. Люди по-прежнему стекались сюда, спотыкаясь и едва переставляя ноги, словно само здание стало символом надежды на спасение. На чудо. Больные вваливались внутрь, заходясь от кашля и задыхаясь от рвоты, истекая кровью и умирая. Большинство от Приговора, а некоторые от его последствий – жестокости и насилия.
От пулевых и ножевых ранений, травм головы и сломанных костей.
Некоторые пациенты сидели в приемной тихо и безнадежно. Например, мужчина с семилетним мальчиком на коленях. Или женщина с пустыми глазами, которая молилась, перебирая четки. Смерть клубилась внутри их так отчетливо, что Джонас понимал: ни один не дотянет и до конца дня.
Другие зараженные требовали немедленно их принять, кричали, вопили от ярости, брызгая слюной. «Какая жалость, что они тратят последние моменты жизни на такие уродливые поступки», – думал Джонас.
То и дело между ожидавшими в приемной вспыхивали драки, но они быстро прекращались. Вирус подтачивал организм настолько, что даже атлет сдался бы, получив или нанеся пару ударов.
Медперсонал, вернее то, что от него осталось, делал все возможное.
Коек и палат было достаточно. Вот только не хватало докторов, медсестер, интернов и санитаров, чтобы лечить, зашивать раны и останавливать кровотечения.
Зато в морге мест уже не было, и трупы складывали штабелями, как бревна на лесопилке.
Куда подевались все медики? Кто-то умер, кто-то сбежал. Патти, с которой Джонас проработал в паре больше четырех лет, не стала исключением. Мать двоих детей, поклонница оглушительной рок-музыки и фильмов ужасов – чем кровавее, тем лучше, любительница мексиканской кухни, включая соус табаско, она покинула город со всей семьей еще на второй неделе эпидемии, после смерти отца, который жил в Тампе и занимался гольфом, и матери – учителя на пенсии, организатора книжного клуба и страстной вязальщицы.
Прощаясь с Патти, Джонас видел, что вирус укоренился в ней вместе со страхом и горем, и понимал, что им не суждено встретиться вновь.
Ни с ней, ни с хорошенькой медсестрой, которая обожала носить униформу с котятами и щенками. Ни с постоянно выдувавшим пузыри из жвачки санитаром. Ни с энергичным интерном, который надеялся стать хирургом. Ни с десятками других.
Они мерли как мухи. Кто-то – дома, кто-то – прямо на работе. Джонас сам привез нескольких таких. Он теперь трудился в одиночку. Как и персонал больницы, число медиков «Скорой», спасателей, пожарных, полицейских уменьшилось почти в десять раз.
Кто-то умер, кто-то сбежал.
Рейчел выжила. Прекрасная и преданная делу, доктор Хопман продолжала сражаться с волной Приговора. Заваленная работой, истощенная, она ни разу не выказала признаков страха. Джонас приходил к ней, и один взгляд на девушку дарил ему надежду.
Тогда он надолго запирался в квартире, в темноте, потому что надежда ранила.
И все же возвращался в поисках хотя бы крошечной искры света в этом жестоком мире. Но видел лишь смерть, которая бросалась на Джонаса, старалась разорвать его когтями, насмехалась над его даром видеть все и неспособностью помочь.
Так что он медленно брел по приемному покою, утверждаясь в своем решении, которое принял в темноте. Это станет последней попыткой отыскать надежду.
Джонас заглянул в несколько палат, но увидел только смерть. В кладовках заметил разруху.
Может, совершить последнюю поездку на «Скорой»?
Вне приемного отделения больничные коридоры напоминали гробницу. Джонас думал, что, возможно, так оно и есть. Что, возможно, это знак свыше. И что тишина успокаивает.
Скоро она воцарится повсюду.
Джонас зашел в комнату отдыха для персонала – с этим местом у него были связаны приятные воспоминания, которые он хотел забрать с собой. За одним из столов он заметил Рейчел. Она шприцом брала у самой себя кровь.
– Что ты делаешь?
Доктор Хопман взглянула на вошедшего. На ее лице читались усталость и озабоченность, но не паника. И не болезнь.
– Закрой дверь, Джонас. – Рейчел перелила образец в пробирку, приклеила ярлык и поставила на стойку к нескольким другим. – Я произвожу забор крови, так как обладаю иммунитетом против вируса. На протяжении четырех недель не проявилось ни одного симптома, хотя я много раз контактировала с патогенами. Как и ты, – добавила она. – Садись, я хочу взять образец крови и у тебя.
– Зачем?
– Потому что все до единого больные, которых я лечила, умерли, – спокойно сказала доктор Хопман, распаковывая новый шприц. – Потому что мне кажется, именно ты привез нулевого пациента в больницу. Помнишь Росса Маклеода?
– Я… – Почувствовав слабость в коленях, Джонас опустился на стул.
– Я отправила отчет в Центр контроля заболеваний несколько недель назад, но так и не получила ответа. Многие их ученые тоже умерли. Мне не удается дозвониться до них, но я попробую отправить новые результаты и образцы завтра. Хочу сделать это до того, как до нас доберутся. Сними куртку и закатай рукав рубашки.
– Доберутся до нас?
– Сейчас в Нью-Йорке, Чикаго, Вашингтоне, Лос-Анджелесе и Атланте проводят развертывание. – Рейчел затянула на руке Джонаса резиновый жгут, протерла дезинфицирующим раствором сгиб локтя и велела: – Сожми кулак. Так вот, в спецзаведения забирают всех, кто обладает иммунитетом, чтобы проводить над ними опыты. Вне зависимости от желания самих людей.
– Откуда ты знаешь?
– Врачи общаются с другими врачами. – Она слегка усмехнулась и ввела иглу в вену Джонаса. Он едва заметил укол. – Мы дружили с одной девушкой, которая работала в Чикаго. Кажется, она уже умерла.
Голос Рейчел оборвался. Она посидела молча, делая глубокие вдохи, пока не успокоилась, а затем продолжила:
– К ним в больницу ворвались люди в костюмах химзащиты и провели тесты на вирус у всего персонала. Моя подруга их не заинтересовала, зато забрали одного из ее коллег, в крови которого обнаружили антитела. Это произошло три дня назад. А брат знакомой работал в больнице Вашингтона. И их здание тоже уже заняли. Какая-то оперативная группа из сотрудников ВОЗ, ЦКЗ и НИЗ. Они перевезли пациентов в другие больницы, отобрав нескольких для наблюдения и тестов. Обладающие иммунитетом находятся в карантине под надзором военных. Брат подруги успел предупредить ее. А она предупредила меня.
– Я смотрел выпуски новостей, когда мог. – Точнее, когда мог их выносить. – И не слышал ничего подобного.
– Если кто-то из репортеров что-то знает, они явно держат язык за зубами. Или оказываются запертыми в тех же карантинах. Мне так кажется. – Рейчел закрыла пробирку с кровью собеседника, подписала и поставила рядом с другими образцами. Затем протерла едва заметный след от укола ваткой и заклеила пластырем. После чего откинулась на стуле и посмотрела Джонасу в глаза. – У Хили тоже иммунитет.
– Кажется, я его не знаю.
– Конечно, да и откуда? Он работает в лаборатории и сейчас проводит собственное исследование. Мы, точнее он, протестировали огромное количество образцов крови, начиная с того, что принадлежал Россу Маклеоду. Но теперь перешли на тех, кто обладает иммунитетом. Пока еще есть время.
Рейчел обвела взглядом комнату отдыха, тяжело вздохнула, словно только что вынырнула со дна глубокого озера, но нашла силы продолжить:
– Наша больница не самая большая даже по меркам Бруклина, но рано или поздно доберутся и сюда. А если обнаружится мой первоначальный доклад по нулевому пациенту, то это произойдет еще быстрее. Я окажусь в изоляции, стану подопытным кроликом. – Она посмотрела на Джонаса, а потом потерла красные от переутомления глаза. – Как и ты. Держись подальше от этого места.
– Как раз зашел попрощаться.
– Отличная идея. Мы все равно ничем не можем помочь. Ты привозишь больных, я их лечу. Но смертность после заражения в любом случае составляет сто процентов. Сто. Процентов. – Доктор Хопман закрыла лицо ладонями и помотала головой в ответ на робкую попытку собеседника утешить, прикоснувшись к плечу. – Дай мне минуту, – прошептала девушка, потом тяжело вздохнула, опустила руки и взглянула на Джонаса. Ее темно-карие глаза блестели, но слезы так и не полились. – Я хотела быть врачом с самого детства. Не принцессой или балериной, не музыкантом или актрисой. Врачом. Чтобы работать в неотложке, где люди больше всего нуждаются в помощи, больные, напуганные, раненые. А теперь что? Я бессильна их вылечить…
– Да. – Джонас почувствовал, как тьма смыкается над его головой. – Мы не в состоянии им помочь.
– Может, наша кровь окажется полезной? Может, Хили каким-то чудом обнаружит в ней антитела и создаст лекарство? Понимаю, шансы на это невелики, но они есть. И все же, пока я держусь на ногах, я буду делать все, что в моих силах. А ты уходи. – Рейчел взяла его за руку. – Найди безопасное место и не возвращайся в больницу.
– Представляешь, а я ведь был в тебя влюблен, – признался Джонас, опустив глаза и посмотрев на умелые, сильные пальцы девушки в своей ладони.
– Знаю. – Когда он осмелился вновь взглянуть на Рейчел, она улыбнулась. – Жаль, что никто из нас не решился ничего в связи с этим предпринять. Я избегала привязанностей – по многим причинам. А у тебя какая отговорка?
– Не наскреб достаточно храбрости.
– Мы оба были не правы. А теперь уже слишком поздно. – Рейчел осторожно высвободила руку, встала и взяла стойку с образцами крови. – Отнесу их в лабораторию к Хили и поработаю его ассистентом, раз в их отделе никого, кроме него, не осталось. Удачи тебе, Джонас.
Он смотрел, как уходит любимая девушка, и думал: «Надежды нет». Даже в докторе Хопман потухла эта искра. Сила осталась, но надежда угасла. Он все понимал. А потому опустил закатанный рукав, натянул куртку и побрел к выходу.
Он не хотел снова пересекать приемное отделение, переполненное смертями, но знал, что это поможет следовать принятому решению.
Стараясь игнорировать крики, рвоту и мучительный кашель больных, Джонас выбрался на улицу. Сначала он планировал покончить со всем внутри здания, например в морге, упростив всем жизнь, но просто не сумел войти в помещение, битком набитое трупами.
Может, сделать это прямо здесь, на ступенях больницы? Но медперсоналу и без него есть чем заняться. Тогда в собственной машине «Скорой помощи»? Это место казалось подходящим, чтобы обрести покой. Тогда за рулем или сзади? За рулем или сзади? Почему так сложно принять решение?
Само действие не вызвало сомнений. Медик повидал достаточно самоубийств и попыток покончить с собой, чтобы знать наилучший способ. Дедушкин старый револьвер в рот, спустить курок – и готово.
Он больше не мог жить, видя вокруг только смерть. Безнадежную, неизбежную. Он больше не мог смотреть в лица соседей, коллег, друзей и родных и видеть смерть в них.
Он не мог больше сидеть в темноте квартиры, скрываясь от этих видений. Не мог больше слушать крики, выстрелы, мольбы о спасении и дикий хохот.
Рано или поздно депрессия и отчаяние превратятся в сумасшествие. И Джонас боялся, смертельно боялся, что безумие сделает его одним из тех злобных монстров, что охотятся на невинных и служат причиной новых смертей.
Лучше покончить со всем прямо сейчас и погрузиться в вечную тишину.
Джонас нащупал в кармане успокаивающие обводы пистолета и направился к машине «Скорой помощи», радуясь, что удалось поговорить с Рейчел, попрощаться с ней. И думая о том, что Хили обнаружит в его крови. Какие-то тельца, выдающие его ужасный, темный дар? Его проклятие.
Мысли Джонаса прервал гудок машины, которая вылетела на тротуар и остановилась, взвизгнув тормозами. Он, однако, продолжил путь, не желая видеть новые смерти, и только втянул голову в плечи, услышав просьбу о помощи.
От вируса спасения не было.
– Пожалуйста! Помогите!
Джонас поклялся себе, что больше не будет смотреть на смерть, а потому даже не обернулся.
– Я рожаю! Мне нужна помощь! Пожалуйста!
Теперь он не удержался и оглянулся через плечо. И увидел женщину, с трудом выбиравшуюся из ярко-красного минивэна, обхватив обеими руками огромный живот.
– Пожалуйста, позовите врача. Дети вот-вот родятся!
Джонас не заметил ни тени смерти. Лишь жизнь. Три ярко горящих искры.
Утешаясь тем, что покончить с собой можно и позднее, он поспешил на помощь.
– Какая неделя беременности?
– Тридцать четыре недели, пять дней. Близнецы. Я жду близнецов.
– Отличный срок, чтобы забить двойной гол. – Джонас обхватил женщину за талию.
– Вы врач?
– Нет. Фельдшер «Скорой помощи». Не стоит сейчас идти через приемное отделение. Там полно зараженных.
– Мне кажется, я невосприимчива к вирусу. Все остальные… Но только не дети. Они здоровы, я это чувствую.
– Все будет хорошо. – Услышав в голосе собеседницы страх, Джонас постарался придать собственному успокаивающие интонации. – Мы поднимемся в родильное отделение напрямую через служебную дверь, а потом я отыщу вам доктора.
– Я… Ай, схватка! – Женщина тяжело задышала и вцепилась в спутника, изо всех сил сжав пальцы.
– Нужно замедлить процесс.
– Сам и замедляй! – огрызнулась роженица, со свистом втягивая воздух. – Простите.
– Ничего страшного. Какой интервал между схватками?
– Как только я села за руль, считать стало затруднительно. Когда я выезжала, было около трех минут. А сюда я добиралась примерно четверть часа. Просто не знала, что еще делать.
– Как вас зовут? – Он медленно вел ее к лифтам.
– Кэти.
– А меня – Джонас. Вы готовы дать жизнь двум малышам, Кэти? – Женщина подняла на спутника огромные зеленые глаза, а потом уронила голову ему на грудь и зарыдала. – Тише, тише. Все будет замечательно, обещаю. – Родить двойню в этом темном, умирающем мире? О чем он только думал, задавая подобный вопрос? Мысленно отругав себя, Джонас решил говорить только о насущных проблемах. – А воды у вас уже отошли?
Кэти покачала головой.
Лифт открыл двери в пустой вестибюль. Абсолютная тишина не внушала оптимизма. Похоже, здесь им никто не поможет.
Джонас повел женщину дальше по коридору, заглядывая во все двери, но находя только пустые палаты и покинутые кабинеты. Неужели сейчас никто больше не рожает?
Наконец он выбрал одну из комнат и завел Кэти туда.
– Родильный номер люкс, – объявил медик, стараясь говорить веселым тоном. – Давайте я помогу вам снять пальто и устроиться поудобнее. Как зовут вашего акушера?
– Неважно, он все равно уже мертв.
– Теперь снимем обувь. – Джонас нажал на кнопку вызова медсестры, прежде чем наклониться и стянуть ботинки с роженицы. Он не стал затруднять себя поиском больничного халата для нее: во-первых, не представлял, где его искать, во-вторых, не хотел тратить на это время, а в-третьих, на Кэти и так было платье. – Вот так, – пробормотал Джонас, помогая ей забраться на кровать, а потом замолчал, пережидая очередную схватку, во время которой женщина снова сжала его запястье.
– Они все мертвы? – спросила она затем. – Врачи, медсестры?
– Нет, – ответил Джонас, еще раз нажимая на кнопку вызова. – Перед тем как вы приехали, я беседовал со знакомым доктором. Сейчас пойду и попробую отыскать кого-то из персонала родильного отделения.
– Боже, только не оставляйте меня здесь одну.
– Не оставлю, клянусь. Просто попытаюсь найти медсестру или акушера. А еще нужно достать инкубаторы для детей. Срок беременности достаточный, но они все равно родятся недоношенными.
– Я старалась дотянуть до тридцать шестой недели, очень старалась, но…
– Эй, вы молодец! – Взяв Кэти за руку, Джонас подождал, пока та поднимет на него заплаканные глаза. – Доходили почти до конца тридцать пятой недели. Дайте мне две минуты, хорошо? И не тужьтесь. Если начнется схватка, просто дышите, как учили. Не тужьтесь, пока я не вернусь.
– Поторопитесь. Пожалуйста.
– Обещаю.
Он вышел из палаты и побежал по коридору, хоть и не знал куда, так как был в этом отделении всего несколько раз, и то не дальше приемной. Заметив за стеклом трех малышей в кроватках, Джонас постарался воспринять это как хороший знак. Значит, кто-то остался на этаже и заботится о детях. Кто-то же должен о них заботиться, так?
Толкнув двойные двери, он влетел в операционную. Доктор в хирургическом костюме, шапочке, маске и перчатках держал скальпель. Рядом стояла медсестра. На столе лежала беременная женщина, ее глаза были закрыты.
– Я привел роженицу с близнецами. Вы…
– Я пытаюсь спасти жизнь матери и ее плода. Убирайтесь и не мешайте!
– Но мне… Но пациентке нужен врач.
– Я сказал: выметайтесь! На этаже остался только я, и я чертовски занят. Сестра!
– Уходите! – приказала она Джонасу, пока врач делал надрез.
– Вызовите доктора Хопман. Сделайте хотя бы это. Вызовите ее.
Он поспешил прочь, схватил два инкубатора и потащил их в палату, где Кэти прерывисто дышала во время очередной схватки.
– Продолжайте, продолжайте! Я пока подключу боксы, чтобы они были готовы принять детей.
– Доктор, – выдавила роженица.
– Придется нам с вами справляться самим, – отозвался Джонас, подсоединяя инкубаторы, сбрасывая куртку и торопливо закатывая рукава. – Не переживайте, у нас все получится.
– О боже, о боже. Вы раньше уже принимали роды?
– Ага, пару раз.
– Наверняка вы бы ответили так, даже если бы это было неправдой.
– Ну уж нет! Мне даже доводилось помогать рождению недоношенных младенцев. Вот близнецы у меня впервые, но эй, если знаешь, как управиться с одним, то и двое не станут проблемой. Я помою руки, надену перчатки, а потом проверим, как продвигаются дела, окей?
– Как будто у меня есть выбор. – Кэти уставилась в потолок, в точности как тогда, когда умирала ее мать. – Если со мной что-то случится, обещайте мне, что позаботитесь о детях.
– Все будет хорошо. Я позабочусь и о них, и о вас. Торжественно клянусь. – Джонас начертил крест над сердцем в знак нерушимого обета, затем вышел в ванную и принялся намыливать руки. – Как вы собираетесь назвать близнецов? – крикнул он оттуда.
– Девочку – Антонией. Мой муж… Он особенно хотел дочь. До того как мы узнали про двух детей, он мечтал о ней. А мальчика – Дункан, в честь моего дедушки по линии отца.
– Отличные, сильные имена. – Джонас натянул перчатки и сделал глубокий вдох. – Разнополые близнецы. Просто лучше не придумаешь, а?
– Он умер здесь. Мой Тони. И родители, и брат. Четверо любимых людей скончались в этой больнице, но я все равно приехала сюда рожать. Не знала, куда еще отправиться.
– Соболезную. Но ваши дети здесь не умрут. И вы тоже. Э-э, мне придется снять ваше нижнее белье, чтобы взглянуть, как продвигаются роды.
– Скромность уже давно вычеркнута из моего списка. Наверное, теперь мы можем перейти на «ты»?
– Согласен, – отозвался Джонас, спуская трусики женщины. – Нужно провести осмотр.
– Иди ты в задницу!
– Для дела придется заглянуть немного в другое место.
– Да ты шутник, – рассмеялась Кэти, заставив улыбнуться и собеседника.
– Ты бы слышала меня, когда я в ударе. Сейчас нам придется познакомиться совсем близко. Знаю, это неприятно, но нужно потерпеть. Дыши.
Он ввел пальцы в шейку матки, чтобы измерить раскрытие. Кэти уставилась в потолок, тяжело дыша.
– Ты готова рожать. Извинюсь перед Антонией, когда она появится на свет. Кажется, я слегка задел ее головку.
– Перед Дунканом. Он идет первым. Его головку?
– Ага, – отозвался Джонас, мысленно поблагодарив небеса за то, что младенец находится в правильном положении и его не придется разворачивать.
– Еще одна схватка на подходе.
– Теперь можно тужиться. Роды почти начались. Ты… Ага, вот и воды отошли.
– Больно! Мария, Матерь Божия, как же больно!
– Знаю.
– Откуда? Ты же мужчина. – Кэти повернула голову набок, закрыла глаза и выдохнула. – Мы с Тони хотели, чтобы во время родов играла Адель и присутствовали обе бабушки. Вот только все наши родные умерли. У малышей осталась только я.
– Показалась головка Дункана! Ну и шевелюра у него! Волосы темные. Хочешь, я поднесу зеркало?
– Я так его любила, моего мужа, Тони. – Кэти всхлипнула и закрыла глаза руками. – Мои родители, брат, его семья. Моя семья. Они все умерли. Дети. Дети – все, что у меня осталось. – Она утерла слезы и кивнула: – Да, я хочу посмотреть на Дункана. Пожалуйста, поднеси зеркало.
Джонас принес его и повернул так, что мать смогла разглядеть своего сына. Затем помог справиться со следующей схваткой, подсказывая, когда следовало тужиться.
Кэти больше не говорила о своих потерях и держалась, как воин во время сражения.
Темноволосый Дункан появился на свет, размахивая руками и громко вопя. Мать тут же протянула руки к новорожденному сыну.
– У него отличный цвет кожи и просто потрясающе развитые легкие. – Джонас обтер младенца салфеткой и передал Кэти. – Я сейчас перережу пуповину.
– Он прекрасен. Просто идеал. Правда ведь?
– Нужно будет его взвесить и поместить в инкубатор, чтобы согреть. Но да, малыш однозначно выглядит идеально.
– Он… Он тянется к груди!
– Ну а чего ты хотела от парня?
– В книгах пишут, что недоношенные… Ого, он сразу же присосался! Видимо, сильно проголодался. И… О боже! Антония на подходе!
– Она не захотела оставаться одна в темноте. Давай я положу Дункана в инкубатор.
– Нет, не надо. Я его держу. Пусть поест. А я… буду… тужиться.
– Вот так! Теперь еще раз, как следует!
– Стараюсь!
– Хорошо, хорошо, спокойно. Расслабься, дыши. Нужно поднатужиться. Как можно сильнее. Давай! А вот и Антония. Посмотри в зеркало, Кэти. Помоги дочке выбраться на свет.
Роженица набрала воздух в легкие и выпустила его с низким воплем. Джонас подхватил головку малышки, развернул девочку за плечи, и та скользнула ему прямо в руки.
– Добро пожаловать, Антония.
– Она не кричит. Она молчит! Что-то не так?
– Дай ей пару секунд. – Джонас очистил рот и нос младенца, растер крошечную грудь. – Давай же, Антония, мы знаем, что ты не хочешь показаться плаксой, но мама будет рада услышать твой голос. – Затем он обратился уже к Кэти: – С малышкой все хорошо. Я вижу в ней свет, а не тьму. Вижу жизнь, а не смерть.
– Что…
– Вот так. – Джонас облегченно усмехнулся, когда ребенок испустил громкий, недовольный и будто слегка оскорбленный крик. – Отлично, кожа тоже уже розовеет. Антония просто решила вначале немного осмотреться. Она настоящая красавица, мамочка.
– Посмотри на ее милую лысую головку. – Кэти прижала дочку к себе.
– Ага, братишка явно забрал себе всю волосатость. Но дай Антонии время, и, уверен, она догонит и перегонит Дункана. Перерезаю пуповину. Если здоровяк закончил с перекусом, то я бы хотел обтереть его как следует, взвесить и проверить еще пару вещей. Приготовься тужиться, сейчас выйдет плацента.
– Думаю, это будет полегче, чем родить близнецов.
Джонас забрал Дункана у Кэти, тщательно обтер, измерил пульс, взвесил, проверил рефлексы. – Шесть фунтов и две унции. Отличный вес даже для доношенного ребенка. Отличная работа, мамочка!
– Она смотрит на меня. Наверное, это не так, но кажется, будто Антония меня разглядывает. Будто уже знает, что я ее мать.
– Конечно же, знает. – Джонас пристально изучил младенца у себя на руках и ощутил… исходившие от него восторг и тихую, спокойную любовь. – Дункан сейчас ненадолго отправится в инкубатор, а я займусь девочкой. И потом принесу тебе попить, – пообещал он Кэти, обтирая Антонию. – И что-нибудь поесть, если удастся найти. Твоя дочурка весит пять фунтов и десять унций. Совсем неплохо!
– Схватки!
– Отлично, давай закончим с родами. Я подставил утку, так что тужься, чемпион!
Когда схватки миновали, Кэти молча откинулась на кровать и дождалась, пока Джонас вытрет пот с ее лица, а потом сжала его пальцы.
– Ты сказал, что видишь жизнь, а не смерть. Свет, а не тьму. И когда произносил эти слова, то казался… другим.
– Просто немного увлекся моментом. – Джонас шагнул назад и попытался высвободить руку, но Кэти только усилила хватку и посмотрела на него.
– Я тоже в последние несколько недель видела вещи, которые не имели смысла. Как в сказках и фантастических фильмах. Ты один из тех, кого называют Уникумами?
– Кэти, ты переутомилась и должна…
– Ты помог появиться на свет моим детям. Помог обрести семью. Смысл… – Ее голос задрожал, а из глаз полились слезы. – Смысл жизни. За это я буду благодарна тебе до конца своих дней. И буду вспоминать каждый раз, глядя на близнецов. И если отчасти я родила здоровых детей благодаря твоим способностям, то рада, что ты отличаешься от остальных.
– Я не знаю, откуда у меня этот дар и кто я такой вообще. – К глазам Джонаса подступили слезы, и он обнаружил, что уже сам цепляется за руку Кэти, как за спасательный круг. – Я не знаю. Я вижу тень приближающейся смерти, травмы или болезни. Вижу, как они произойдут. Но не могу их предотвратить.
– Ты заметил свет жизни в моих детях и во мне. Я знаю, кто ты. Ты – мое личное чудо.
– Я собирался покончить с собой. – Признание опустошило Джонаса, и он опустился на край кровати, стараясь взять себя в руки.
– Нет, только не это!
– Если бы ты подъехала на пять минут позже, я был бы уже мертв. Не мог больше выносить такое количество смертей. Но когда я увидел исходящий от тебя свет… Думаю, ты тоже стала для меня личным чудом.
– Можешь еще немного подержать меня за руку? – спросила Кэти, слегка ослабляя хватку.
– Конечно. Конечно, могу.
В ответ она положила голову на плечо Джонаса.
Он услышал быстрые и торопливые шаги, а потом различил, как Рейчел зовет его по имени, и крикнул:
– Мы здесь! – Затем пояснил Кэти: – Это доктор. Лучше поздно, чем никогда.
– Кому нужен был врач? – Рейчел заглянула в палату, посмотрела на Джонаса, затем на инкубаторы. – Вот это да! Твоя работа?
– Она немного помогла, – ответил он.
– Похоже, вы и вдвоем отлично справились. Я доктор Хопман, – представилась она и воскликнула, когда молодая мать обернулась: – Кэти! Кэти Парсони, так?
– Да. – Слезы по лицу женщины полились ручьем, и она протянула руку, по-прежнему прижимаясь к Джонасу. – Вы живы.
– Да. Как и вы. И ваши дети. Я сейчас осмотрю их, а затем вас.
– Дункан весит шесть фунтов и две унции, – отчитался медик. – А Антония – пять фунтов и десять унций. Не успел измерить их рост.
– Ты проделал самое главное. Как чувствует себя мама? – спросила Рейчел, наклоняясь к Дункану.
– Усталая, голодная, благодарная, грустная, счастливая. Я испытываю весь набор эмоций. Доктор Хопман поддержала меня, когда умерла моя мать, и заботилась о ней. И об отце тоже.
– Это Джонас привез их в больницу, – сказала Рейчел, обернулась к коллеге и пояснила: – Росс и Энджела Маклеод.
– Маклеод. – Он помнил их. Куриный бульон на плите. И тот, с кого все началось. Нулевой пациент. – Будто все связано, – пробормотал он.
– Оба ребенка полностью здоровы, – сказала доктор Хопман и наклонилась над уткой, чтобы внимательно изучить остатки плаценты и пуповины. – Хорошо. Отлично.
– Когда дети будут готовы к перевозке? – требовательно спросил Джонас.
– Я должна осмотреть Кэти, прежде чем делать выводы. А еще нужно найти кого-то из педиатров и провести полное обследование близнецов.
– Она в порядке, и дети тоже. Я вижу это, так же как видел, что ее мать заражена, пока ты хлопотала над ее отцом. И еще тогда знал, что у тебя иммунитет. Я мог ощущать подобные вещи еще до начала пандемии. Но теперь эти чувства обострились. Я не жду, что ты мне поверишь, но…
– Я верю, – прервала его Рейчел, устало потирая глаза. – Я не слепая. Повсюду происходят удивительные события, и нужно быть полным идиотом, чтобы их не замечать. Но я буду паршивым доктором, если не осмотрю женщину, которая только что родила двух близнецов.
– Как только ты закончишь, я хочу знать, когда они будут готовы к поездке. И когда будешь готова ты сама.
– И куда мне предстоит отправиться?
– Я пока не слишком хорошо представляю, но точно знаю, что вы с Кэти и детьми обладаете иммунитетом. А ты сама сказала, что таких, как мы, забирают в карантин, чтобы проводить опыты. Причем не добровольно.
– Что? – воскликнула Кэти, хватая Джонаса за плечо. – Кто это делает? Правительство? Они удерживают тех, кто не заболел, против воли?
– Джонас, – укоризненно вздохнула Рейчел.
Но он больше не хотел врать. И отказывался поддаваться отчаянию.
– Кэти имеет право знать. Ей теперь следует думать о детях. А ты врач. Всем людям нужны врачи, даже тем, кто устойчив к вирусу. Им потребуется чертовски умный доктор, который умеет приспосабливаться к любой ситуации. Что касается меня, то я не желаю становиться жертвой какого-то эксперимента. – Джонас помолчал, а потом повторил: – Все связано: родители Кэти – со мной, я – с тобой, ты – с Кэти, она – со мной. И теперь дети. Круг замкнулся. Это что-то да значит. Когда они смогут отправиться в путь? Когда ты сумеешь освободиться?
Испытывая смертельную усталость, Рейчел посмотрела на младенцев, на беззвучно рыдающую женщину и на мужчину, который внезапно будто обрел железный стержень.
– Возможно, завтра. Все зависит от того, какое путешествие ты имеешь в виду. Все дороги перекрыты.
– Я знаю, где достать лодку.
– Лодку?
– У Патти – моей напарницы – был небольшой катер, – начал он. – Не слишком роскошный, но он подойдет, чтобы переправиться через реку. А потом можно направиться… да куда угодно. Наверняка знаю одно: нужно держаться подальше от городов. Не представляю пока, куда лучше поехать, но точно уверен: никто не будет проводить эксперименты над этими детьми.
– Я никому не позволю прикоснуться к моим малышам! – заявила Кэти, которая резко прекратила плакать. – Никому. Мы готовы отправляться прямо сейчас.
– Завтра, – вскинула руку Рейчел. – Сначала я осмотрю вас, и будем наблюдать за младенцами в течение двадцати четырех часов. Если не возникнет осложнений, то двинемся в путь завтра. Кроме того, нам нужно запастись всем необходимым: подгузниками, одеялами, смесью для близнецов.
– Дункан уже берет грудь.
– Серьезно? – с облегчением выдохнула доктор Хопман. – Отличные новости. Но все равно стоит собрать припасы в дорогу. Я постараюсь отыскать что-то из вещей в больнице и позабочусь о выписке, если вас вообще регистрировали. И поеду с вами, не только потому, что роженице с двумя младенцами потребуется врач – Джонас справился бы и сам, – но и потому, что он прав. Это, – Рейчел обвела рукой всех пятерых присутствующих, – что-то значит. А еще где-то там я, возможно, вновь сумею почувствовать себя доктором.
Она подошла к кровати и сказала медику:
– Попробуй отыскать что-нибудь съедобное для новоявленной матери. И воду или любой холодный напиток. А еще принеси чистую одежду. И найди шапочки и памперсы для младенцев. Посмотрим, какой из тебя добытчик, Джонас.
– Считай, все уже есть, – заверил он, поднимаясь, а потом повернулся к Кэти: – Я обязательно вернусь.
– Не сомневаюсь.
– Так, а теперь позвольте мне осмотреть вас, – начала Рейчел.
– Доктор Хопман?
– Рейчел. Называйте меня Рейчел. И можно на «ты», раз уж мы планируем совместный побег.
– Взаимно. Я хочу подержать малышей, когда ты закончишь осмотр.
– Обязательно, – ответила врач и почувствовала, как искра надежды, угасшая за последние несколько ужасных дней, снова начинает разгораться.

Побег

То временем бегущим не затмится — 
И памятью в грядущем возродится! 
ФИРДОУСИ 

Глава 6

Пока Кэти впервые баюкала свою дочь, Арлис Райд решила поискать материалы для выпуска новостей на улицах. Уже много дней она полагалась на информацию от Чака, данные из Интернета и наблюдения, сделанные по пути на работу.
Настоящие репортеры так не поступают. Пора отправиться наружу и сделать собственный репортаж.
С этими мыслями Арлис последний раз проверила батарейки в диктофоне и встала, решив не сообщать о своих намерениях ни режиссеру, ни продюсеру. Что бы ни произошло, они не должны нести ответственность за выбор недавно назначенной ведущей. Она знала, что отчасти идея отправиться на улицы была вызвана раскаянием из-за решения скрыть информацию, полученную этим утром от Чака.
Помощи ждать неоткуда.
Когда Арлис принялась натягивать куртку, то поймала на себе взгляд Фред.
– Куда это ты собралась?
– Наружу. Делать свою работу. Прикрой меня, пожалуйста. Просто скажи, что я ушла на перерыв или что-нибудь еще, если кто-то спросит. Я хочу снять небольшой блок новостей, опрашивая людей на улицах. Если удастся найти хоть одного вменяемого обитателя Нью-Йорка, который не попытается меня ограбить, изнасиловать или убить.
– Я не буду тебя прикрывать. – Стажер вскочила со своего места. – Я отправлюсь с тобой.
– Ни в коем случае.
Малышка Фред выпрямилась во весь свой пятифутовый рост и широко улыбнулась.
– Даже не спорь. Я провела достаточно времени снаружи, добывая провизию для студии, помнишь? Кроме того, вдвоем безопаснее, – заключила она, накидывая ярко-голубое пальто, украшенное розовыми звездами. – Я знаю, где находится что-то вроде рынка, вернее, дыра в стене. На пересечении Шестой и Пятьдесят первой улиц. Вход заколочен, но в одном месте можно отодвинуть доски и пробраться внутрь. – Фред натянула поверх копны рыжих кудряшек розовую шерстяную шапку с огромным помпоном и добавила: – Там можно взять немного еды. Но не больше чем необходимо – таково соглашение.
– Соглашение? Между кем?
– Ну… Мы организовали некое подобие соседской взаимопомощи. Среди тех, кто выжил. Все приносят припасы, и каждый берет лишь самое нужное, чтобы другим тоже осталось.
– Фред… – Арлис закинула на плечо свой рюкзак и внимательно посмотрела на миниатюрную девушку с рыжими волосами и веснушчатым лицом. – Это отличная история!
– Ее нельзя показывать в эфире. – Добрые зеленые глаза собеседницы омрачились. – Если некоторые люди прознают, где можно раздобыть еду, то явятся и заберут все. Чтобы запастись впрок.
– Я не буду называть адрес, даже район, – умоляющим тоном произнесла Арлис. – Просто расскажу вашу историю. Про людей, которые трудятся вместе, помогают друг другу. Нужно хоть одно яркое пятно в этой беспросветно темной картине. Ты могла бы сообщить мне – без деталей, имен и адресов, – как вы пришли к этому соглашению, каким образом оно работает.
– Расскажу по дороге.
– Хорошо, но держись рядом. – Арлис подумала о пистолете в рюкзаке.
– Без проблем. И не волнуйся: я отлично умею отличать подонков от порядочных людей. Некоторые подонки не пытаются кого-то убить, просто не умеют вести себя по-другому.
– Не поспоришь.
Они направились к выходу.
– Думаю, Джиму бы не понравилось, что ты рискуешь собой.
– Зато ему понравится добытый материал. – Арлис пожала плечами. – Про обычных людей, старающихся выжить и справиться с потерями. Как им это удается. Нашим зрителям нужно слышать такие истории, чтобы самим преодолевать невзгоды.
– И брать на рынке только самое необходимое?
– Что-то вроде того. – Пока они двигались по вестибюлю, Арлис в общих чертах обрисовала план: – Сейчас направимся на запад к Шестой улице, будем смотреть в оба и держаться подальше от групп людей. Группы быстро превращаются в банды.
– В основном по ночам, – прокомментировала Фред. – Но да, бывает, такое случается и днем.
– Я не выходила на улицы вечером уже три недели, если не считать той страшной пробежки после позднего эфира. А ведь раньше любила гулять по ночному городу.
– Просто нужно знать районы, где можно безопасно перемещаться.
– А такие существуют? И где же?
– Там, где живет больше хороших людей, чем плохих. Да и большинство плохих на самом деле не злые, просто напуганные и отчаявшиеся. Но от некоторых действительно лучше держаться подальше. И тогда нужно знать, как прятаться.
Арлис подумала, что вожделенный материал для новостей, похоже, шагает рядом с ней.
– И откуда тебе известно про эти безопасные районы?
– Общаюсь с людьми, а они общаются с другими людьми, – весело ответила Фред, открывая дверь на улицу. – Я ничего не рассказывала раньше, потому что не хотела выдать местоположение этих районов негодяям, если вдруг эта информация попадет в эфир. Решила сообщить всем вам, когда настанет время распускать сотрудников студии. Чтобы вы тоже могли попытаться поселиться в безопасном месте.
– Ты меня поражаешь, Фред.
– Иногда там даже помогают выбраться из города. Но большинство не желает покидать Нью-Йорк, даже если приходится сражаться за жизнь. – Когда они вышли наружу, стажер удивленно поинтересовалась: – Ты разве не собираешься надевать маску?
– Ты же не хуже меня понимаешь, что они бесполезны. – Арлис выразительно посмотрела на Фред. – Если уж подхватишь вирус, то ничто не спасет.
– Но они создают у людей чувство безопасности. Мне казалось, тебе этого хотелось.
– Больше нет. Хватит прятаться за ложными отговорками. – Заперев дверь, журналистка взглянула на рыжую спутницу. – Мы будем держаться вместе, но на всякий случай должна спросить: у тебя есть ключ?
– Не переживай, – успокоила та.
Арлис кивнула и быстро зашагала по улице на запад. В воздухе воняло гарью, кровью и мочой.
– Фред, ты могла бы назвать приблизительное количество людей, которые живут в тех безопасных районах? Я не буду использовать это в новостях. Не для протокола.
– Я и сама точно не знаю. Подсчет ведется, но цифры постоянно меняются. Кто-то приходит, кто-то уходит. Некоторые заболевают и умирают. До сих пор. Мы… Они пытаются переносить тела в парки на рассвете. Пока еще холодно. Ну, ты понимаешь.
– Понимаю. Однако, как только установится теплая погода, запах разложения будет повсюду. А те, кто умер в помещениях…
Арлис замечала характерный сладковатый аромат и в своем здании.
– Невозможно устроить всем похороны и поминки, – с сожалением продолжила Фред. – Умерших слишком много. Кто может, просто произносит речь и… Приходится сжигать трупы. Ну, из-за кошек, собак, крыс… Животные не виноваты, но… Так что приходится кремировать. Это хорошая, чистая и добрая церемония, как мне кажется.
– Ты бывала на этих… похоронах?
Фред кивнула.
– Это так грустно, Арлис. Но правильно. Сейчас особенно важно поступать правильно. Но умерших так много… Гораздо больше, чем сообщают в официальных отчетах.
– Я знаю.
– Знаешь? – Фред покосилась на спутницу из-под шапки.
– У меня есть источник информации, но… Это похоже на ситуацию с безопасными районами. Если выдать в эфир все, о чем он мне рассказал, то меня остановят и, скорее всего, доберутся до моего осведомителя.
– Ты бы этого не допустила. Не раскрыла бы его местонахождение.
– Я бы ничего не рассказала, но существуют и другие способы отследить наши контакты. Нельзя рисковать. Он проинструктировал, как поступить, если я решу озвучить в эфире его информацию. Нужно будет уничтожить мой рабочий компьютер, все записи. А потом уносить ноги.
– Но куда?
– Я не могу рассказать.
– Потому что твой источник сообщил это по секрету?
– Точно. Но если…
– Тс-с-с! Слышишь? – не дожидаясь ответа, Фред схватила Арлис за руку и затащила в помещение, которое раньше служило обувным магазином. С улицы донесся звук мотора.
– Похоже на мотоцикл. Мародеры?
– Да, они любят такие. Легче объезжать препятствия. – Фред сделала знак замолчать и потянула спутницу прочь от разбитой витрины в глубь магазина, чтобы спрятаться в густой тени.
Арлис открыла рот, чтобы задать вопрос, но стажер яростно замотала головой.
Совсем рядом послышались звук разбитого стекла и громкий хохот. Затем ревущий мотоцикл пронесся мимо и затих вдали.
Фред вскинула руку, жестом приказывая ждать, и они просидели молча еще несколько секунд.
– Некоторые из них слышат не хуже летучих мышей. А иногда передвигаются группами. Лучше не рисковать.
Облегченно выдохнув, Арлис осмотрелась по сторонам. Вдоль стен громоздились пустые стеллажи. Если раньше по центру и стояли витрины, то сейчас их кто-то вышвырнул.
По полу были разбросаны несколько разных моделей обуви, сумки и носки.
– Удивлена, что грабители не разворовали все.
– Мародеры забирают что хотят, а остальное портят: мочатся или еще что похуже. Они не хотят, чтобы кто-то получил даже то, что им самим не нужно. Так что сейчас они в основном занимаются погромами.
Фред вывела Арлис наружу, прокралась к перекрестку и долго смотрела по сторонам, прежде чем подать знак, что можно пересекать улицу. Обе девушки старались двигаться быстро, но тихо.
– Мародеры напиваются или употребляют наркотики, – продолжила рассказывать стажер, – а потом поджигают здания и стреляют из пистолетов. Объезжают окрестности в поисках тех, кто прячется недостаточно быстро или бегает слишком медленно. Охотятся и избивают людей. А иногда и убивают. И теперь принялись за обыски.
– Они обыскивают прохожих?
– Нет, осматривают здание за зданием. Те, в которых живут люди. Вернее, жили. Именно мертвецы пока удерживают Мародеров от разграбления некоторых домов. Но это ненадолго. Скоро они продолжат крушить, забирать все, что вздумается, и калечить невинных жертв. – Фред резко остановилась и посмотрела на пустую машину. – Вчера здесь этого не было. Видишь, Мародеры пытались пробраться и сюда, но улицы почти полностью перекрыты. Пассажиры не забрали свои вещи. Поклажа оказалась слишком тяжелой, чтобы захватить, когда пришлось убегать. Рынок уже близко.
– Этот район – один из безопасных?
– В достаточной мере, если соблюдать осторожность, – улыбнулась Фред.
Затем остановилась перед заколоченным складским зданием. Арлис нахмурилась, увидев незнакомые символы, нарисованные краской на деревянных досках.
– Что они означают?
– Э-э… Можно сказать, это пожелание удачи. Внутри сейчас кто-то есть. Не бойся, – быстро добавила рыжая провожатая, – это не Мародеры или злые люди.
– Откуда ты знаешь?
Но Фред уже раздвинула две доски и скользнула внутрь.
– Всего вам доброго, – сказала она, затем обернулась и пояснила спутнице: – Это что-то вроде пароля.
Арлис сомкнула за собой ограду, и вокруг воцарилась кромешная тьма без единого лучика света. Затем включился фонарик.
– Кто это с тобой, Фред?
– Привет, Ти Джей. Это Арлис, моя коллега, она хорошая.
– Ты привела ее, чтобы поселить в одном из безопасных районов?
– Не сейчас. Она хочет взять у кого-нибудь интервью, и я решила заскочить сюда, чтобы захватить пару банок консервов для пополнения запасов на телестанции. Как Ной? – Не дождавшись от собеседника ответа, Фред сделала шаг вперед. – Ти Джей, ты же знаешь, что я бы не привела сюда того, кто хочет навредить.
– Можно причинить вред, даже не желая того.
– Пожалуйста, перестаньте светить мне прямо в лицо, – прохладно произнесла Арлис. – Тогда я сумела бы все объяснить сама. – Луч фонаря медленно сместился ниже, и она продолжила: – Думаю, выпуски новостей вскоре прекратятся. Осталось совсем мало каналов, которые до сих пор могут и желают работать. Но информация имеет огромное значение. Даже если ее не так много. Не знаю, сколько людей еще смотрит наши эфиры, но они в состоянии передать новости дальше. По моим приблизительным оценкам, вещание прекратится через несколько дней, максимум – через неделю. Так что, пока этого не произошло, мне бы хотелось делать свою работу. Потом придется искать другие способы делиться информацией.
– Так что там за фигня насчет интервью?
– Хочу рассказать в эфире чью-то личную историю. Чтобы другие люди услышали не меня, а кого-то другого, кто проходит через творящийся вокруг ужас. Потому что такой рассказ важен. Только это сейчас и важно.
– Вы собираетесь поведать чью-то историю?
– Я хочу, чтобы вы сами поведали свою историю, – поправила Арлис. – Чтобы вы обратились ко всем тем людям, которые еще держатся, выживают, и рассказали, что думаете, что чувствуете, как справляетесь. Даже если это услышит всего один человек, возможно, это поможет ему продержаться чуть дольше.
– Поговори с ней, Ти Джей. Это будет правильно.
– Никаких имен, – добавила Арлис. – Я назову вас как-то иначе. И никаких адресов. Я не стану упоминать, где состоялась наша беседа. Я принесла диктофон, и если вы скажете «Не для протокола», то сразу выключу его.
– Вы планируете выпустить это в сегодняшний эфир?
– Я собираюсь попросить руководителя транслировать запись каждый час вплоть до вечернего выпуска. А завтра, если получится, постараюсь пообщаться с кем-то еще, узнать его историю и повторить то же самое. Нынешние времена не станут концом света. Мы этого не допустим. Мародерам не удастся сломить нас. Мы справимся с ними. Выживем, несмотря ни на что. Я хочу, чтобы вы поведали вашу правду.
– Вы желаете услышать мою историю? Так я вам ее расскажу.
– Можно включить диктофон? И зажечь фонарик?
– Валяйте.
Арлис нашарила в рюкзаке фонарик, достала из кармана диктофон и, прежде чем включить его, направила луч света туда, откуда звучал голос Ти Джея.
Ее собеседником оказался крупный чернокожий мужчина с широкими плечами и яростным взглядом темных глаз. Короткий ежик волос на голове подсказал журналистке, что Ти Джей брился налысо вплоть до недавнего времени.
– Можете называть меня Беном.
– Хорошо, Бен. Я включаю диктофон. Это Арлис Райд. Я беседую с Беном, которого попросила поведать всем нам его историю. Пандемия изменила жизнь каждого человека на планете. Как вы с этим справляетесь?
– Как, как. Встаю по утрам и делаю то, что необходимо. Когда просыпаешься, на долю секунды кажется, что все по-прежнему. Но потом вспоминаешь, что это не так. Что мир изменился навсегда. Но все равно поднимаешься с кровати и продолжаешь жить. Три недели и два дня назад я потерял мужа, лучшего человека из всех, кого я знал. Офицер полиции, награжденный медалью за доблесть. Когда эпидемия начала распространяться, он ходил на работу каждый день и старался помогать людям. Служить и защищать. Это стоило ему жизни.
– Он погиб при исполнении?
– Да. Но не от пули или ножа. Это было бы быстрее и милосерднее. Он заразился и слег. К тому моменту больницы были переполнены, так что он решил остаться дома. И умереть в своей постели. Он беспокоился только о том, что может передать инфекцию мне. Но этого не произошло.
Ти Джей сделал паузу, собираясь с силами, а затем продолжил:
– Два ужасных дня я заботился о нем, делал все возможное. Два кошмарных дня, а потом мы оба поняли, что уже нельзя притворяться, будто это истощение после двойных смен. Поняли, что это Приговор. Не хочу вспоминать те два дня. Просто скажу, что мой любимый человек умер, как того и желал – дома. После этого я отнес его… к месту упокоения.
– Соболезную от всей души, Бен.
– Каждый считает собственную потерю худшим, что могло произойти. Но эта проклятая чума у всех кого-то забрала. Мы все прошли через тяжелые испытания.
– Но вам удалось с этим справиться. И вы продолжаете справляться.
– Я тоже хотел умереть. Заразиться и погибнуть. Но этого не случилось. Потом собирался взять табельное оружие мужа и застрелиться. Размышлял об этом, пока люди устраивали погромы на улицах, вели себя как дикие животные. Но потом вспомнил его слова и подумал, что разочарую его, если не буду ценить жизнь и стараться помочь окружающим. И все равно искушение оказалось сильным.
Ти Джей замолчал почти на тридцать секунд, но Арлис не стала его торопить, дала время собраться с мыслями.
– В том здании, где я живу, – наконец продолжил он, – люди умирали, или сбегали, или присоединялись к животным на улицах. Это заставило меня подумать, что мир погрузился во тьму и надежды больше нет. Но голос мужа в голове говорил: «Не делай этого, не сдавайся».
– И вы его послушали.
– Я едва не поддался отчаянию. Однажды вышел на улицу, чтобы достать еды. А может, желая повстречать смерть. Сам не знаю. Как бы там ни было, я все шел и шел, пока не наткнулся на мальчишку, который сидел на крыльце дома, где раньше жил. Не могу сказать имя этого парнишки.
– Будем звать его Джоном.
– Хорошо. Джон плакал, так как все его родные умерли: родители, братья. И он не мог вернуться обратно в дом. Сами понимаете почему.
– Да.
– Вначале мальчонка подумал, что я собираюсь его обидеть, но не убежал, а встал, чтобы принять бой. Представляете? Горюющий, напуганный ребенок готов был дать отпор! А я? Что делал я? Только упивался собственной печалью. Так что я сел рядом с ним на ступени, и мы немного побеседовали. После этого я взял тело его умершей матери и понес туда, где похоронил мужа. Но по пути к нам подошел кое-кто, чье имя я тоже не буду называть. – При этих словах взгляд Ти Джея метнулся к Фред. – Она предложила помочь и сказала, что знает и других хороших людей. Вместе с ними мы перенесли и погребли всех членов семьи Джона.
Мужчина снова сделал паузу, тяжело вздохнул, но завершил рассказ:
– Парнишка переехал жить ко мне. Теперь мы встаем по утрам, завтракаем и занимаемся математикой, чтением и другими предметами. Очень важно, чтобы он продолжал учиться. Затем я показываю ему приемы самообороны на случай необходимости. А еще мы играем, потому что это не менее важно, чем образование. Так и справляемся: встаем и делаем то, что необходимо. Когда Джон будет готов – прошла ведь всего пара недель, – я планирую вывезти его из города и найти какое-нибудь спокойное, чистое место. И там мы продолжим вставать по утрам и делать то, что необходимо. Мы построим жизнь заново, потому что вокруг существует не только смерть. – Ти Джей посмотрел в глаза Арлис и повторил ее слова: – Нынешние времена не станут концом света. Мы этого не допустим.
– Спасибо, Бен. Надеюсь, вашу историю услышат все, кто в ней нуждается. Я в ней нуждалась. С вами была Арлис Райд. Благодарю каждого из вас, всех, кто делает то, что необходимо. – Она выключила диктофон и обратилась к Ти Джею: – Не ждите, пока Джон будет готов. Увозите его из города прямо сейчас.
– Его зовут Ной. – Мужчина переводил взгляд с одной девушки на другую, но в конце концов уставился на журналистку. – Вы что-то недоговариваете.
– Я знаю, что вскоре обстановка в Нью-Йорке накалится, и если бы от меня зависело благополучие ребенка, то я бы немедленно убиралась отсюда как можно дальше. Фред сказала, кто-то может помочь с побегом. Так что советую собирать вещи и обращаться к этим людям. – Арлис повернулась к спутнице: – Тебе стоит присоединиться к Ти Джею и Ною.
– Я лучше останусь с тобой, – нахмурилась Фред, а потом добавила, обращаясь к мужчине: – Ты знаешь, с кем нужно связаться. Серьезно, если Арлис говорит, что лучше выбираться из города, то так и следует поступить. Ради мальчика.
– Я с ним поговорю. Он понимал, что этот день рано или поздно наступит. Я буду скучать по тебе, Фред.
Ти Джей подошел к девушке и неловко обнял, нависая над ней, как башня.
– И я. Но кто знает, вдруг нам суждено еще встретиться.
– Очень на это надеюсь. – Он протянул руку Арлис. – Я думал, что разозлюсь, рассказывая свою историю, но вместо этого ощутил покой. Берегите себя.
– Обязательно. Удачи вам, Ти Джей.
Мужчина поднял сумку с провизией, бросил на девушек последний взгляд и проскользнул в щель между досками.
– Отличное вышло интервью. И, думаю, этот блок произведет сильное впечатление на зрителей, – воодушевленно заявила стажер и чуть тише добавила: – Мне кажется, Ти Джей оказался в это время в этом месте именно потому, что должен был поведать миру свою историю и узнать от тебя о необходимости бежать из Нью-Йорка.
– Нам обоим повезло.
– Это не простая удача. А предназначение. Мне тоже есть что тебе рассказать. Но только не для протокола.
– Конечно. Давай заберем консервы, о которых ты говорила, и побеседуем по пути обратно на телестанцию. Хочу как можно быстрее подготовить материал.
– Это лучше показать, причем прямо здесь, где безопасно. Только не пугайся, ладно?
– С чего бы… – Арлис резко замолчала, когда Фред взмахнула рукой, и вокруг ее пальцев заплясали искрящиеся огоньки. – Как ты…
– Хотела, чтобы тебе было лучше видно, – объяснила собеседница и развела руки в стороны.
На глазах изумленной Арлис из спины Фред прямо сквозь пальто выросли полупрозрачные мерцающие крылья. А затем она взмыла в воздух.
– Что… Что это?
– Я тоже сперва немного испугалась, когда однажды это произошло. А потом подумала: это же просто нереально круто! Оказывается, я фея!
– Что? Фея? Это просто сумасшествие какое-то. Ты можешь вернуться на землю?
– Это так весело! Но ладно. – Фред скользнула вниз одним плавным движением и встала рядом с Арлис, перестав махать крыльями, но не убрав их. – Только нельзя об этом сообщать в новостях. Таких, как я, называют Уникумами. Сама не знаю, нравится мне это слово или нет. Хотя начинаю проникаться новыми способностями. А вот когда ты читаешь новости, сразу видно, что не веришь в сверхъестественное. Звучит это так: типа, ну да, конечно же. – Стажер снова взлетела и озорно рассмеялась: – И вот теперь я говорю: «Ну да! Конечно же!»
– Это невозможно.
– А разве возможно, чтобы больше миллиарда людей погибли в течение месяца? И все же это произошло. А это? Я? Подобные мне? Это не только возможно, но стало теперь частью реальности. Мне кажется, для восстановления баланса. Хотя не уверена. Я не могу узнать наверняка, так что просто приняла свои новые силы.
– Подобные тебе?
– Феи, эльфы, ведьмы, сирены, колдуны – и это список только тех, кого я встречала лично. – Словно эта мысль привела Фред в восторг, она вспорхнула еще выше. – Но нам приходится быть осторожными. Сверхъестественные существа могут оказаться как хорошими, так и плохими, в точности как люди. А еще есть негодяи, которые стремятся навредить нам. Да и обычные перепуганные горожане иногда предпочитают напасть первыми, потому что не понимают природу магии.
Девушка снова опустилась на землю, прикоснулась к руке Арлис и добавила:
– Я показала и рассказала тебе все это потому, что чувствую: тебе можно доверять. А я всегда прислушивалась к интуиции, даже когда не знала, что я фея.
– Мне кажется, что я задремала за столом и вижу сон.
– Ты и сама знаешь, что это не так, – рассмеялась Фред и дружески похлопала спутницу по плечу.
– Я… Мы… Нам следует серьезно обсудить все это.
– Ага, без проблем. Но сначала нужно вернуться, подготовить материал и запустить в эфир. Может, после вечернего выпуска, когда все уйдут, мы сядем, нальем по бокалу вина и побеседуем. Я припрятала одну бутылку в кладовой.
– Думаю, мне потребуется немало выпивки, чтобы переварить эту новость.
– Хорошо, но давай для начала заберем консервы и вернемся на работу. Мне еще нужно будет поправить тебе макияж и уложить волосы перед эфиром.
– Точно.
– Ты удивилась?
– Это еще мягко сказано. Я потрясена.
– Но ты сделаешь то, что необходимо, – улыбнулась Фред. – И не выдашь меня, как не выдашь свой источник, Ти Джея и Ноя. Потому что ты принципиальная.
Джим, правда, назвал Арлис совсем по-другому. Когда они с Фред вернулись, руководитель отругал их обеих, окрестил безответственными идиотками и прочитал длинную лекцию об осторожности, которая всерьез разозлила бы журналистку, если бы она не видела написанное на лице немолодого мужчины беспокойство. За гневом отчетливо слышался страх за подчиненных.
И все же интервью Джим признал первоклассным. Он прослушал запись дважды, а потом откинулся в кресле.
– Исключительный материал. Ты позволила этому Бену направлять повествование, дала возможность говорить от души. Многие репортеры засыпали бы его вопросами, стараясь подтолкнуть в нужном направлении. Ты не совершила этой ошибки.
– Это была не моя история.
Джим повернул кресло и уставился в панорамное окно – украшение кабинета, который теперь редко использовался. Руководитель вызвал девушек сюда, чтобы отчитать.
– Все истории принадлежат кому-то другому. Еще до того, как все покатилось к чертям, многие журналисты об этом забывали. А я сам был слишком занят работой и проглядел в тебе эту черту настоящего репортера. – Джим снова развернулся в кресле и посмотрел на подчиненных. – Нужно подготовить этот материал к следующему эфиру. И записать подводку к новому блоку.
– Уже обдумываю. А еще я бы хотела транслировать интервью Бена каждый час до вечернего выпуска.
– Так и поступим. И не вздумайте еще раз провернуть нечто подобное, не спросив у меня разрешения. И еще, Арлис, как тебе вообще пришло в голову потащить с собой эту мелюзгу? Прости, Малышка Фред, но тебе далеко до Чудо-женщины.
– Это точно, она скорее тянет на Динь-Динь, – пробормотала Арлис, вызвав смешок у стоявшей рядом стажерки.
– Верно подмечено, – не заметив подвоха, кивнул Джим. – А теперь живо за работу, вы обе.
Арлис надиктовывала Фред подводку к интервью, пока поправляла макияж и расчесывала волосы, сидя за столом ведущего и в любой момент ожидая появления за спиной зеленого фона и предупреждения в наушнике. Вскоре эфир начался.
– С вами Арлис Райд. Я подготовила новый блок, который, надеюсь, станет постоянным. Каждый день, несмотря на трагические потери и отчаяние, люди продолжают жить. Жить, невзирая на гибель близких, невзирая на неуверенность в будущем. У каждого из нас – своя история о прежнем мире и о том, каким он стал теперь. Это – история Бена.
Вещание переключилось с камеры на звукозапись.
Арлис снова прослушала интервью и обнаружила, что слова мужчины звучат еще более пронзительно. Подумала о нем и маленьком мальчике, надеясь, что им удастся выбраться из города и найти хорошее место. В завершение трансляции она подвела итог:
– Мы будем ставить историю Бена каждый час, чтобы напомнить всем о человечности и доброте. С вами была Арлис Райд. Прощаюсь до следующего часа.
Как только эфир закончился, Фред принялась аплодировать, а потом направилась вслед за ведущей в отдел новостей.
– Я хочу уговорить Джима, чтобы завтра он позволил нам взять с собой переносную камеру, – пояснила Арлис.
– Потрясающая идея!
– Мы не станем снимать тех, кто этого не захочет, но сможем получить картинку, видео с улиц. Если кто-то еще из твоих знакомых будет готов рассказать свою историю, просто сообщи, и мы обязательно все организуем. А насчет того вина… Давай заберем бутылку и пойдем ко мне домой после вечернего выпуска. Переночуешь у меня. Думаю, нам нужно многое обсудить.
– Я люблю ходить в гости!
Арлис не понимала, как кто-то может быть настолько жизнерадостным, учитывая обстановку в мире. Но потом вспомнила, что Фред – фея. Возможно, веселый нрав – характерная черта их вида. Хотя сложно представить, каким образом девушка, целый год проработавшая простым стажером, оказалась существом из сказок.
От всех этих мыслей голова у ведущей шла кругом.
Но ее ждала работа: требовалось найти новый материал для вечернего выпуска. Спустя некоторое время информации прибавилось не слишком много, но Арлис точно знала, что будет читать новости о женщине из Висконсина, которая заставляла распускаться цветы, уже без снисходительной ухмылки на лице.
Для вечернего эфира журналистка решила сменить пиджак, серьги и прическу, собрав волосы в хвост. Зачем утомлять зрителей и заставлять смотреть на один и тот же образ?
За день Арлис выпила уже достаточно кофе, поэтому перешла на воду, вспомнив золотое правило хороших людей: брать только необходимое, чтобы осталось другим. Затем прошла за стол ведущего, проверила текст новостей и расправила плечи. Черт, как замечательно будет выпить вина после такого рабочего дня!
Услышав сигнал к прямому включению, Арлис приняла серьезный, профессиональный вид. Но уже после первой новости до нее донесся небольшой шум от камеры. А потом голос Джима в наушнике произнес:
– Боб Баррет только что зашел в студию. Кажется, он пьян. Я спускаюсь, попробую его отвлечь.
Арлис продолжила зачитывать новости, краем глаза заметив движение.
– Джим не успеет вовремя, – сказала Кэрол в наушник. – Я прерву вещание.
– Арлис Райд! – Глубокий баритон прежнего ведущего звучал невнятно, а сам он пошатывался, подходя все ближе.
– Все в порядке, Кэрол. Это место, в конце концов, принадлежит Бобу.
– Чертовски верно подмечено! – Он вскарабкался на возвышение и плюхнулся на стул рядом с Арлис. До нее тут же донесся запах алкоголя и застарелого пота. Грубоватое лицо Боба блестело и под студийным светом выглядело болезненно бледным, а налитые кровью глаза недовольно изучали девушку. – Я просидел за этим столом двенадцать лет.
– И всегда демонстрировали непоколебимую уверенность. Хотите завершить этот выпуск новостей?
– Пропади они пропадом, эти новости! Мир полетел к чертям, всем и без вас это известно. История Бена? – Боб Баррет с отвращением фыркнул. – Ни капельки меня не тронула, новичок. Лучше дай рассказать настоящую историю профессионалу. – Арлис застыла: пьяный коллега достал пистолет и взмахнул им, направив на бегущего в их сторону Джима. – А ты стой на месте, приятель. Всем стоять на месте! И, Кэрол, милая, если ты обрубишь трансляцию, я об этом узнаю и тут же всажу пулю в голову этой прелестной малышки.
– Это ваше место, – повторила Арлис, чувствуя, как пересохло во рту, и безуспешно пытаясь сглотнуть.

Глава 7

Когда она была еще зеленым новичком и только мечтала о проведении серьезных интервью с главами государств, Арлис представляла себя в чрезвычайных ситуациях, когда на кону стоят жизни. Воображала, как ее отважные и лихие действия под давлением обстоятельств повлияют на судьбы всей нации.
Теперь же, под дулом пистолета, наставленного пьяным и, вероятно, сумасшедшим коллегой, в голове не было ни единой мысли. Липкий холодный пот стекал по позвоночнику.
– Не прошло и пяти секунд, как ты усадила свою задницу на мой стул, да? Вам, молодым стервам, только дай нож – сразу в спину вонзите.
– Все здесь, как и все телезрители, знают, что я заменяла вас, только пока вы сами не вернетесь. – Словно с задержкой из-за плохого сигнала, Арлис слышала собственный голос: невыразительный, деревянный.
– Не пытайся меня обмануть, девчонка, я и сам в этом деле собаку съел.
Обидное прозвище разозлило Арлис настолько, что она решилась возразить. Позднее, когда появилось время проанализировать свои действия, она признала, что поступила глупо, так как реакция была инстинктивной, но в тот момент рефлексы привели перепуганную девушку в чувство и заставили снова соображать.
– Вы же профессионал, Боб. Не верю, что такой опытный журналист, как вы, будет бросаться сексистскими оскорблениями и безосновательными заявлениями. – Арлис даже укоризненно покачала головой, поцокала языком и нахмурилась. – Вы раскритиковали мой выпуск новостей и историю Бена и обещали поведать свою. Уверена, зрителям не терпится ее узнать, как и мне.
– Значит, хочешь послушать мою историю?
– Очень. – «Заставляй его болтать, – думала она про себя. – Может, он вырубится от выпитого спиртного».
Либо Арлис утонет в собственном поту, прежде чем свалиться с пулей в голове.
– Я в этой профессии двадцать шесть лет. И двенадцать из них провел за этим самым столом. Ты хоть знаешь, почему вечерние выпуски новостей нашего канала неизменно били все рейтинги?
– Да, знаю. Потому что люди доверяли вам. Полагались на ваши профессионализм, спокойствие и уверенность.
– Я не просто читал новости с листа, а сам их находил, бился за каждый кусок информации, который вносил в выпуск. Я заслужил это место. – Боб врезал кулаком по столу так, что бумаги подлетели. – И боролся за свою должность каждый божий день. Вечер за вечером выходил в эфир и рассказывал людям правду. Вот и теперь я собираюсь поведать истину всему миру, вернее тому, что от него осталось.
Держа пистолет трясущейся рукой, пьяный ведущий повернулся к камере и взревел:
– Все кончено! Вы слышите меня, придурки? Все! Кончено! Человечество вымирает, а на его место уже спешат противоестественные демоны из преисподней. Вам суждено либо захлебнуться в собственной блевотине, либо подохнуть от рук этих тварей. Я видел их своими глазами: крадущихся в тенях, летящих сквозь тьму. Может, ты одна из них?
На последних словах разъяренный Боб Баррет снова наставил оружие на Арлис, и ее охватило оцепенение: он не упадет от опьянения, а ей самой уже не сбежать.
– Вы говорите о тех, кого называют Уникумами?
– Да к черту эти термины! Они – само зло. Как думаешь, кто распространил эту чуму? Они! Не какая-то проклятая птица и не мутировавший вирус. Это демоны напустили на нас болезни и теперь наблюдают, как мы дохнем один за другим, будто бешеные собаки. Твари из ада уже уничтожили правительства по всему миру и теперь скармливают третьесортным журналюгам вроде тебя байки про вакцину, которой никогда не будет. А потом они поработят тех, кто выживет, тех, кто обладает иммунитетом. – Боб снова резко повернулся к камере: – Бегите! Уносите ноги, пока еще можете. Прячьтесь. Сражайтесь, чтобы провести свои последние дни на земле свободными. Убейте столько демонов, сколько сумеете.
– Боб. – Арлис протянула руку к безумному собеседнику, но заметила опасный блеск в его глазах и вновь опустила ее на стол. – Вы опытный журналист и сами понимаете, что должны подкрепить свой рассказ фактами, привести доказательства…
– Гниющие на улицах трупы – вполне достаточное свидетельство моих слов. Демоны постоянно скребутся в окна, – прошептал мужчина, дрожа от страха. – И злобно ухмыляются, паря в воздухе и сверкая красными глазами. Даже когда выключаешь свет, глаза продолжают мерцать в темноте. Адские посланники отравят воду, уморят нас голодом. А вы сидите возле телевизоров и слушаете их вранье. Притворяетесь, что скоро создадут чудесное лекарство. Надеетесь на лучшее только потому, что какой-то мужчина подобрал бездомного ребенка и играет с ним в игры? Идиоты, делайте, что я говорю: уничтожайте проклятых тварей, пока в состоянии. Бегите, пока есть шанс. Хотя вы все и сами вполне можете оказаться демонами. Каждый из вас. Пожалуй, нам нужна наглядная демонстрация. Эй! Ты, рыжая! Как там твое имя?
– Фред. Но я не демон.
– Отрицает. – Боб захрипел, сложно было назвать по-другому его болезненный, каркающий смех. – Конечно, а чего еще от нее ожидать? Мне кажется, у проклятых тварей не идет кровь. Либо идет, но не красная, как у людей. Проверим.
– Не стреляй в невинную девушку, Боб. – В этот раз Арлис решилась прикоснуться к плечу собеседника. – Ты ведь хороший человек.
– Зрители имеют право знать! И наша работа рассказывать и показывать им правду.
– Да, так и есть, но не стоит это делать, раня нашего стажера, которая приходит сюда каждый день, несмотря на творящийся вокруг хаос, и помогает нам выпускать новости. Она могла бы сбежать из города еще несколько недель назад. И все же она осталась. Джим, наш начальник, потерял жену, Боб, но все равно приходит на работу каждый день и занимается всем, чем придется, от аппаратуры до монтажа. Кэрол каждый день сидит за пультом. Стив каждый день снимает на камеру. Мы все трудимся не покладая рук, чтобы продолжать вещание, чтобы информировать население.
– Нет смысла больше это продолжать. – Теперь глаза Боба наполнились слезами. – Нет смысла. Ложная надежда – это просто отретушированный обман. Я пережил двух жен, а сын… Мой сын мертв. Все кончено. Демоны придут и за всеми остальными, так что я делаю вам одолжение. – Он снова навел пистолет на Арлис и склонил голову набок. – Подумай, что адские посланцы могут сотворить с такой молодой, симпатичной девушкой, как ты. Разве тебе хочется рисковать?
– Я не верю в демонов.
– Поверишь. – Мужчина повернулся к камере. – Вы все поверите, но будет уже поздно. Даже сейчас слишком поздно. С вами был Боб Баррет, передача окончена.
Он приставил пистолет под подбородок и спустил курок.
Кровь брызнула во все стороны, теплые влажные капли попали Арлис на лицо. Боб обмяк в соседнем кресле. Ведущая услышала – снова с задержкой, будто при плохой связи – вскрик Фред, голоса остальных коллег. На три ослепительные секунды перед глазами все потемнело.
Затем Арлис вскинула трясущуюся руку в останавливающем жесте:
– Не прерывайте трансляцию.
– Идем со мной. – Джим схватил ее за плечи. – Идем, все закончилось.
– Нет, нет, пожалуйста. – Арлис повернулась к начальнику и увидела, что по его щекам текут слезы. – Мне нужно… На меня, Стив, – велела она оператору. – Пожалуйста. Боб Баррет был выдающимся, достойным восхищения журналистом, который заработал свою репутацию благодаря этике, порядочности, стремлению докопаться до истины и преданности главному принципу всех средств массовой информации: служению правде. Сыну Боба, Маршаллу, было семнадцать лет.
– Восемнадцать, – поправил Джим.
– Было восемнадцать лет. Я не знала, что Маршалл умер, и могу только представить, как страдал Боб от этой личной трагедии в последние несколько дней. Сегодня он сломался под грузом горя, и все мы, сотрудники телестудии и журналисты страны, которые пытались достичь того же уровня профессионализма, тоже понесли огромную потерю. Но мы не должны судить Боба Баррета лишь по его последним минутам отчаяния. Даже в такое время он показал, что мне многому предстоит научиться, чтобы сравняться с ним в порядочности и честности. В память о нем я собираюсь до конца послужить правде.
Арлис смахнула слезу, заметила на пальцах красные полосы крови и прерывисто вздохнула, а затем решительно продолжила:
– Я обязана так поступить. – Она взглянула в объектив камеры, надеясь – молясь – про себя, что Чак смотрит этот выпуск новостей. – Из анонимного источника, который я считаю абсолютно надежным, еще утром поступила важная информация. Однако я скрыла ее. Скрыла от руководителя, от коллег и от всех вас. Я не ищу оправданий своему поступку, лишь приношу извинения. Вразрез с официальными отчетами, предоставленными прессе Всемирной организацией здравоохранения совместно с Центрами по контролю и профилактике заболеваний и Национальным институтом здравоохранения, количество погибших от вируса H5N1-X на сегодняшний день составляет более двух миллиардов, то есть треть мирового населения. Эти цифры не включают тех, кто был убит, покончил с собой или умер по другим причинам.
Не отрывая взгляда от камеры, Арлис усилием воли разжала кулаки под столом и добавила:
– Опять же, вопреки официальным данным, стало известно, что работа над вакциной приостановлена, так как вирус снова мутировал. На данный момент лекарства не существует. Более того, сам патоген так и не был идентифицирован. Предыдущая информация, относящая H5N1-X к штаммам птичьего гриппа, ошибочна. Все существующие свидетельства указывают на то, что вирус заражает исключительно людей.
Она сделала паузу, переводя дыхание и стараясь восстановить спокойствие, после чего возобновила страшный доклад:
– Недавно исполнявший обязанности президента Рональд Карнеги был инфицирован и скончался. Бывшая министр сельского хозяйства Салли Макбрайд приведена к присяге. Новой главе государства сорок четыре года, она с отличием окончила Йельский университет и до того, как стала министром, два срока провела в Сенате США в качестве депутата от штата Канзас. Ее муж, с которым они сочетались браком шестнадцать лет назад, Питер Ластер, умер во вторую неделю пандемии. Их двое детей – четырнадцатилетний Джулиан и двенадцатилетняя Сара – живы и находятся в безопасном месте. На данный момент я не могу подтвердить достоверность этих сведений информацией из других источников.
Она потянулась за бутылкой воды, которая стояла вне кадра, и сделала несколько глотков, краем глаза заметив, что Кэрол беззвучно рыдает, а Джим стоит рядом и ободряюще сжимает плечо женщины, пока Фред гладит ее по волосам, стараясь утешить, и кивает Арлис.
– Также поступила информация, что отряды военных – пока неизвестно, под чьим руководством, – проводят поиски тех, кто обладает иммунитетом, с целью поместить в секретные карантинные зоны для изучения. Эти эвакуации не требуют добровольного согласия в связи с введенным военным положением.
Арлис откашлялась и, едва выдавливая слова из пересохшего горла, закончила:
– Я действительно не верю в демонов, но видела собственными глазами такое, что раньше считала невозможным. Видела, насколько эти чудеса могут быть прекрасными. А потому верю, что в тех, кого называют Уникумами, есть как свет, так и тьма, в точности как в каждом из нас. Но боюсь, что их всех без разбора также будут забирать для проведения экспериментов. Думаю, нас всех как нацию, как человечество скорее уничтожит не вирус, а порожденные им жестокость, страх и ограничение свободы. Не поддавайтесь им!
Она сделала паузу, чтобы отдышаться, перевела взгляд на Джима и дала ему сигнал к завершению трансляции. Однако Кэрол покачала головой и побрела обратно к пульту, бросив:
– Я сама все сделаю.
– Я не решилась поделиться полученной информацией, так как понимала: если и когда она попадет в эфир, выпуски новостей нашего канала прекратятся. А это повлияло бы на моих коллег. Кроме того, я позволила себе снизить планку ожиданий и от человеческой расы в целом, уговаривая себя, что ничего не изменится, даже если я расскажу зрителям правду. Приношу свои искренние извинения за это. А также благодарю всех сотрудников нашей телестанции за приверженность долгу и желание добиться торжества истины даже с риском для жизни. И прошу всех вас: не поддавайтесь страху, горю и отчаянию. Живите! Я, Арлис Райд, обязательно найду способ предоставить подтвержденные и правдивые данные. Пока же прощаюсь, выпуск окончен.
Фред потрясенно выдохнула:
– Вот это был эфир!
– Простите меня, Джим. – Арлис откинулась на спинку стула, переводя дыхание.
– Перестань. – Мужчина подошел к ведущей, которая только теперь целиком разглядела кровавое месиво на месте лица Боба Баррета, обмякшего на соседнем стуле.
– Боже, о боже мой!
– Иди переоденься, я сам позабочусь о теле.
– Мне пришлось так поступить. – Дрожа всем телом и едва держась на ногах, Арлис позволила Джиму увлечь себя в гримерную. – Боб покончил с собой. Он ошибался во многих вещах, но насчет лжи оказался прав. И я была частью этой лжи. Но больше не могла продолжать всех обманывать после… И теперь наш канал закроют. Вы так много сделали, чтобы мы выходили в эфир, а я…
– Это бы в любом случае произошло. Главное – ты рассказала всем правду прежде, чем трансляции прекратились. И сейчас должна уносить отсюда ноги. Не ходи домой – они наверняка там тебя найдут.
– Я… Я знаю надежное место.
– Отлично. Что нужно сделать до твоего ухода?
– Уничтожить компьютер, за которым я работала. Мой источник рассказал, каким образом.
– Понял. Займись этим, а ты, Фред, пока собери для Арлис припасы в дорогу.
– Я ухожу вместе с ней, – заявила рыжеволосая фея.
– Значит, возьми побольше, чтобы хватило на двоих, – кивнул Джим, не выказав ни малейшего удивления. – Можешь забрать часть одежды из гардероба. – Раздавая указания стажеру, мужчина расстегивал на ведущей залитый кровью пиджак. – А я раздобуду остальное. Скорее всего, времени осталось не так много.
Арлис отправилась прямиком к своему компьютеру и принялась трясущимися руками перебирать записи на столе. Она просто не могла уничтожить их, а потому собрала исписанные бумаги, запихнула в рюкзак и только потом приступила к выполнению инструкций Чака.
Как он объяснил, в основном все сводилось к запуску вируса, который сотрет всю информацию. Затем следовало извлечь жесткий диск и выбить из него всю дурь – прямая цитата хакера – молотком.
И даже тогда кто-нибудь из башковитых кибертехников может восстановить часть данных, но к тому моменту, как уверял Чак, это уже не будет иметь значения.
Затем пришлось переодеть блузку, на которую тоже попали брызги крови, умыться и стереть студийный макияж. В гримерную ворвалась Фред и принялась сгребать тушь для ресниц, губную помаду и подводку для глаз.
– Никто все равно ими больше не будет пользоваться, поэтому спокойно можно их взять.
– Серьезно? Мне кажется, привлекательность должна нас заботить в последнюю очередь.
– Привлекательность важна в любых обстоятельствах, – возразила Фред, рассовывая косметику по карманам. – Джим велел поторапливаться, так что нам пора идти.
Арлис подхватила с вешалки свое пальто, вышла и обнаружила за дверью Стива. Он протянул два рюкзака.
– Это осталось от тех, кто перестал приходить на работу.
– Спасибо. – Журналистка перекинула через плечо вещи, затем нерешительно обвела взглядом оператора и стоявших чуть дальше Джима с Кэрол. – Идемте с нами. Вы все.
– Нужно завершить еще кое-какие дела. Если военные явятся раньше, чем я закончу, то ускользну через один из служебных тоннелей.
– Я останусь с Джимом, – кивнула Кэрол. – Мы все закроем.
– А я помогу и тут же отправлюсь домой. Удачи вам. – Стив протянул руку Арлис.
Проигнорировав этот жест, она по очереди обняла оператора и остальных коллег.
– Мы собираемся идти к…
– Не говори нам, – прервал подчиненную Джим. – Мы не сможем никому рассказать то, чего не будем знать. И будьте осторожны.
– Обязательно. Мы найдем способ выбраться из города, – пообещала Арлис.
– Если кто-то и сумеет, так это ты.
Оглядываясь, девушки вышли из студии и направились к лестнице.
– Ты вела себя невероятно отважно с Бобом, – нарушила тишину Фред. – Он сорвался, но ты оставалась настоящим профессионалом даже в опасной ситуации. Очень смело!
– Вовсе нет. Поначалу я испытывала шок. А затем – стыд. Боб правильно заметил, что я обманываю зрителей, хоть он и не мог этого знать.
– Мне кажется, ты слишком сурова к себе.
– Журналист…
– В мире творится самый настоящий апокалипсис, – напомнила Фред. – Так что все заслуживают хоть чуть-чуть снисхождения.
Когда они добрались до вестибюля, Арлис помедлила возле двери, ведущей на темную улицу, и спросила спутницу:
– Я никогда не задавалась вопросом, почему никто сюда не проник, просто благодарила за это везение. Это ты что-то сделала? Как с тем заграждением на рынке?
– Мне помогли. Это здание намного больше. Если присмотреться, на стенах нарисованы символы. Они сотрутся со временем, но пока держатся.
– Ты полна сюрпризов, Фред. А эти знаки сработают против военных или полиции, если они захотят ворваться сюда силой?
– Об этом я не подумала! – Пританцовывая от нетерпения, рыжая стажерка слегка похлопала Арлис по руке. – Мне кажется, да. В смысле, если они замыслят недоброе. Кто-то из них просто подчиняется приказам, но… Не уверена на сто процентов. Скорее, на девяносто. Нет, на восемьдесят пять.
– Шансы в нашу пользу. Тогда идем.
– А куда?
– В Хобокен.
– Да? Я как-то раз была на ярмарке художников в том районе. И как мы туда попадем?
– С помощью скоростной железной дороги.
– Весь транспорт уже давно перестал работать.
– Но тоннели с путями остались. Мы пойдем по ним пешком. Нужно добраться до станции на Тридцать третьей улице, спуститься и пройти вдоль рельс. Это займет немало времени. – Они выскользнули за дверь и направились на запад, стараясь держаться подальше от света нескольких еще работающих фонарей. – Но у нас его предостаточно. Мой источник назначил встречу в три часа утра.
– Мы встречаемся с анонимным источником? Как здорово! Я еще никогда не знакомилась с информаторами!
– Не слишком радуйся. Я не уверена, что правильно расшифровала его сообщение насчет места встречи или что он смотрел вечерний выпуск новостей и в курсе моего побега. Если ничего не выгорит, нужно будет придумать новый план. Я должна попасть в Огайо.
– Никогда раньше там не бывала. – Фред ослепительно улыбнулась спутнице. – Держу пари, там очень красиво.

* * *

Лана тихо всхлипывала во сне, в котором она сидела под высохшим деревом с голыми ветками, скорбно вытянутыми к беззвездному небу. Вокруг царили тьма и смерть, а собственное тело и разум девушки едва шевелились от истощения и переутомления.
Ей было некуда идти: мир переполнился ненавистью, прогнил от смертей, плакал от горя.
Лана слишком устала, чтобы притворяться, чтобы сделать еще хоть один шаг. Она потеряла все, и озлобленные преследователи продолжат охотиться, пока не загонят свою жертву в могилу. Так есть ли смысл сопротивляться?
– Не время жалеть себя.
Лана подняла глаза и увидела девушку с короткими угольно-черными волосами, темным ореолом окутывавшими голову. Незнакомка стояла подбоченясь, но, несмотря на позу и черные одежды, излучала свет. В безлунной ночи от нее исходило мерцание.
Через плечо девушки была перекинута винтовка, за спиной болталась обойма патронов, а на поясе виднелись ножны с кинжалом. Оружие и горделивая осанка придавали незнакомке воинственный вид, но при этом с налетом почти небрежной грации и красоты.
– Я устала, – пожаловалась Лана.
– Тогда хватит тратить силы на слезы. Вставай и продолжай двигаться.
– Куда? Ради чего?
– К своему предназначению. Ради собственного выживания, ради мира.
– Не осталось больше никакого мира.
– Я здесь, верно? – Незнакомка наклонилась к Лане так, что их глаза оказались на одном уровне. – Как и ты. Даже один человек может отстроить мир заново, а нас двое. И придут другие. Используй свои силы.
– Я не хотела ими обладать!
– Важны не твои желания, а окружающая действительность. Ты держишь ключ ко всему, Лана Бингем, так что вставай и иди на север. Следуй за знаками, доверяй им. Доверяй себе. – Произнеся имя, девушка улыбнулась и показалась до боли знакомой, но это ощущение тут же ускользнуло. – У тебя есть все необходимое. Пользуйся этим.
– Я… Мы знакомы? Кажется, я раньше тебя встречала.
– Еще нет, но скоро встретишь. А теперь вставай! Сейчас же!
– Лана, пора вставать. – Макс тряс задремавшую спутницу за плечо. – Нужно ехать.
– Я… А, хорошо.
Она села на комковатом матрасе, покрывавшем кровать в пахнущей плесенью комнате. Накануне они наткнулись на пришедший в упадок придорожный отель, который находился достаточно далеко от главной трассы, чтобы Макс счел место безопасным для привала на несколько часов.
Бог свидетель, измотанные беглецы нуждались в отдыхе!
– Я сделал кофе под стать отелю. – Парень махнул в сторону кофейника на журнальном столике. – Лучше так, чем ничего. Хотя вопрос спорный. Рассвет еще только начался. Я выйду наружу, чтобы взглянуть, не осталось ли продуктов в торговом автомате. Всего на десять минут, хорошо? – Макс нежно провел ладонью по щеке Ланы.
– Десять минут.
Она налила кофе, с кружкой в одной руке направилась в ванную и умылась водой, которая имела металлический запах. Но, как и в случае с горячим напитком, это было лучше, чем ничего.
Взглянув в зеркало, Лана критически осмотрела запавшие глаза и бледную кожу и решила наложить легкие чары – в этот раз не ради тщеславия, а ради Макса. Он не будет настаивать на продолжении пути, если заметит, что спутница по-прежнему утомлена.
Но им необходимо двигаться дальше.
Вчера они с трудом перебрались через реку по Двести второму шоссе, сразу за почти пустым городком Пикскилл. Пустым как раз потому, что не только они пытались переправиться на другой берег.
Разбитые и брошенные машины громоздились вдоль дороги. В некоторых за рулем виднелись тела. Лане с Максом пришлось расстаться с внедорожником где-то на полпути из-за перегородившей трассу перевернутой фуры. С тех пор они тащили вещи на себе.
Как оказалось, пока беглецы из Нью-Йорка стремились на запад, некоторые пытались проложить путь на восток. Баррикады, возведенные на восточном берегу, лежали в руинах. Значит, кто-то прорвался через них. Но зачем? Куда?
Им с Максом пришлось идти пешком почти восемь часов, чтобы добраться сюда от Челси и наконец пересечь реку Гудзон.
Потом они нашли транспорт: машину с лысыми покрышками, но наполовину заполненным бензобаком, и двинулись дальше на запад, постепенно забирая к северу. Макс старался ехать по проселочным дорогам и держаться подальше от населенных районов, вернее, тех районов, которые раньше были населенными.
Когда Лана настояла, чтобы бессменно ведущий машину парень сделал остановку, они свернули к дому на извилистой аллее. Жилище выглядело заброшенным: заколоченные окна, заваленное снегом крыльцо. Но как только путники свернули на ухабистую подъездную дорожку, из дома выскочила женщина с безумными глазами и ружьем наперевес, поэтому они поехали дальше.
И остановились уже в полной темноте на заправке с двумя колонками. Рядом громоздился потрепанный отель под названием «Забытый приют».
Лана приготовила рис с курицей на плитке в кабинете администратора. Пыль и грязь на стойке регистратора подсказывали, что молодая пара – первые гости за последние несколько недель.
Но они хотя бы смогли подкрепиться и отдохнуть.
А теперь следовало отправляться в путь и найти Эрика. А потом Макс придумает, что делать дальше.
Лана услышала условный стук: семь раз, медленно. Она подхватила сумку и, когда возлюбленный открыл дверь, была уже готова двигаться дальше.
– Я нашел чипсы, газировку и несколько шоколадных батончиков. А еще обнаружил новый транспорт, – сообщил он. – Машина в гораздо лучшем состоянии, но не заправлена. Нужно подогнать ее к одной из колонок. Мне удалось их запустить, так что можно будет наполнить бак.
– Хорошо. Но ты должен съесть что-нибудь кроме чипсов и шоколадок. – Лана достала из сумки апельсин.
– Поделим пополам, – предложил Макс.
– По рукам.
– А потом передвинем машину, заправим, погрузим вещи и двинемся дальше. Ты выглядишь отдохнувшей.
– Кто бы не отдохнул после ночи, проведенной в этом дворце? – улыбнулась Лана, радуясь про себя, что наложила чары. – Она последовала за спутником наружу, дрожа от холода. – Похоже, скоро пойдет снег.
– Ага. Так что нужно будет снова поменять машину, как только увидим полноприводную, даже если она окажется незаправленной.
– Как думаешь, далеко еще ехать?
– Примерно триста пятьдесят миль. Если главные дороги будут пустыми, то доберемся быстро, а если придется держаться проселочных…
Макс не закончил предложение, оставив слова висеть в воздухе, подхватил красную канистру с надписью «Бензин» и пошел к машине, которая косо стояла на обочине в тридцати футах от заправки.
– Чуть-чуть не доехали, – пробормотала Лана, следуя по пятам.
– Это бы не имело никакого значения, если колонки к тому времени не работали. Мне удалось подтолкнуть автомобиль с помощью магии на десять-двенадцать футов, но потом дело застопорилось. Вдвоем у нас должно получиться лучше, но можно обойтись и старыми добрыми методами.
Лана ничего не сказала, но поняла, что Макс полностью истощил свои силы. Которые, как они оба знали, имели свою цену.
Он залил в бак галлон бензина и поставил канистру в багажник.
– Я могла бы немного повести машину, – предложила Лана.
– Вчера ты уже пыталась, – искоса взглянув на нее, ответил Макс.
– Просто нужно практиковаться. – В конце концов, выросшая в Нью-Йорке горожанка до вчерашнего дня ни разу не садилась за руль.
– Согласен, – рассмеялся парень, целуя Лану. – Можешь доехать до заправки. – Он указал на кнопку зажигания. – Заведи машину, в этом тебе тоже не помешает попрактиковаться.
Обычно двигателями, колонками на заправках и всем, связанным с электричеством, занимался Макс, но он в чем-то был прав: Лане и самой требовалось тренироваться.
Так что она протянула ладонь к зажиганию и сосредоточилась. Затем подтолкнула. Мотор ожил. Довольная и переполненная энергией, девушка повернулась к спутнику и расплылась в улыбке.
– Вот так! Даже тренироваться не надо!
– Теперь попробуй так же легко справиться с вождением, – снова рассмеялся Макс.
Как же приятно было слышать его смех! Лана схватилась за руль, словно утопающий за спасательный круг, и машина дюйм за дюймом, виляя и взвизгивая тормозами, поковыляла в сторону заправки.
– Не врежься в колонку! – предупредил Макс. – Аккуратно, теперь немного влево. Стоп! – Лана надавила на тормоз так резко, что автомобиль дернулся. Но все получилось. – Теперь поставь рычаг в положение парковки и заглуши двигатель. – Они оба выбрались из машины. Парень поместил заправочный пистолет в бензобак, щелкнул выключателем, а услышав журчание, обнял Лану. – Мы в деле!
– Никогда не думала, что так обрадуюсь запаху бензина, но… – Она резко замолчала и прижала руку к груди спутника. – Ты слышал?
Макс быстро сместился, загораживая Лану собой, и вытащил оружие из кобуры.
Через парковку трусил молодой пес, почти еще щенок, с ясными глазами и весело вываленным набок языком.
– Посмотри, какой милый! – Лана потянулась, чтобы погладить собаку, но выпрямилась, услышав резкий окрик Макса:
– Я знаю, что ты прячешься там. Выходи, но держи руки на виду.
Лана замерла неподвижно, несмотря на попытки пса привлечь ее внимание, прыгая, опираясь передними лапами на бедро, виляя хвостом и поскуливая.
– Не стреляй. Божечки! Да ладно, чувак, не вздумай пустить в меня пулю. – При звуке мужского голоса с протяжным выговором собака помчалась обратно и принялась бегать вокруг парня, который выбрался из-за чахлых кустарников на краю парковки. – Гляди, держу руки вверх. Выше некуда, уж поверь, приятель. Мы всего лишь мирные путники. Совсем безвредные. Только не трожь щенка, лады? Вообще, не с руки нам собачиться.
– Тогда с какой стати ты прятался?
– Услыхал мотор, ясно? Вот и решил заценить по-тихому. А то в прошлый раз какой-то говнюк чуть было не задавил. Я едва поспел подхватить Джо и унести ноги.
– Значит, вот что произошло с твоим лицом?
На узком лице парня проступал желтый синяк под левым глазом. Еще несколько фиолетовых кровоподтеков вдоль челюсти виднелись сквозь неряшливую бородку.
– Не. Это я пару недель назад завис не с теми чуваками. Сначала-то они казались нормальными. Вот мы и разбили палатки рядышком, заварили чаек, курнули слегка. А на второй вечер эти отморозки всыпали мне по первое число и отобрали заначку. А ведь была первоклассная трава! Причем я сам делился. Но им захотелось все. Бросили меня, значит, там, стащили палатку, воду, самокрутки. А как свалили, тут-то Джо и прибился. Я не стал его гнать. Подумал: уж щенок-то точняк меня не изметелит. Слышь, чел, только не тронь его, лады?
– Никто его не тронет. – Лана наклонилась, и пес бросился к ней, чтобы радостно облизать лицо. – Никто не причинит вреда Джо. Он ведь такой очаровательный!
– Согласен, мировой щенок! Ему, похоже, не больше трех месяцев. Помесь лабрадора и фиг пойми кого еще. И убери от меня дуло пистолета, уж сделай одолжение. Терпеть не могу оружие. Оно убивает, что бы там ни говорили в Национальной стрелковой ассоциации.
– Сними рюкзак, – приказал Макс. – И покажи, что внутри. А потом куртку и выверни ее карманы.
– Да ладно тебе, чувак. Я ж только затарился.
– Мы ничего не возьмем. Но я хочу убедиться, что у тебя там не припрятан пистолет.
– А, тогда нет проблем! Но у меня есть нож. – По-прежнему держа руки поднятыми, новый знакомый указал на пояс. – Очень нужная штука в походе. А палатку те уроды стащили. Чтобы снять рюкзак, нужно опустить руки. Лады?
После кивка Макса парень скинул поклажу, перевернул и вытряхнул термозащитное одеяло, носки, толстовку, губную гармошку, небольшой пакет собачьей еды, пару банок с консервами, несколько шоколадных батончиков, бутылки с водой и две книги в мягких обложках.
– Очень стараюсь найти себе новый спальник и полноприводный пикап. Но пока ни одна тачка не завелась. Скоро будет снежная буря, и идти станет сложнее. Кстати, я Эдди, – тараторил хозяин щенка, не переставая при этом доставать вещи из рюкзака. – Эдди Клоусон. Это все, что у меня есть. А теперь можно опять надеть куртку? Холодина стоит собачья, а?
Парень был тощим, как щепка, костлявым и довольно высоким. На вид ему можно было дать не больше двадцати – двадцати трех лет. Грязные светлые волосы, на скорую руку скрученные в дреды, свисали из-под лыжной шапочки.
Внутреннее чутье Ланы подсказывало, что владелец собаки так же безобиден, как и его питомец.
– Конечно, одевайся, Эдди. Я Лана. А это Макс. – Девушка приблизилась к слегка насторожившемуся парню, несмотря на оклики спутника. – Рано или поздно нам придется начать кому-то доверять. – Она принялась помогать собирать разбросанные вещи в рюкзак и поинтересовалась: – Куда направляешься, Эдди?
– Да без понятия. У меня те чмыри даже компас отобрали, прикинь? Пожалуй, просто ищу людей. Ну, тех, кто не попытается меня убить, или обчистить до нитки, или избить до полусмерти ради пакетика травки. А вы куда едете? – Эдди посмотрел на Макса, который подошел ближе и теперь внимательно разглядывал собеседника. – Да ладно тебе, чувак. Ты же фунтов на пятьдесят меня тяжелее, да и ствол держишь. Я не собираюсь ничего мутить, просто хочу найти местечко поприятнее. Такое, где люди не ведут себя по-собачьи. Так куда едете?
– В Пенсильванию, – наконец ответил Макс.
– Может, подбросите нас двоих? Я могу вам помочь.
– И как же?
– Ну, к примеру, я знаю кое-что про вашу тачку. – Эдди закинул на плечо рюкзак и мотнул головой в сторону недавно заправленной машины. – Эта старушка ничего так, но на передней передаче далеко не уедешь. Особенно когда надвигается буря. Главные дороги почти везде перекрыты, а проселочные завалены еще с прошлого снегопада. Но зуб даю: на заправке наверняка завалялись цепи.
– Цепи? – озадаченно переспросила Лана.
– Городские, да? – ухмыльнулся Эдди. – Цепи противоскольжения. Типа, чтоб по сугробам рассекать. Нужная штука в этот сезон. А еще надо надыбать пару лопат. Да и в ведра песка неплохо бы сыпануть. Ну или там гравия. Что тут на заправке держат. Говорю же, я вам пригожусь. – Он помолчал и добавил: – Ну и, типа, это, стремно как-то путешествовать одному, если уж начистоту. Вот я и прикинул, что лучше держаться вместе. Чем больше народу, тем лучше, так?
Макс посмотрел на Лану. Та согласно кивнула и улыбнулась, и тогда он вздохнул:
– Ладно, идем искать твои цепи противоскольжения.
– Серьезно? – просиял Эдди. – Круто!

Глава 8

Эдди удалось найти цепи и набор инструментов в удобном ящике, который кто-то бросил на заправке.
Вместе они наполнили трехгаллоновые канистры для бензина.
– Отстойно таскать такую бандуру в багажнике, – прокомментировал Эдди, аккуратно, но плотно приматывая груз. – Но, типа, это обстоятельства заставляют и все такое. Мы быстренько с Джо сбегаем отлить перед дальней дорогой, лады?
– Только недолго, – кивнул Макс.
– Он нормальный парень, – прошептала Лана на ухо возлюбленному, как только Эдди с питомцем скрылись в кустах. – Я бы почувствовала, если бы он хотел причинить нам вред.
– Мне тоже так показалось. Но мы оба пока только привыкаем пользоваться новыми способностями. И все же нам придется научиться общаться с незнакомцами, чтобы не наткнуться на подобных тем, кто избил Эдди. Я верю ему. Есть подонки, способные напасть и отобрать последнее имущество. Поэтому-то нам и нужно оттачивать умение отличать хороших людей от плохих. Ведь неизвестно, кто еще попадется нам по пути.
– Ты беспокоишься за брата, потому что не знаешь, с кем он оказался?
– Эрик скоро присоединится к нам. А пока забирайся в салон, снаружи холодно. Я хочу завести машину до того, как вернется Эдди. Не думаю, что следует демонстрировать ему, да и кому бы то ни было еще, наши способности.
Они сели в автомобиль. Макс внимательно огляделся по сторонам, прежде чем поднести руку к зажиганию и завести мотор. Вскоре показался новый пассажир с радостно скачущим вокруг него щенком.
– Запрыгивай, Джо, – велел Эдди питомцу и проскользнул внутрь следом за ним. – Прямо гигантское спасибо, ребята! Так классно будет проехать немного на колесах, а не шлепать по сугробам на своих двоих.
– И сколько ты так уже прошел? – с любопытством поинтересовалась Лана, оборачиваясь с переднего сиденья, пока Макс выруливал с парковки.
– Вообще без понятия. Когда вся эта хрень началась, мы с приятелем работали в Катскилле сторожами на некурортный сезон. Ну в одном из тех коряво сляпанных загородных домов отдыха, по типу как в «Грязных танцах». Ну это, с хижинами и все такое.
– «Никто не поставит малышку в угол».
– Ага, точняк, из этого фильма. Так вот, та дыра была вообще не такая, как в кино. Ну, знаете, развалюхи да запустение. Но я все равно согласился помочь приятелю. И мы там еще подлатать кой-чего хотели. Ну, значит, телик-то мы смотрели редко, а Интернет и вообще был отстойный. Но все равно услыхали про заразу, когда ходили пропустить по стаканчику в ближайший городок.
Эдди помолчал, почесывая растянувшегося у него на коленях Джо костлявыми длинными пальцами.
– Это произошло недели три назад, наверное. Сам не знаю – со счета сбился. Мы на следующий день опять пошли в город, чтобы позвонить. Мобилы в пансионате не ловили, а проводные телефоны хозяин отключил на всю зиму. Экономил на всем, ублюдок. Короче, связаться с мамой не удалось, тогда-то я и начал волноваться. Набирал и набирал все знакомые номера, пока не дозвонился до сестры. Так она мне и сказала, что родители оба заболели и лежат в больнице. И при этом сама так кашляла, жуть просто.
Он снова сделал паузу, выглядывая в окно и рассеянно гладя пса.
– Сочувствую, – тихо проговорила Лана.
– Значит, я вернулся, чтобы собрать вещи, – в конце концов продолжил Эдди. – Пошел к Бадди – это мой приятель – и увидел, что он и сам фигово себя чувствует: кашель, все дела. Но мы оба уложили пожитки и пошагали домой. Машину, типа, пришлось бросить, так как друган мой не мог уже вести. Да и по пути ему стало так плохо, что мы свернули в ближайшую больницу. – Он поерзал на сиденье и поднял глаза на Лану. – Там творилось черт-те что, я вам скажу. Просто дурдом. Все пытались свалить из этого захолустья. Дома и магазины стояли заколоченными, а некоторые и разграбленными. Но я все равно отвел приятеля в больницу.
Эдди медленно набрал воздух в легкие и с явным усилием выдавил:
– Я, понимаешь, разрывался тогда просто. Нельзя было бросать Бадди в таком состоянии, но малышка Сари и больные родители… В тот раз ни с кем связаться уже не удалось, сколько бы я ни пытался. Тогда я стал обзванивать, типа, ну всех, чьи номера помнил, с дюжину человек. Ответил только троюродный брат по материнской линии, Мейсон. Так вот, он сказал… Боже, до сих пор не верится… Сказал, значит, что и его, и мои родители мертвы, а Сари лежит в больнице и, похоже, тоже без шансов. Сам он тоже сильно кашлял и сказал, что уже толком не встает. Короче, Мейсон велел мне держаться подальше от города, так как там тоже все как с ума посходили. Да и помочь я уже ничем не мог… По-любому, Бадди тоже уже не оклемался. А потом и Сари с Мейсоном умерли…
– От всей души соболезную, Эдди.
– Ну, значит, тогда я просто ехал куда глаза глядят, башка вообще не варила, – продолжил он, вытерев слезы. – В конце концов наткнулся на перекрытую дорогу, развернулся и порулил в другую сторону. Так и колесил от одной трассы к другой, пока машина просто не заглохла. А потом, типа, недели две месил снег пешком. Научился держаться подальше от больших городов – блин, ну и дерьмо же там творилось, просто первосортное дерьмо, чуваки. На проселочных дорогах было поспокойнее. Я подумывал, чтобы вернуться домой, это, типа, совсем небольшой поселок Фидлерс Крик, недалеко от Луисвилля. Но не решился. Как можно заявиться туда, где все родные уже мертвы? Я бы слетел с катушек, точно говорю. А у вас кто-нибудь погиб?
– Я потеряла родителей несколько лет назад, – отозвалась Лана. – И была единственным ребенком в семье. А родители Макса путешествовали по Европе, и теперь с ними не удается связаться. Так что мы едем за его братом.
– Помолюсь, чтобы он оказался здоров. Правда, я не особо умею перетирать с вышестоящим чуваком, хоть мама и пыталась сделать нас с сестрой богобоязненными прихожанами. Но зато теперь практики хоть отбавляй, так что не помешает, правда?
– Спасибо, – сказал Макс, бросив на пассажира взгляд в зеркало заднего вида.
– Как по мне, так мы теперь должны приглядывать друг за другом, – кивнул Эдди, а потом задумчиво потер челюсть, покрытую синяками. – Хотя так считают явно не все. Вдвойне рад, что нашел вас. Вы городские, точно могу сказать. Откуда родом?
– Из Нью-Йорка, – ответил Макс.
– Че, в натуре? Слыхал, там совсем фигово. Когда выбрались оттуда?
– Вчера утром, и да, там совсем фигово.
– Как и везде, – добавила Лана. – От вируса уже погибло больше миллиарда человек. По телевизору говорят, что вакцина вот-вот будет готова, но…
– Вы, по ходу, не слышали последние новости.
– Это какие? – Лана повернулась так, чтобы видеть глаза Эдди, и зрелище ей не понравилось: он выглядел напуганным и смертельно серьезным.
– Да тоже в прямом эфире из Нью-Йорка показывали. Я вчера набрел на заброшенный коттедж и решил попроситься переночевать. Ушибленные ребра что-то разболелись, да и Джо замерз. Вот и подумал: может, ну, пустят поспать на сеновале или типа того. Но там никого не оказалось. Вот мы с щенком и остановились отдохнуть в доме. Я запустил газовый котел и генератор. Божечки, как же классно было принять горячий душ! А потом захотелось посмотреть телик или, ну, типа, старые диски. Так что врубил экран и чуть в штаны не наложил от удивления – там новости показывают. Ведущая, ну эта, цыпочка такая с прикольным именем, блин, как ее?
– Арлис? Арлис Райд? – подсказала Лана.
– Ага, точно, она самая. Так вот, я и подумал: посмотрю немного, вдруг чего интересное услышу. Да и ведущая секси. Короче, она новости толкает, и тут в студию вваливается мужик, пьяный в зюзю, и падает на соседний стул. Он и раньше там работал. Боб как-то там.
– Боб Баррет? Главный ведущий? – удивленно спросил Макс.
– Ну да, он. Значит, тут этот главный чувак, который лыка не вяжет, достает гребаный пистолет, прикиньте?
– О боже! – воскликнула Лана, чуть ли не по пояс высовываясь в проем между передними сиденьями, чтобы не пропустить ни слова. – И что дальше?
– Ну, типа, это, – Эдди повозился, устраиваясь удобнее, – он начинает размахивать пистолетом, нести какую-то околесицу и угрожать пристрелить ту секси-цыпочку. Порол чушь насчет Приговора, ну, сами понимаете, так? А я, типа, такой, страшно до усрачки, как в фильме ужасов, но глаз не оторвать. Так вот, эта Арлис сидит такая спокойно, поддакивает – яйца у девчонки стальные, я вам скажу, – типа, вот еще бы немного, и уболтала бы того пьянчужку. И потом, значит, он подставляет пистолет сюда, – Эдди продемонстрировал действия ведущего, поместив указательный палец под подбородок, – и бам! Мозги по сторонам! И все это в прямом эфире. Мужик отстрелил себе пол-лица в выпуске новостей.
– Снег пошел, – невпопад произнес Макс, включая дворники.
– Короче, на этом дело не закончилось, – спустя минуту продолжил Эдди. – Самая жесть была потом. Так вот, эта цыпочка, которая Арлис, такая, типа, говорит не прерывать вещание и просит направить камеру на нее. Я так понял, это для того, чтобы зрители не видели труп того чувака. Значит, у нее по всему лицу кровища этого Боба, а эта ведущая начинает толкать речь про то, что раньше врала. Ну, типа, это, скрывала инфу, но теперь обязательно выложит все как есть. Короче, эти данные ей подогнал, как его там, а, источник! И, в общем, там не миллиард умерло, а больше двух.
– Больше двух миллиардов человек погибло от вируса? – переспросила Лана, прижимая ладонь к болезненно сжавшемуся сердцу. – Не может быть!
– Если б ты видела тот выпуск, то поверила бы. Так вот, девчонка сказала не только это, но еще что вакцины не будет, потому что треклятый Приговор продолжает того, мутировать. И, короче, тот чувак, который стал президентом последним, помните? Значит, он тоже умер. И какая-то тетка, типа министр сельского хозяйства, теперь наша глава государства. А еще, типа, военные теперь охотятся на людей вроде нас. Я так понял, загоняют для проведения опытов или вроде того.
– Что значит «вроде нас»? – уточнил Макс, подозрительно щурясь в зеркало заднего вида.
– Ну, типа, тех, кто не заболел. И не заболеет. Короче, таких увозят куда-то для экспериментов и подобного дерьма. И пофиг, нравится это нам или нет. Типа, военное положение и все такое, чувак. Черт, да я своими глазами это видел несколько раз за последние пару недель. Значит, гребаные танки и целая колонна грузовиков ехали на восток. Тогда-то я и решил двигать в другую сторону. Так вот, та цыпочка выложила все это, а потом заявила, что это будет последним выпуском новостей, потому что теперь их лавочку прикроют за разглашение секретных данных. И после этого, типа, вещание прервалось.
– Насовсем? – ужаснулась Лана.
– Да без понятия. Короче, фиг знает, отрубили эфир сами сотрудники канала или это провернули военные или кто-то вроде того. Но я несколько раз потом еще пробовал включать телевизор, но там было пусто. Сначала мы с Джо собирались остаться в том коттедже, спрятаться и перезимовать, но сидели как на иголках и, короче, сегодня утром решили двигать дальше. Вот так мы и наткнулись на вас, ребята.
– Два миллиарда человек, – трясущимся голосом прошептала Лана. – Неужели хоть один вирус способен на такое?
– Он распространился по всему миру, – безжизненно прокомментировал Макс. – Человечество распространилось по всему миру. Люди путешествуют, вернее путешествовали, по разным странам каждый день. А инфекция передается от человека к человеку при личном контакте, так что следующий заражает всех дальше. Те, кто еще не знает, что заболели, садятся в самолеты и везут вирус в Китай, Рио или Канзас, так что подвергают риску всех пассажиров, экипаж, продавцов в аэропорту, таможенников. Которые, в свою очередь, распространяют инфекцию на остальных. Так что все происходит очень быстро.
– Так ты считаешь… Мы считаем, – поправилась Лана, – что заражение будет продолжаться, будет убивать людей, пока… Пока не останутся только такие, как мы, обладающие иммунитетом.
– О, вот то слово, которое я никак не мог вспомнить! – воскликнул Эдди. – Иммунитет! У меня он тоже есть, так как я тусовался с Бадди все время. И до того, как он заболел, и после. А в больнице, куда мы поехали, вообще были толпы зараженных. Но я так и не подцепил вирус. Пока.
– Насколько я слышал и читал, – сообщил Макс, – симптомы начинают проявляться спустя двенадцать – двадцать четыре часа после прямого контакта с больным.
– По ходу, я должен с облегчением выдохнуть. Так и есть, я рад, черт побери, – воскликнул Эдди, а затем добавил: – Хотя звучит паршиво, когда говоришь вслух.
– И что будет дальше? – спросила Лана, поворачиваясь к Максу. – У тебя хорошо получается предсказывать будущее.
– На этот раз все происходит на самом деле, а не в одном из моих романов.
– Ты хорошо предсказываешь будущее, – повторила она. – Я не была готова к такому развитию событий. Думала, что мы проведем несколько недель в горах, пока все не придет в норму или хотя бы не приблизится к норме. Но теперь… Похоже, мир никогда не станет даже отдаленно напоминать прежний, и мне нужно знать, чего ожидать.
– Если вирус продолжит распространяться прежними темпами, погибших может оказаться вдвое больше, – бесстрастно начал Макс. – Невозможно предсказать, сколько людей останется. Половина мирового населения? Четверть? Десять процентов? Но если продолжить экстраполяцию данных, то предполагаю, что инфраструктура придет в упадок. Коммуникации, электроэнергия, дороги. Медицинские учреждения вряд ли сумеют справиться с захлестнувшим их потоком зараженных, а также других пациентов, например, пострадавших от ран или других болезней, вроде рака. Думаю, продолжатся погромы и грабежи, как те, что мы наблюдали в Нью-Йорке. Правительство тоже исчезнет либо трансформируется в нечто неузнаваемое.
– Макс, – прошептала Лана.
– Выбраться из города было правильным решением, – продолжил он, снимая правую руку с руля, чтобы ободрительно сжать пальцы спутницы. – Крупные поселения пострадают от разрушений в первую очередь. Там больше жителей, которые разносят вирус, сеют панику, занимаются мародерством и обращаются к насилию. А еще – больше инфраструктуры, которая без обслуживания быстро придет в упадок. И военные, которые стараются поддержать порядок, но подчиняются командам тех представителей власти, кто еще не погиб от вируса.
– Значит, привычка давать деру оказалась правильной? – вставил Эдди.
– Уж точно она не повредила, – кивнул Макс. – Остается найти безопасное место – или хотя бы максимально безопасное из возможных, – снабдить его ресурсами, обустроить и охранять.
– Охранять? От кого?
– От всех, кто попытается его захватить. – Макс снова сжал руку Ланы. – Остается надеяться, что единомышленники соберутся вместе, образуют сообщество, выстроят собственную инфраструктуру, учредят закон и порядок. А потом нужно будет лишь поддерживать все это. Выбираться на охоту, ходить за продуктами и припасами, выращивать овощи. Жить.
Несмотря на то что Лана надеялась услышать менее мрачный прогноз, соображения Макса казались абсолютно разумными и реалистичными.
– А как насчет изнеженных горожан, вроде нас с тобой, кто понятия не имеет, как охотиться или выращивать овощи?
– Придется найти другие способы приносить пользу. И постепенно учиться. Мы выбрались из города, это главное. А остальное переживем.
– Моя мама любила копаться в огороде и постоянно запрягала нас с сестрой. Так что я в курсе, как выращивать овощи, и, ну, типа, покажу вам. А еще в детстве чуток охотился. Хотя и был тем еще охотничком – ружей даже тогда терпеть не мог. Но умею ими, это, пользоваться.
– Я бы не стала так запросто отмахиваться от вероятности, что вакцину все же разработают, – настойчиво заявила Лана.
– Все может быть, – согласился Макс. – Но если уже погибло больше двух миллиардов, то до вакцинации всего населения, пока распределяют лекарство, умрет еще немало людей, даже если вакцину изобретут прямо завтра. Государство в любом случае не выдержит испытания. Черт побери, да уже сейчас президентом является министр сельского хозяйства. А я ее даже не знаю.
– Это, простите, что прерываю, – вклинился в разговор Эдди, – но там, типа, прям сейчас надо тормозить и напяливать цепи, пока снег не усилился.
Макс свернул на обочину и обернулся.
– Покажешь, как их устанавливать?
– И мне, – добавила Лана. – Мне тоже нужно учиться тому, чего я пока не знаю. Так что почему бы не начать сейчас?
– Да без проблем. Легче легкого.
Эдди продемонстрировал, как нужно расправлять цепи. Задача оказалась несложной, несмотря на леденящий холод, усилившийся снег и завывающий ветер. Затем требовалось накинуть цепи поверх покрышек. Стараясь игнорировать заледеневшие пальцы, которые едва шевелились даже в перчатках, Лана настояла на том, чтобы проделать все самостоятельно.
В конце концов, она действительно должна была научиться.
А потом она осталась наблюдать, когда Макс сел за руль и слегка перекатил машину вперед, чтобы повернуть нижнюю часть шин вверх. После этого Эдди шаг за шагом объяснил, каким образом соединить участки цепей, используя ближайшие звенья для натяжения, и Лана выполнила все указания.
– Посмотри, все правильно?
– С первого раза идеально! – похвалил Эдди, внимательно проверив цепи. – Она сделала даже тебя, Макс.
– Она начала раньше, – прокомментировал глава их маленькой группы, закончил свою шину, выпрямился и широко улыбнулся.
– Последняя за мной! – С каркающим смешком Эдди обошел машину и закрепил оставшуюся цепь. Затем посмотрел на пса, который сидел на обочине. – Эй, Джо, ты там сделал свои дела? – Как только хозяин открыл заднюю дверь, замерзший питомец тут же запрыгнул в теплый салон. – Я могу повести, если тебе нужно отдохнуть, – предложил новый член группы Максу.
– Все в порядке, – отрицательно покачал головой тот.
– Тогда скажи, когда захочешь поменяться. А пока я вздремну на заднем сиденье с Джо, лады? После вчерашних новостей заснуть толком так и не вышло, – зевая, сказал Эдди и начал вытягивать из рюкзака термоодеяло, но Лана достала теплый плед.
– Возьми лучше это. Он мягкий.
Пару секунд Эдди лишь таращился на плед, затем осторожно принял его, дождался, пока девушка займет свое место, закрыл за ней дверь и тихо признался:
– Там, на парковке, я сначала испугался, что вы и меня пристрелите, и Джо, и стащите все барахло. Но почти сразу допетрил, что вам можно верить. Что вы, это, не злые.
– Ты тоже не злой, – улыбнулась Лана смущенному собеседнику.
– Нет, мадам, не злой. Но, скажу я вам, мы все рисковали. Хоть я и чертовски этому рад. Спасибо за плед. – Эдди улегся на заднем сиденье, подогнув длинные костлявые ноги, и щенок устроился рядом с хозяином. – Большое вам спасибо, – добавил парень и закрыл глаза.
Сама Лана никак не могла уснуть. Она прокручивала в голове все, чему недавно научилась: закреплять цепи противоскольжения, готовить приличную еду из скудных припасов даже на убогой плитке. А еще – зажигать огонь и запускать двигатель силой воли.
Кроме того, они с Максом постепенно развивали способность двигать предметы на расстоянии. Как тогда, когда пришлось поднимать пролет моста и сдерживать машины преследователей.
Раз Лана освоила все это, то сможет научиться и другим вещам – всему, что потребуется.
Если прогноз Макса сбудется, то она использует все свои способности, волю и интеллект, чтобы сделать все необходимое для обеспечения безопасности. Кроме того, на заднем сиденье посапывали собака и ее хозяин, а значит, начало новому сообществу уже положено.
– Я люблю тебя, Макс.
– И я тебя люблю. Попробуй поспать. Впереди еще долгий путь.
– Я отдохну вместе с тобой. Вдруг понадобится моя помощь.
– Когда мы найдем безопасное место – а это обязательно произойдет, – ты выйдешь за меня замуж?
– Да, – отозвалась Лана, дотрагиваясь до щеки возлюбленного.
Солнце все выше поднималось в небесах, прогоняя тьму и наполняя путников надеждой.

* * *

Чтобы добраться до железнодорожной станции на Тридцать третьей улице, потребовалось больше времени, чем Арлис рассчитывала. По дороге пришлось несколько раз останавливаться и искать укрытие. И каждый раз девушки успевали спрятаться лишь благодаря тому, что Фред издалека слышала шум двигателей, шаги или выстрелы.
Наверное, все дело было в чутких ушах феи.
В районе Таймс-сквер, когда-то оживленном, процветающем и ярко освещенном, огромные экраны и цифровые рекламные вывески теперь угрожающе нависали над тротуарами и казались черными дырами, ведущими в неизвестность. Горизонтальная вспышка света внезапно рассекла небо чуть южнее Геральд-сквер и резко обрисовала царящее вокруг безумие: повсюду валялись обломки витрин, обгорелые остовы машин, автобусов и грузовиков, и тела – будто великан рассыпал мусор по улицам. Там и тут в поисках еды бродили взъерошенные псы с дикими глазами.
Кто-то или что-то зловеще расхохоталось.
Кто-то или что-то испустило отчаянный крик.
Арлис схватила Фред за руку и побежала, пока можно было хоть немного рассмотреть путь в странном красноватом мерцании, повисшем в воздухе после яркой вспышки. Возле входа в темный тоннель они остановились, чтобы перевести дыхание и побороть панику.
Арлис напомнила себе о необходимости сохранять спокойствие, чтобы выжить.
Спутница, может, и обладала крыльями и собачьим слухом, но казалась слишком жизнерадостной и легкомысленной, чтобы проявлять осторожность.
– Фред, неизвестно, кто или что обитает в тоннелях. Нам придется долго идти пешком без возможности выбраться на поверхность. У меня есть пистолет, но я никогда раньше ни в кого не стреляла.
– Мне кажется, лучше и не стрелять.
До девушек вновь донесся ужасный крик, который заставил Арлис вздрогнуть от страха.
– Если придется защищаться, то я непременно это сделаю. Нужно идти как можно быстрее, но при этом осторожно, так что держи свои невероятные уши открытыми.
– Кстати, я еще и в темноте отлично вижу.
– Еще лучше! Будем держаться вместе, как по пути сюда.
Арлис достала фонарик и направила луч вниз, на ступени, а потом в последний раз оглянулась на угол магазина «Мейсис» и с грустью подумала, что больше никогда не увидит праздничного парада, не побывает на распродаже.
Ни здесь, ни на любой другой улице города уже не следует ждать чудес.
– Идем.
Собрав волю в кулак, Арлис зашагала вниз по лестнице, ведущей в тоннель. Каждая ступенька приближала ее к зияющей темноте, и сердце билось все сильнее и громче.
Что она, успешная журналистка новостного канала, забыла здесь? Что мог забыть здесь любой здравомыслящий человек?
– Ты что-нибудь слышишь? – шепотом поинтересовалась она у Фред.
– Ничего. Можно идти дальше.
Они пересекли зал, где кромешную темноту разгонял лишь луч света от их фонаря, и перепрыгнули через турникеты.
– Всегда хотела так сделать, – тихий голос Фред эхом отразился от стен. – Ради забавы, а не чтобы сэкономить.
Арлис прижала палец к губам, призывая к тишине, и обвела фонариком помещение, опасаясь увидеть наваленные на платформе и путях тела. Или, еще хуже, живых людей, готовых напасть.
Ничего не обнаружив, она направилась к тоннелю под знаком «На Хобокен».
Выйдя на станцию, Арлис внимательно осмотрела железнодорожное полотно в обоих направлениях и платформу напротив. Везде было пусто, так что сердцебиение постепенно пришло в норму. Но им с Фред еще предстояло путешествие в глубь темных тоннелей.
«Возвращаться поздно, – подумала Арлис. – Как только мы двинемся в путь по – ха-ха – путям, свернуть будет некуда».
– Идем, – вздохнула она, затем села, спустив ноги с платформы, и спрыгнула вниз. Она предусмотрительно согнула колени, но приземление все же заставило болезненно охнуть.
Фред расправила крылья и спорхнула на пути легко, как перышко.
– Возможно, я смогла бы пролететь вместе с тобой на какое-то расстояние, – предложила она. – Хотя еще ни разу не пробовала переносить людей. Зато пару раз делала так с собаками, когда нужно было переместить их в приют для животных. Жаль, что не было времени туда заглянуть и взять с собой в дорогу милого песика.
Сама Арлис всегда боялась, что домашний питомец может наброситься на хозяина, как одно из тех одичавших животных, которые пожирали трупы на улицах города, а потому только порадовалась отсутствию шумного и опасного спутника.
– Ты помнишь про контактный рельс?
– Арлис, я, может, и недавно стала феей, но вот живу на свете уже двадцать один год, так что перестань меня опекать.
– Я чувствую за тебя ответственность.
– Из-за того, что поступила правильно и рассказала зрителям правду? Я очень гордилась этим и именно тогда поняла, что должна отправиться с тобой. Были знаки.
– Знаки? Ты о чем?
– Мы, люди с магическими способностями, пока не слишком организованы. И многие до сих пор лишь стараются разобраться в том, как работают новые силы. Некоторые даже сходят в процессе с ума либо обращаются к темной стороне. Так что мы в основном занимались тем, что старались создать безопасные районы и помочь нуждающимся людям, собакам, кошкам и другим животным, которые остались без хозяев. А еще пытались разобраться в происходящем, накладывая чары на магические шары или зеркала.
– Шары? Вроде тех, что используют гадалки на ярмарках?
– Наверное, в этих предметах с тех пор и копилась скрытая сила, но да, что-то вроде того. Разные вещи действуют по-разному. Так что мы с ведьмами поняли, что дела в городе обстоят гораздо хуже, чем сообщали в официальных источниках. Но насколько все плохо, разобраться не удалось, так как было очень много противоречивых сведений. Ты сама представляешь: многие лишь строят догадки, распускают слухи и все такое. Но стало ясно: впереди ждут темные времена. Именно поэтому мы старались вывезти людей из города, когда могли. А когда ты рассказала всем о том, что узнала, то я поняла: тебе тоже необходимо помочь.
Вдруг Фред резко остановилась и положила руку на плечо Арлис. Та тут же выключила фонарик, позволив фее указывать направление, пока они обе не вжались в стену.
Напуганная журналистка не задавала вопросов, только молча перехватила пистолет и вскоре расслышала вдалеке мужской смех и разговор, причем жестокие интонации подсказывали: незнакомцы не проявят ни капли снисхождения к девушкам.
– Ты видал, как корчился тот засранец?
Теперь Арлис увидела и свет: лучи двух фонарей рассекали темноту, постепенно приближаясь и становясь ярче. Периодически они скользили по стенам тоннеля.
Если ее или Фред заметят, наберется ли безобидная ведущая новостей смелости, чтобы выстрелить? Чтобы прицелиться и хладнокровно убить человека?
– Ага, и обоссался. Этот говнюк еще и обоссался, заметил?
– Пожалуй, надо загнать сюда еще одного. В тоннелях полно тупых придурков.
– Да ладно тебе. Они почти все сбрендившие. Уж лучше заставить их слететь с катушек от страха, а потом уже прикончить. И давай в этот раз развлечемся с теткой, но только не такой каргой, как здесь бродят, а посимпатичнее. Поимеем ее пару раз, а потом приколотим к путям и вскроем брюхо.
– Ну и больное у тебя воображение!
Снова взрыв смеха.
Арлис услышала шаги, увидела силуэты по ту сторону лучей света.
Заметили ли эти подонки их с Фред?
– Лучше раздобудем двух цыпочек. Не хочу получить попользованные остатки.
Свет от фонаря скользнул по стене в паре дюймов от лица Арлис, и она сжала рукоять пистолета.
Если бы два негодяя не увлеклись так обсуждением планов по изнасилованию, пыткам и убийству, то наверняка заметили бы спрятавшихся в нише девушек, но в итоге прошли мимо них, достаточно близко, чтобы протянуть руку и схватить. И двинулись дальше, не прекращая спорить о лучших местах для охоты.
– Я пока не научилась использовать свою магию в достаточной мере, чтобы остановить этих подонков, – прошептала на ухо Арлис дрожащая Фред. – Надеюсь, им встретится кто-то посильнее меня. Все, теперь они не могут нас слышать или видеть свет.
Доверяя чутью феи, журналистка включила фонарик.
А потом принялась считать шаги. Пятьдесят. Сто. Сто пятьдесят.
– Чувствуешь запах? – В этот раз Фред схватила спутницу за локоть, больно сжав пальцы.
– Ощущаю вонь мочи, блевотины и какой-то мускусный душок.
– Кровь. Много крови и… смерть. Но ни звука, ни движения.
Еще через двадцать шагов Арлис и сама почувствовала запах, который тут же узнала: точно так же пахли ее собственные волосы и пиджак после выстрела Боба. Затем свет фонарика выхватил какую-то груду на рельсах. Сбоку Фред издала приглушенный всхлип, но продолжала идти.
Вблизи стало ясно, что на путях лежит тело. Руки и ноги трупа оказались пригвождены к шпалам. В приоткрытом рту на обмякшем лице виднелись сломанные зубы. Кровь из распоротого живота растеклась темной блестящей лужей.
Когда Фред опустилась на колени рядом с ним, Арлис потянула ее дальше, стараясь отогнать приступ тошноты.
– Нужно идти. Он уже мертв. Мы ничего не можем для него сделать.
– Я могу прочитать молитву, чтобы его душа обрела покой. Хотя бы это я могу сделать.
Арлис выпрямилась и встала рядом, крепко сжимая пистолет. Теперь она не задавалась вопросом, сумеет ли выстрелить в другого человека. Не после того, как увидела, что способен сотворить этот человек с мальчишкой, которому едва исполнилось двадцать лет.
Еще как сумеет, черт бы ее побрал!

Глава 9

Фред встала и прерывисто вздохнула, а потом сказала со слезами в голосе:
– Он был даже моложе меня.
– Жаль… – Арлис оборвала сама себя. Сожаления ничего не исправят. – Надо идти дальше.
– Знаю. А еще знаю, что теперь для погибшего ничто не имеет значения, но все равно мне тоже жаль оставлять его одного в темноте. Ты ведь это собиралась сказать?
– Но придется так поступить. Возьми фонарик, – попросила Арлис, твердо намереваясь больше не выпускать из рук пистолет. – Наверняка в тоннелях полно других подонков вроде тех двоих. Если что-то услышишь, то мы сразу спрячемся. Если это не поможет, будем сражаться. А если драка обернется для меня плохо, – она на ходу обняла Фред за плечи, – то немедленно уноси ноги…
– Я тебя не брошу! – Даже в темноте чувствовалось, что миниатюрная спутница пылает от возмущения.
– Если лишь одному суждено выбраться, что ж, так тому и быть. Тогда отправляйся на перекресток Парк-авеню и Первой улицы в Хобокене. Нужно оказаться там в три часа ночи. Моего информатора зовут Чак. Доберись до него и расскажи, что случилось.
– Я могу использовать магию. Я еще только учусь, но уже кое-что умею.
– Используй что придется, только обязательно доберись до Чака. Если он не появится в условленном месте до пяти часов утра, то найди убежище и спрячься. А потом разыщи других подобных тебе и убегай вместе с ними из города.
– Ты бы бросила меня здесь одну?
– Да.
– Ты лжешь. Я слышу это по голосу. Мы обе сумеем добраться до Чака. Старайся думать о хорошем, о свете, иначе тьма одержит верх.
Арлис ничего не ответила, но про себя подумала, что следует, наоборот, готовиться к худшему, невообразимо худшему, чтобы не остаться во мраке навсегда.
Они продолжили путь, освещая дорогу фонариком, пока не оказались на развилке. Мускусный запах усилился, сопровождаясь удушающей вонью мочи и рвоты. А еще крови.
Арлис почти решила, что притерпелась к ужасному зловонию, когда луч света упал на темную лужу, от которой тянулась дорожка следов. Но все стало еще хуже, когда Фред вскинула фонарик к стене, где тянулась надпись:

НЬЮ-ЙОРК ПРИНАДЛЕЖИТ НАМ!
МАРОДЕРЫ

Кровавые буквы служили предупреждением и демонстрировали триумф безнаказанности. Как и череп с содранным скальпом, установленный под надписью.
– Это послание от таких, как те двое негодяев, которых мы встретили раньше, – прошептала Фред. – Некоторые из них объединились с Темными Уникумами. Они охотятся на людей и таких, как я. Не знаю зачем.
– Думаю, просто так, потому что могут… Ай! – Арлис резко вскрикнула и отшатнулась.
– Это всего лишь крыса, – прокомментировала Фред, провожая взглядом улепетывающего грызуна. – В тоннелях их много. Не бойся, они не причинят тебе вреда.
– Моя личная фобия, – пояснила Арлис, пытаясь справиться с приступом леденящей кровь паники и подступающей тошнотой. Наверняка эти мерзкие твари почуяли труп парня на путях. – Нельзя останавливаться.
Но уже через несколько ярдов они с Фред снова застыли на месте, рассматривая вагон, перегородивший дорогу. Снаружи его покрывали граффити, словно какая-то извращенная пародия на фреску: череп и пугающие надписи: УБИВАЙ! НАСИЛУЙ ШЛЮХ! А еще схематичное изображение мужчины с огромными гениталиями, который тащил за волосы обнаженную женщину.
Но хуже всего оказалось жуткое зловоние. Арлис видела его причину сквозь приоткрытую дверь вагона: целый склад разлагающихся трупов.
И целая стая крыс.
– Уже слишком поздно молиться за упокой их души, – сказала напуганная журналистка, оттаскивая Фред.
В этот раз вскрикнула уже рыжеволосая фея, когда в дверном проеме внезапно возникла темная фигура, в которой с трудом можно было опознать мужчину. Его лицо покрывали кровавые пятна, клочковатая борода торчала на подбородке. Безумные глаза наполовину скрывались за перепачканными очками, а длинный плащ, измазанный засохшими и свежими пятнами, мешком висел на костлявом теле.
Обитатель вагона держал в руке нож, весь красный от крови, и улыбался.
– Это место мое! Вы его не получите! И мертвецы тоже мои! Убирайтесь, иначе я вас спалю!
Арлис вскинула трясущуюся руку с зажатым в ней пистолетом, а второй схватила запястье Фред.
– Не нужно нам твое место. Мы просто идем мимо.
– Больше некуда идти! Настал конец света! Сначала раздражение, потом огонь. Смотрите. – Мужчина вытянул грязную руку, ногти на которой загибались, словно когти. Над ней вспыхнул шар пламени размером с мяч для гольфа. – Я – конец света! – дико расхохотался безумец, швыряя в девушек сгусток огня.
Арлис почувствовала, как волна жара пронеслась рядом с лицом, и услышала шипение, с которым шар врезался в стену позади.
– Некуда идти! – закричал мужчина вслед девушкам. Они же бежали прочь со всех ног. – Остался только ад.
Еще один огненный шар врезался в землю позади Арлис. Она лишь увеличила скорость, таща Фред следом, пока не споткнулась обо что-то на рельсах и на секунду едва не лишилась сознания, когда ощутила ужасное скольжение гнилой плоти под ногой. И почувствовала, как по спине, по рукам царапают коготки крыс.
– Сними их с меня! Сними! – Арлис покатилась по земле, угодив рукой в останки того, что раньше было человеческим существом. Затем с усилием встала, опираясь на ладони и колени. – Они бегают по мне! – вопила она, хлопая по ногам, по телу, и отшатнулась, когда Фред попыталась прикоснуться к ней.
– Все хорошо. Они уже убежали, – успокаивала миниатюрная фея, обнимая Арлис.
Та почувствовала головокружение и снова упала. Ее вырвало.
– О боже, боже, боже. Неужели это все происходит на самом деле? Как такое возможно? – Арлис с трудом поднялась на колени и принялась утирать лицо. Потом осознала, в чем перепачканы перчатки, тут же сняла их и отбросила, вновь ощутив тошноту. На ощупь доползла до стены и села, привалившись к ней спиной. Сердце молотом стучало в груди.
– Ты слишком часто дышишь. Так можно перенасытить кислородом легкие. Арлис, попробуй замедлить дыхание, пожалуйста.
Она хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но, почувствовав головокружение, заставила себя задержать дыхание и медленно выдохнуть.
– Я не могу потерять сознание. Не здесь. Не сейчас.
– Мне следовало светить под ноги. Прости, это я виновата.
– Нет. – Несмотря на головокружение, давление в груди ослабло. – Никто не виноват. Нужно идти. Вот только я уронила пистолет. Надо его отыскать. Он нам потребуется.
– Ты оставайся здесь и отдышись, а я поищу.
Арлис кивнула. От нее будет мало пользы, пока ноги трясутся, а в ушах звенит. Так что она закрыла глаза, приказала себе не думать о произошедшем и сосредоточилась на медленных вдохах и выдохах. А затем услышала, как вскрикнула Фред, и начала подниматься, хотя ноги все еще ходили ходуном.
– Все в порядке. Я нашла пистолет. Просто оставайся на месте. Я тебя вижу. Помнишь про ночное зрение? И теперь у нас снова есть фонарик. Я выронила его, но опять обнаружила. – Малышка Фред торопливо приблизилась и погладила Арлис по щеке. – Можно сделать небольшой привал.
– Нет. – Она покачала головой, стиснула зубы и решительно встала, но была вынуждена опереться рукой о стену, когда голова снова закружилась, а желудок подпрыгнул к горлу. – Нужно идти дальше и скорее отсюда выбираться. Дай пистолет.
Фред осторожно положила оружие на протянутую ладонь спутницы.
– Я вся покрыта… – начала та.
– Может, у меня получится все исправить. Попытка не пытка.
– Сначала нужно убраться подальше от сумасшедшего, который бросает огненные шары. Я могу идти.
Арлис сосредоточилась на том, чтобы переставлять ноги: сначала одну, потом другую. Потом подумала, не снять ли пальто, на которое наверняка пришлась основная масса гнили, но решила сначала уйти подальше от опасного соседа.
– Что-то приближается, – едва слышно выдохнула Фред на ухо Арлис. – Что-то плохое.
Она выключила фонарик и в полной темноте потянула спутницу вдоль стены, пока они обе не втиснулись в одну из узких ниш.
– Что ты делаешь?
– Приближается нечто по-настоящему плохое. И оно обладает темной магией. Я попытаюсь нанести маркером на стену защитные символы, если сумею их вспомнить. Молчи и затаи дыхание. Не шевелись. И молись, чтобы все сработало.
Вжимаясь в стену, Арлис увидела приближающийся свет. Вот только он был черным. И все же испускал сияние. А еще двигался вдоль потолка тоннеля.
В центре темного мерцания стали заметны очертания фигуры: по воздуху летел мужчина с угольно-черными волосами и в таком же черном плаще, который развевался за спиной, будто крылья. На руках у магического существа лежала женщина, чьи руки, ноги и голова безвольно болтались, а обнаженное тело покрывали царапины, раны и даже следы от зубов.
Когда мужчина приблизился, стало заметно, что его глаза светятся красным.
Как только он пролетел мимо, Арлис едва не выдохнула от облегчения, но черное существо вдруг остановилось, зависнув в воздухе, и начало оборачиваться, обводя темноту горящими, как уголья, алыми глазами.
Но тут женщина на руках у незнакомца застонала, и он тут же сосредоточил внимание на ней.
– Значит, еще не сдохла? Так даже лучше. – Улыбнувшись, он полетел дальше, и вскоре черный свет исчез во мраке тоннеля.
Арлис набрала в грудь воздух, чтобы заговорить, но Фред тут же зажала ей рот. Они простояли так в темноте и тишине еще целую минуту.
– Я не представляю, на каком расстоянии он может нас увидеть или услышать.
– Что… Что это было?
– Думаю, колдун. Сама не знаю. Что-то злое. И по-настоящему темное. Та женщина была еще жива, Арлис. Но я не смогла ей помочь. Моих способностей не хватило бы.
«А у кого бы хватило?» – задумалась журналистка, но спросила вслух:
– Почему он нас не заметил, не почувствовал присутствия? Из-за символов?
– Скорее всего, они помогли. Но нужно быстрее уходить отсюда. Мне кажется, защитный барьер скрыл нас, да и пахла ты…
– Смертью.
– Ага. Это тоже послужило своеобразным щитом.
– Тогда, пожалуй, стоит оставить его при себе. О, слава богу! Рельсы наконец-то ведут вниз. Мы спускаемся под реку.
Уклон оказался крутым и опасным, что замедляло продвижение.
Еще до входа в тоннели Арлис знала, что оттуда будет трудно выбраться, но все же не до конца верила, что там может твориться такое. Теперь же она боялась новой встречи со здешними обитателями и хотела как можно скорее дойти до конца и опять оказаться на воздухе, не пропитанном запахом разложения и смерти.
– Уже недалеко. Хобокен совсем близко. – Как ни странно, при этих словах опасения Арлис лишь удвоились. – После развилки будет выход к месту назначения. А пути уже поворачивают, видишь? Так что начинай высматривать платформу…
Они появились из ниоткуда.
Арлис услышала крик Фред одновременно с пониманием, что кто-то – или что-то – оттаскивает их друг от друга. Затем почувствовала, как на талии сжимается чужая рука, и оказалась в воздухе.
– От суки несет, как от помойки! Но одета, как стильная штучка.
Когда одну из грудей Арлис стиснула чья-то ладонь, девушка удержала пистолет в руке исключительно силой воли.
– Тащи их наверх! Разденем и полюбуемся на добычу.
Девушка забилась в лапах мерзавца, ударила вслепую локтем и попыталась лягнуть противника, но застыла, когда ощутила приставленное к горлу лезвие и струйку крови от пореза.
– Слышь, я предпочту трахнуть тебя разок живой, но могу и с трупом поразвлечься. Что предпочтешь, сучка?
– Если я буду дышать, то смогу неплохо тебя ублажить, – произнесла Арлис, закрывая глаза.
– Отличный выбор. – Мужчина рассмеялся и провел языком по уху жертвы.
Она постаралась не двигаться и сделать вид, что покорилась.
Чуть поодаль Фред испустила высокий и даже отчасти мелодичный вопль, который эхом заметался между стен. Ему вторил жестокий хохот насильника. Арлис с трудом выдавила смешок и повернулась, словно собиралась обнять своего противника. А потом приставила пистолет к его паху и выстрелила. И еще раз. И еще.
Мужчина взвизгнул и повалился на спину. Его нож сверху донизу распорол рукав пальто Арлис.
– Какого хрена? Порешу тварь! Обеих тварей!
Арлис навела пистолет на звук голоса, но не спустила курок, опасаясь задеть Фред.
– Эта сучка меня ранила. Отстрелила яйца к чертовой бабушке! Прикончи их обеих!
Арлис со всей силы пнула по запястью подонка, который пытался схватить ее за лодыжку, потом наступила ему на руку и с наслаждением выслушала новый вопль, огласивший тоннель.
– Беги! Беги, Арлис!
Раздался ужасный звук врезающегося в плоть кулака и приглушенный стон Фред.
Журналистка попыталась думать здраво. Она не могла выстрелить, но была в состоянии драться. Когда она собралась наброситься на второго негодяя, тоннель залил яркий, ослепительный свет.
Пришлось прикрыть глаза ладонью. Сквозь навернувшиеся слезы Арлис разглядела, как Фред старается уползти от насильника, который нависает над ней, невидяще разрезая воздух ножом и протягивая свободную руку к кобуре на поясе.
Не раздумывая ни секунды, Арлис выстрелила. И еще, и еще, и еще, даже после того, как мужчина рухнул на землю, а при нажатии на курок стали слышаться только щелчки.
– Хватит! Пожалуйста, прекрати! Стой! Ты делаешь им больно. – С белым как мел лицом, на котором наливался огромный синяк, Фред ползла к спутнице. – Пожалуйста, помоги мне.
Эти слова наконец пробились к сознанию Арлис, и она поспешила к рыжеволосой фее, опуская пистолет.
– Что я могу сделать?
– Все в порядке. Я в порядке. Слишком ярко!
После фразы Фред свет ослаб, смягчился, позволяя разглядеть десятки крошечных огоньков, танцующих в воздухе.
– Что… Что это?
– Это феи, как и я. Только маленькие. – Фред с трудом встала, опираясь на Арлис. – Я их позвала. Сама не подозревала, что так умею. Они явились на помощь.
За спиной девушек первый из напавших застонал и потянулся к ножу неповрежденной рукой. Арлис заставила себя приблизиться к подонку, поднять измазанное в ее собственной крови лезвие. Затем вытерла его и задумалась, не прикончить ли раненного, но еще опасного противника. От охватившей ее жажды убийства девушка поморщилась и вместо этого наступила на здоровую руку стонущего мужчины, не испытав ни малейшего сожаления. Оставив его корчиться и вопить от боли, Арлис подошла к мертвецу, забрала его пистолет и нож и засунула оружие в боковой карман рюкзака.
– Ты можешь идти дальше? – спросила она у Фред.
– Да.
– А бежать?
– Меня ударили по лицу, а не по ногам.
– Вполне возможно, что эти подонки здесь не одни. До нашей станции осталось совсем немного, но думаю, лучше поторопиться. Фонарик не потеряла?
– Нет, – отозвалась Фред, подбирая его с земли и засовывая в рюкзак. – Но он нам пока не понадобится. Малютки могут проводить нас.
– Еще лучше. Тогда двигаемся дальше, да побыстрее.
Арлис пришлось подстраиваться под более короткие шаги низенькой спутницы, но та поддерживала довольно приличный темп.
– Ты меня не бросила, хотя обещала.
– Полагаю, ты была права: я обманывала. – Пытаясь подавить ужас от произошедшего, Арлис смотрела прямо перед собой на пути, освещенные огоньками фей.
– Тебе пришлось забрать чужую жизнь, чтобы спасти меня.
Не снижая скорости, ведущая новостей задумалась о ярком, ослепительном сиянии, на фоне которого ее поступок казался еще более черным и злым.
Добравшись до платформы на станции Хобокен, Фред взлетела и помогла вскарабкаться наверх Арлис. Той отчаянно хотелось как можно скорее отмыть лицо, оттереть от гнили руки, сбросить выпачканное пальто. Да и жжение в предплечье намекало, что лезвие насильника распороло не только ткань. И все же выбраться на воздух хотелось сильнее.
Вдалеке послышался звук приближавшихся голосов. Не желая выяснять, кому они принадлежат: друзьям или врагам, Арлис потянула спутницу в сторону лестницы, ведущей наружу.
Танцующие огоньки покружились над головами девушек, а потом упорхнули прочь.
– Они вернутся, если потребуется, – заверила Фред. – Они или другие.
– Лучшая группа поддержки в мире, – произнесла Арлис, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Нужно найти место, где можно отмыть руки и лицо. Мне… Мне необходимо хоть на секунду оказаться в безопасности, иначе я расклеюсь прямо здесь и сейчас.
– Мы обязательно отыщем подходящее место, не беспокойся. А сейчас обопрись на меня, – мягко предложила Фред, обвивая рукой талию подруги.
– Ты тоже ранена. Нужно приложить к синяку лед, или замороженный горошек, или кусок сырого мяса. Ты не в курсе, это на самом деле помогает?
– Не имею ни малейшего представления. Никто раньше не бил меня по лицу. И это, оказывается, ужасно больно. В смысле, в момент удара. Сейчас уже почти ничего не чувствуется.
Пока беглянки хромали вдоль улицы, Арлис молилась про себя, чтобы им никогда больше не пришлось драться. Она не думала, что сумеет снова наскрести достаточно смелости, чтобы столкнуться с последствиями как победы, так и поражения.
Девушки остановились перед магазином с заколоченной витриной и запертой на замок дверью.
– Держу пари, внутри есть уборная для сотрудников, – задумчиво произнесла Фред, разглядывая запор на створке. – А может, и чистая одежда. Пожалуй, сменить пальто тебе бы не помешало.
– Но как мы попадем внутрь? Без инструментов замок сбить вряд ли выйдет.
– Феи, особенно опытные, умеют проникать в запертые помещения. Вдруг и у меня получится? Нужно только найти и удержать… – Фред закрыла глаза и соединила лодочкой ладони, будто планируя собирать в них дождевую воду. Затем расправила крылья, которые тут же слабо замерцали. – Отыщи внутри себя свет, – пробормотала фея, – удержи его. Призови. Предложи задачу. Явитесь ко мне, дети воздуха и солнца, лесов и цветов. Помогите открыть замок, чтобы мы могли войти.
Почти не ощутив удивления, Арлис услышала, что запоры и засовы щелкнули и упали.
Несмотря на синяки и покрывавшую ее грязь, Фред воспарила в воздух и победно воскликнула:
– У меня получилось! Я в первый раз справилась самостоятельно!
– Ты просто чудо, Фред. – Арлис осторожно потянулась к двери и добавила: – Но все равно лучше держись позади на всякий случай.
Она вошла внутрь, высоко держа пистолет, а рыжая фея сотворила огонек.
Без сомнения, магазин подержанной одежды уже разграбили, но следов вандализма и разгрома не наблюдалось.
– Внутри никого нет, – сказала Фред, аккуратно закрывая за собой дверь и запирая на засов. – Я бы почувствовала. С теми двумя, которые напали недавно, чутье подвело, так как мы, ну, воняли. Меня тошнило от запахов, и обоняние притупилось, понимаешь?
– Конечно. Давай проверим, можно ли здесь умыться и привести себя в порядок.
Девушки принялись бродить по магазину. Фред с любопытством вертела головой по сторонам и периодически тянулась что-то потрогать, но останавливалась, вспоминая про испачканные в крови руки.
– Никто не вломился внутрь и не разгромил помещение.
– Может, люди в Хобокене более цивилизованные? Либо же поспешили убраться из города. Либо отсиживаются в безопасных убежищах. Чак наверняка так и поступил.
– Я почти забыла про него.
– Лучше надейся, что он посмотрел сегодняшний выпуск новостей. Сюда! Сзади есть небольшая уборная.
– Ура! Мне так хочется в туалет!
Фред торопливо стянула штаны и уселась на унитаз.
Арлис же направилась к небольшой раковине, внутренне готовясь к ужасному зрелищу, и заглянула в круглое изящное зеркало.
Все оказалось даже хуже, чем она себе представляла. Лицо покрывали красные разводы, волосы склеивала запекшаяся кровь. Пальто тоже покрывали мерзкие на вид пятна. Девушка снова почувствовала приступ дурноты, но усилием воли сглотнула подступавший к горлу ком. Затем скинула рюкзак и верхнюю одежду.
– Может, мне удастся все отчистить.
– Даже если так, я не хочу…
– Понимаю. Тогда я вынесу запачканные вещи и найду для тебя что-нибудь подходящее на смену. Думаю, что сумею избавиться от грязи с помощью магии, а не воды и мыла. Попробую, когда ты здесь закончишь. А еще, э-э, Арлис, твои штаны тоже не помешает снять.
– Знаю.
– Я выброшу пальто наружу, чтобы… Ой, у тебя на руке порез! И кровь идет!
– Ничего особенно серьезного. – Арлис заставила себя осмотреть рану, стянув испорченную блузку.
– Я не могу исцелить порез. В смысле, магически. Но нужно найти аптечку, обработать его и забинтовать.
– Ничего серьезного, – повторила Арлис и сумела выдавить улыбку, несмотря на дрожащие губы. – Сама знаешь, как говорят в таких случаях.
– Это просто царапина?
– Точно. Всего лишь поверхностная рана.
С этими словами Арлис повернула кран, с облегчением выдохнув, когда полилась вода, затем выдавила на ладонь жидкое мыло с лимонным ароматом и начала оттирать грязь.
Отмыла руки, не обращая внимания на жжение в тонком порезе. Потом разделась до нижнего белья и принялась отмывать ноги. Закончив с этим, засунула голову под кран, намочила волосы, намылила и прополоскала, снова намылила и прополоскала, пока вода не стала стекать чистой.
После этого Арлис уселась на холодный пол и залилась слезами, не обращая внимания на капли, бегущие с кончиков мокрых прядей.
– Прости, что так долго… О боже… – Снова чистая и источающая ароматы весеннего леса, в помещение впорхнула Фред. Но увидев состояние подруги, опустила стопку сменной одежды на пол, упала на колени рядом и обняла Арлис.
– Я убила человека, – сквозь рыдания выговорила та. – Убила его. А может, и их обоих.
– Ты спасла меня. И себя тоже.
– Я не узнаю наш мир. И не знаю, как в нем жить.
– Не думаю, что хоть кто-то это знает. Поэтому мы должны поддерживать друг друга. Ты очень сильная и смелая. Я считаю, этому миру необходимы такие люди, как ты. И как я.
– Я просто устала. Так устала.
– И я тоже. Давай ты переоденешься и мы обе немного отдохнем. Моя интуиция подсказывает, что здесь безопасно. А до трех часов ночи еще полным-полно времени.
– Ага.
– Но сначала нужно обработать и забинтовать рану. Я нашла аптечку.
– А для твоего синяка нужно раздобыть лед.
– Мне не удалось найти ни его, ни замороженный горошек, ни кусок мяса. Может, у Чака будет что-то из этого. Зато в аптечке есть обезболивающее. Это должно помочь.
После того как Фред забинтовала порез, Арлис натянула теплые черные легинсы. Потом свернула джинсы, которые стажер предложила в качестве альтернативы, и засунула в рюкзак. Не помешает иметь смену одежды. После этого накинула через голову футболку и завершила наряд черной толстовкой.
Снова почувствовав себя почти человеком, Арлис принялась разглядывать принесенные варианты пальто и курток.
– Это очень красивое. И из кашемира. – Она подняла темное полупальто, похожее на бушлат.
– И отлично будет на тебе смотреться.
– Да уж, сейчас мода меня волнует в последнюю очередь.
– Когда ты снова начнешь выходить в эфир с новостями, то захочешь выглядеть стильно.
– Обожаю твой неизменный оптимизм. – Арлис примерила пальто и обнаружила, что оно идеально подходит по размеру. Затем сняла его, свернула, положила на пол и уселась сверху. После этого приняла у Фред банку с газировкой и яблоко, вздохнула и принялась есть. Спустя пару минут она прервалась, недоуменно наблюдая за действиями спутницы, и спросила: – Чем ты занимаешься?
– Пишу записку для хозяев магазина на случай, если они вернутся. Перечисляю, что именно мы взяли, прикрепляю бирки и сообщаю, что, как только мир снова станет вменяемым, мы компенсируем ущерб. И в конце добавляю подпись: Арлис и Фред приносят вам свои искренние благодарности.
– Ну точно, ты настоящее чудо, – прокомментировала журналистка, вытянувшись во весь рост на полу и подложив свернутое пальто под голову. – Отдохнем полчаса, а потом отправимся в путь. – С этими словами Арлис установила будильник на телефоне. – А если Чак не появится в условленном месте, то вернемся сюда и подумаем, что делать дальше.
– Полчаса, поняла.
Но Арлис не услышала ответа, потому что уже провалилась в глубокий сон.
Спустя тридцать минут обе девушки проснулись, чувствуя себя даже хуже, чем до этого. Но уже через сорок минут они вышли на улицу и направились к месту встречи.
– Не везде люди вели себя цивилизованно. – Арлис обвела рукой магазин, ресторан, рынок – все они выглядели разоренными.
– Не думаю, что в этом районе осталось много народу. Воздух почти неподвижный. Надеюсь, они добрались до безопасных мест.
Но Арлис предполагала, что, по крайней мере, в некоторых заколоченных и запертых домах находились мертвецы.
На месте встречи девушки оказались почти на двадцать минут раньше оговоренного времени.
– Может, найдем пока менее открытое пространство и спрячемся? – предложила Арлис.
– Слишком поздно.
Услышав донесшийся из темноты голос, она резко обернулась и наставила пистолет в том направлении.
– Эй, эй, полегче, Энни гребаная Оукли! Это же я, Чак.
На этот раз она узнала голос. Парень вышел из тени, подняв руки вверх и растянув губы в привычной широкой ухмылке.
– Чак. – Арлис опустила пистолет и сглотнула, потратив несколько секунд, чтобы побороть вновь навернувшиеся слезы. – Ты пришел раньше.
– Ага, ты тоже. И привела с собой компанию.
– Это Фред. – Защитным жестом Арлис приобняла рыжую стажерку. – Без нее я бы ни за что не добралась сюда.
– Отлично, могу поспорить, история мировая. И не терпится ее послушать. Но давайте сначала доберемся до убежища. Последнюю неделю в этом районе довольно спокойно, но никогда не знаешь, кто вдруг выскочит, верно?
– Да уж, ты и не представляешь, насколько верно.
– Очень приятно с тобой познакомиться. – Фред протянула Чаку ладонь.
– А я тебя видел! – воскликнул хакер, пожимая девушке руку. – Ты вела прогноз погоды последние несколько недель. Кстати, отлично справлялась. Тут недалеко идти. – Он быстро зашагал по улице, указывая направление. – Я бы назначил встречу и ближе, но поставил песню Синатры и поймал вдохновение.
– Все вышло отлично.
– Я знал, что ты догадаешься. Вот только не думал, что все полетит к чертям уже сегодня.
– Прости.
– Э, даже не парься. Ты поступила так, как сочла нужным, и новости вышли настоящими. Блин, аж до дрожи настоящими. Как бы там ни было, я рад тебя видеть. Люблю работать в спокойной обстановке, но в последнее время даже на мой вкус тишина здесь слишком мертвая. Оценили каламбур, а?
– Нужно выбираться отсюда, Чак. Я имею в виду из города. Обитатели тоннелей слишком близко и в любой момент могут выбраться на поверхность.
– Погоди, ты хочешь сказать, вы явились сюда по путям железной дороги? – Хакер остановился и уставился на спутниц, приоткрыв рот от изумления. – Блин, да у вас обеих нервы просто стальные. Я не сунулся бы туда за все деньги мира.
– Думаю, я бы тоже не решилась, если бы знала, что там творится. Но оставаться здесь нельзя.
– Да я так и понял. Уже давно работаю над планом побега. Нужно только закончить пару дел. К завтрашнему полудню должен управиться. Да и потом, судя по вашему виду, вам не мешало бы как следует выспаться. Пришли. – Чак остановился на углу кирпичного четырехэтажного здания. Старого и выделяющегося на фоне остальных. – Нам в подвал.
– Даже не сомневалась, что ты живешь в подвале. В этом доме еще кто-то остался?
Чак отрицательно покачал головой, вытащил связку ключей и принялся отпирать замки. Затем вошел в коридор и набрал на встроенной панели код.
– Все либо сбежали, либо умерли. Это здание принадлежит моему дяде. А сам он живет в крутом особняке на Лонг-Айленде. Вернее, жил. Старик скончался еще в первую неделю.
– Соболезную. – Фред сочувственно погладила Чака по плечу.
– Мировой был дядька. Свет, – громко скомандовал хакер, и по всему помещению зажглись лампы. – Обожаю свои игрушки.
– Заметно.
Арлис осмотрелась по сторонам. Огромный, обставленный по последнему слову техники подвал больше походил на главный офис какой-нибудь современной интернет-компании. Везде мигали мониторы, компьютеры, коммуникационные системы, серверы. В дальнем конце помещения находилось сразу несколько столов с клавиатурами и вращающимися креслами, а всю стену занимал огромный экран. Отдельно стоял большой кожаный диван.
Один из углов был отведен под кухню с поверхностями из нержавеющей стали и стойками с бытовой техникой.
– Спальни там. – Чак указал направление. – Я ими почти не пользуюсь, так что располагайтесь. Каждая комната с отдельной ванной. Но, если что, уборная есть и здесь, поближе.
– Ты, должно быть, очень богатый, – прошептала Фред, которая завороженно бродила по подвалу, с любопытством крутя головой по сторонам и выглядя слегка ошарашенной.
– Дядя был, ага. Но что значат деньги по нынешним временам? Думаю, теперь богачом можно назвать любого, у кого есть запас продуктов и крыша над головой. Так что мы сейчас просто купаемся в роскоши. Хотите есть?
– Я – нет, – отозвалась Арлис, устало потирая глаза.
– Может, тогда баночку пива, чтобы скрасить беседу?
– Не сейчас. Я едва в состоянии держаться на ногах и предпочла бы сначала немного отдохнуть, хорошо? – Вместо ответа хозяин подвала махнул в сторону спальни. Арлис побрела в указанном направлении, но на полпути обернулась. – Спасибо, Чак.
– Эй, хакеры – самые крутые приятели в мире. Иди поспи, а поболтаем позже.
– Ей просто необходимо побыть в тишине и отдохнуть, – прокомментировала Фред, наблюдая, как подруга скрывается в комнате, а потом улыбнулась Чаку. – А вот я не возражаю против пива.
– Без проблем.
– И могу немного рассказать о том, что с нами произошло. Чтобы Арлис не пришлось об этом вспоминать, если она не захочет.
– Этот диван очень удобный, так что я в основном сплю на нем. Садись. Сейчас принесу пива и закуски. Думаю, чипсы и соус подойдут.
– Арлис тебя очень ценит и целиком тебе доверяет. Теперь понимаю почему. – Вздохнув, Фред скинула на пол рюкзак, сняла пальто и опустилась на кожаный диван. – А у тебя найдется лед? Там, в тоннеле, были мужчины, которые пытались… Один из них ударил меня.
– Многие люди – настоящие засранцы, – сказал Чак, внимательным взглядом осмотрев лицо девушки, на котором наливался огромный синяк. – Именно поэтому я предпочитаю уединение.
– Но хороших людей гораздо больше.
– Может, и так. Сейчас все принесу, рыжик. Лед, пиво, чипсы, соус.
– А соус острый?
– Обжигающий.
– Мой любимый.

Глава 10

С бессменным Максом за рулем группа путников пересекла реку Саскуэханна. Они держали путь на запад. Цепи противоскольжения вгрызались в снег сначала в дюйм толщиной, затем в два.
Машина ехала по Четыреста четырнадцатому шоссе, по сельской местности, оставляя позади разбросанные там и тут коттеджи и маленькие фермы на покатых холмах. Лес постепенно становился все гуще. Пару раз, пока Эдди дремал на заднем сиденье, Макс с Ланой выходили и отодвигали на обочину брошенные автомобили, загораживавшие извилистую дорогу.
– Может, пора найти место для привала? – в одну из таких остановок предложила девушка. – Ты ведешь машину уже больше трех часов, а путь становится все сложнее.
– Мы проехали сегодня едва ли сотню миль. Я хочу преодолеть как можно больший путь, прежде чем искать место для ночевки.
– Погода совсем поганая, а? – зевнул Эдди, садясь, потягиваясь и потирая глаза. – Буря идет с запада, так что худшее впереди. Может, мне сесть за руль?
– Пока не надо.
Они проехали еще двадцать миль, прежде чем уткнулись в преграду из трех столкнувшихся машин.
– Да уж. – Эдди поскреб бороду пятерней. – Похоже, нас ждет нехилая работенка. Лана, выгуляешь Джо, пока мы с Максом попробуем расчистить дорогу?
Девушка кинула вопросительный взгляд на возлюбленного, но тот лишь покачал головой, сообщая, что пока не собирается делиться с попутчиком их тайной.
Так что Лана позвала собаку и побрела по сугробам к ближайшим деревьям. А Макс с Эдди направились к разбитым машинам.
За рулем одной из них обнаружилось тело мужчины.
– Гляди, на лобовухе дыра от пули, которая, значит, засела в трупе, – пробормотал побледневший Эдди, тем не менее наклоняясь ближе. – Я, конечно, не эксперт, но этот чувак явно пробыл жмуриком недолго. Типа, пару дней всего, не больше.
– В другом автомобиле тоже есть следы от пуль. А на сиденье пятна крови.
– А в третьей тачке, это, стойка для винтовки. А самого оружия не видать, – вздохнул Эдди, задумчиво дергая себя за бороду. – Я, конечно, не детектив, но смотрел по телику достаточно, чтобы сложить два и два. Значит, чувак из пикапа палил по тем двоим. Прикончил одного и ранил второго. Да только, типа, и сам врезался так, что не смог ехать дальше.
– Полагаю, ты прав.
– Тогда, ну, сам понимаешь… – Эдди с опаской огляделся по сторонам в поисках свежих следов шин. – Может, это, побыстрее расчистим дорогу да и рванем отсюда куда подальше? Просто на всякий случай.
С первой машиной удалось справиться довольно легко. Эдди сел за руль, перевел рычаг в нейтральное положение, и Макс столкнул помеху на обочину.
Когда мужчины возились со вторым автомобилем, вернулась Лана.
– Шину спустило, чтоб ее, – выругался Эдди, поддергивая рукава и разминая плечи. – Да и баранка, кажись, погнулась. Нужно, значит, толкнуть посильнее.
– Я помогу.
– Только это, не потяни себе там ничего, – предупредил Эдди. На этот раз он выкрутил руль, вылез из салона и уперся спиной в дверной проем, налегая плечом.
Лана толкнула лишь один раз и тут же поняла: одной физической силы будет недостаточно. А потому во второй раз добавила магический импульс, пытаясь сделать это незаметно. И все равно машина резко дернулась в нужном направлении.
– Почти получилось! – воскликнул Эдди. – Еще чуть-чуть.
– Полегче, королева амазонок, – шепнул подруге Макс, со смехом стряхивая снег с волос.
Они налегли сообща. Упрямый автомобиль скатился с откоса за обочиной и, покосившись, остановился в небольшом овражке.
– Эй, да ты силачка! – хлопнул Эдди Лану по плечу. – А по виду не скажешь.
Она лишь улыбнулась в ответ.
– Думаю, пикап можно объехать, – заключил Макс.
– Ага, как раз хватит места, чтобы протиснуться мимо. Только дай мне пару минут. – Эдди спустился в кювет, пробрался через снег, вытащил ключи из рухнувшей туда машины и открыл багажник. – Посмотрю, вдруг чего полезное везли. А вы пока проверьте другую тачку.
– Я сам справлюсь, а ты помоги Эдди, – кивнул Макс Лане, вспомнив о трупе. Незачем ей видеть мертвецов.
Девушка тоже съехала по откосу, подошла к багажнику и принялась открывать чемодан, пока Эдди возился с большой картонной коробкой.
– Тут еда, – пропыхтел он. – По ходу, чуваки просто сгребли сюда все подряд из кладовки.
– Просто забери всю коробку. А в чемодане одежда. Мужская. И еще… – Лана достала фотографию, на которой были запечатлены привлекательный парень лет тридцати в костюме и девушка того же возраста в пышном белом платье. – Свадебный снимок. Но одежда только мужская. Похоже, водитель потерял жену из-за вируса.
– Надо забрать и чемодан.
– Согласна, – убрав фотографию на место, кивнула Лана. Она не собиралась оставлять памятные вещи гнить в багажнике машины.
Они с Эдди совместными усилиями вытолкнули коробку с продуктами на дорогу, одновременно таща за собой чемодан. Макс присоединился к компаньонам со спортивной сумкой и винтовкой.
– Нашел в багажнике, – пояснил он. – Оружие, запас патронов, теплая одежда и пачка наличных. Хотя не представляю, кому они сейчас нужны.
– Осталось проверить пикап. – Лана и Макс начали складывать находки в собственную машину, а Эдди направился к последнему автомобилю, но довольно быстро вернулся, неся бутылку виски и упаковку пива. – По ходу я раскрыл секрет аварии. Чувак был, типа, под мухой. А то и еще под чем, – прокомментировал он, закинул добычу на заднее сиденье, затем выпрямился и огляделся по сторонам. – Красивое местечко. Чертовски красивое. Найти ручей, построить хижину – и жизнь показалась бы ништяк. – Парень с ухмылкой кивнул на пса, который с упоением носился по сугробам, то и дело валясь в снег и катаясь по нему. – Ему бы точно понравилось.
Макс открыл дверь со стороны водителя, наклонился и завел машину, пока Эдди подзывал питомца, а потом сказал:
– Садись за руль, а я буду указывать направление.
– Без проблем. Лана, а тебе не помешало бы пока вздремнуть. Выглядишь утомленной.
«Значит, чары, маскирующие внешность, рассеялись», – подумала она, действительно чувствуя жуткую усталость. Новые вещи заняли часть заднего сиденья, но девушке все же удалось удобно устроиться и тут же заснуть.
К облегчению Макса, Эдди оказался умелым водителем. Спустя некоторое время он спросил, не отрываясь от дороги:
– А вы, это, уже давно вдвоем?
– Познакомились почти год назад и спустя пару месяцев решили жить вместе.
– Когда встречаешь ту самую, надо ловить момент. Я-то сам особо не искал пару, но, типа, наслаждался женской компанией. Ну, ты понимаешь. Лана заснула?
– Ага, – ответил Макс, обернувшись назад. – Ты был прав, она сильно вымоталась. Слишком многое пришлось пережить.
– И, по ходу, это еще не конец. Чувак, то, что мы видели, – это новая норма. Желание пристрелить первым приходит на ум. Фиг знает, почему так… Ведь мы сейчас, типа, нужны друг другу. Но уж как есть. Наверняка вы в городе и не такого навидались.
– Ты не представляешь. Люди повсюду напуганные, злые и отчаявшиеся.
– А некоторые еще и сами по себе засранцы, – добавил Эдди.
– А некоторые еще и сами по себе засранцы.
Дорога привела к маленькому поселению. Не считая припаркованных вдоль тротуара машин, главная улица казалась пустой. Магазины стояли заколоченными либо с настежь распахнутыми дверями.
– Скажи, когда нужно будет, это, наполнить бак, будем, значит, высматривать заправку.
– Пока нам хватит. Когда эта трасса начнет уходить на юг, мы свернем на север по шестому шоссе. Если дорога окажется свободной, поедем по ней на запад, если нет – придется искать обходной маршрут по проселочным.
– У тебя что, типа, карта в голове? – Эдди с уважением взглянул на собеседника.
– Так и есть. А на случай, если со мной что-то произойдет, в бардачке лежит подробное указание с основными точками маршрута. Пообещай, что если со мной действительно стрясется что-то плохое, то ты позаботишься о Лане. Я должен буду доверить тебе самое дорогое, что у меня есть.
– Ничего не случится. – Даже под бородой и синяками стало заметно, что на челюстях Эдди заходили желваки. – Теперь мы присматриваем друг за другом. Но можешь не сомневаться, чувак, я позабочусь о Лане, если потребуется. Семьи у меня не осталось. Вы запросто могли бросить меня там, на заправке. Так вот, считайте меня, типа, братом.
– Тогда сверни на Пятнадцатое шоссе, ведущее на север, когда доберешься. Попробуй проехать, по крайней мере, пятьдесят-шестьдесят миль, прежде чем останавливаться и искать заправку. Нужно будет сделать это в небольшом городке, чем меньше, тем лучше.
– Принято.
Макс откинулся на сиденье и закрыл глаза. Уже уплывая в сон, он услышал, как Эдди начал напевать какую-то песню. Текст казался незнакомым и содержал упоминания ангелов. Тихий, мелодичный мотив окончательно убаюкал уставшего писателя.
Очнулся он от того, что скорость снизилась, и испуганно вскинулся, ожидая увидеть еще одну аварию. Вместо этого вдоль заснеженной дороги проплывали дома, а машина подъезжала к маленькому магазинчику при заправке.
– Шестое шоссе – не вариант, – пояснил Эдди. – Значит, это, пришлось разворачиваться и тащиться по проселочным дорогам. Осталось что-то около четверти бака, так что неплохо бы подзаправить нашу крошку.
С этими словами он припарковал автомобиль.
Все пассажиры вышли наружу.
– Похоже, снег стал падать медленнее. Посмотрю, что можно приготовить поесть, – сказала Лана.
– Круто! А то я уже собаку готов слопать, – с ухмылкой отозвался Эдди, оглядываясь по сторонам. Макс тем временем подошел к бензонасосу. – Короче, тихо здесь как-то. По ходу, все жители давно свалили.
– Возможно. Но колонки все еще работают. – Макс вставил заправочный пистолет в бак.
– Я ненадолго загляну внутрь, вдруг там остался исправный туалет.
– Наверняка двери заперты, – предположил Эдди.
– Посмотрим. – Уж с этим-то она могла запросто разобраться.
– Ну как знаешь, а нам с Джо хватит и тех кустиков.
– Только быстро, – велел Макс. – И осторожно.
Он внимательно наблюдал за улицей, на которой виднелись следы и других машин, а также за ближайшими зданиями. Единственными движущимися объектами пока была троица оленей, которые подъедали рассыпанные семечки из разбитой птичьей кормушки через дорогу.
Макс задумался, не отправиться ли на поиски другой машины. Снег почти прекратился, но полноприводный автомобиль пригодился бы, особенно там, куда они ехали.
Может, после того, как они заправятся, стоит поискать внедорожник и перенести вещи туда. В любом случае полный бак не помешает, даже если достанется другим путникам. Увидев, как Лана выходит из магазина с сумкой в руках, Макс слегка расслабился.
– Мне до сих пор кажется неправильным просто забирать вещи, но я все равно это сделала. На полках почти ничего не осталось, только в секции замороженных продуктов нашелся картофельный хлеб. Когда он оттает, я сделаю бутерброды.
– Значит, у нас пока есть время отыскать более укромное место, – кивнул Макс, вытаскивая шланг и закручивая бензобак. – Здесь слишком открытое пространство.
– Кажется, что все вокруг ненастоящее, правда? Больше похоже на фотографию, – медленно произнесла Лана, а потом наклонилась, чтобы погладить подбежавшего щенка. – Запрыгивай в машину, Джо.
Когда пес устроился на заднем сиденье, на парковке появился Эдди. Он шел, постоянно оглядываясь.
– Мне показалось, я слыхал…
Внезапно тишину расколол выстрел, будто кто-то ударил молотком по стеклу.
Лана увидела, как Эдди дернулся, его лицо побледнело, а на великоватой куртке цвета хаки расцвело кровавое пятно. Прежде чем девушка успела устремиться на помощь, Макс затолкал ее на пассажирское место.
– Залезай, быстрее!
Затем он схватил за руку запнувшегося Эдди и практически забросил на заднее сиденье.
Следующая пуля угодила в заднюю габаритную фару.
– Пригнитесь! Лана, пригнись, сейчас же! – Сам Макс присел за капотом машины.
На парковку, не переставая стрелять, выбежали двое мужчин.
Разъяренная Лана отбросила их назад с помощью магии, и пули полетели в воздух. В это время Макс вытащил пистолет из кобуры на бедре и открыл ответный огонь, затем воспользовался заминкой противника и скользнул на водительское кресло, заводя мотор еще до того, как захлопнуть дверцу. Он резко сдал назад, на секунду испугавшись, что машина перевернется, но цепи справились со снегом.
Выровняв автомобиль, Макс рванул вперед. В зеркале заднего вида он заметил, как мужчины поднимаются на ноги, целятся и стреляют, но все пули просвистели мимо и исчезли в сугробах.
Другие вооруженные люди повыскакивали из домов и пристально наблюдали, как путники проезжают мимо.
– Ты ранена, Лана?
– Нет, а ты?
– Тоже нет. Эдди, насколько все плохо?
– Меня подстрелили! – Парень зажимал ладонью рану между ключицей и правым плечом. – Прикиньте! Бля, как же больно!
– Лана, немедленно пристегнись, черт тебя побери! – резко приказал Макс, заметив, что подруга начала перелезать между сиденьями назад.
– Я должна посмотреть, насколько все плохо. И сумею ли я помочь.
– Нельзя останавливаться. Нужно ехать дальше, пока не убедимся, что никто за нами не гонится.
Лана тем временем втиснулась на заднее сиденье, оттащила от Эдди Джо, который скулил и порывался лизнуть хозяина в лицо, и пересадила щенка на переднее кресло. Когда пес попытался извернуться и перепрыгнуть обратно, Макс не выдержал и прикрикнул:
– Сидеть!
Джо послушался, но постоянно оборачивался назад, не переставая скулить.
– Мне нужно осмотреть рану. – Лана начала расстегивать пуговицы на куртке Эдди.
– Ты увидишь, что в меня всадили пулю! Что за черт, ребята? Мы же никому ничего плохого не делали.
– Просто помолчи, дай взглянуть. – Удивленная, что руки у нее не трясутся, девушка дернула на Эдди рубашку и стянула с шеи шарф, чтобы прижать к ране. – Сначала нужно остановить кровотечение. С тобой все будет в порядке. Как только мы отъедем на достаточное расстояние, Макс найдет безопасное место, чтобы переночевать и позаботиться о тебе. Думаю, мне удастся все вылечить.
– Как удалось опрокинуть тех уродов на задницы там, на парковке? Типа, с помощью магии? Ты из этих, ну, других? Вы оба?
– Мы не причиним тебе вреда, – заверила Лана, отвечая на шокированный взгляд Эдди.
– Черт, да вы мне жизнь только что спасли. Если только я не помру.
– Ты не умрешь. Я… Макс, мне кажется, я смогу помочь.
– Подай для начала бутылку виски, – простонал Эдди сквозь сжатые зубы.
– Отличная идея. Зажимай пока рану, хоть это и больно. – Лана положила его руку на шарф, затем изогнулась, подбирая с пола бутылку, расстегнула спортивную сумку, вытащила оттуда чистую футболку. Выпрямившись, она с помощью универсального ножа, который дал Макс, сделала несколько надрезов на ткани, чтобы удобнее было разрывать ее на полоски. Потом открыла бутылку и отвела в сторону руки раненого. – Приготовься, будет больно, – предупредила девушка и плеснула виски на небольшое пулевое отверстие.
Эдди издал ужасный крик, от которого сердце Ланы сжалось, но она подавила сочувствие и прижала к ране импровизированный тампон, пока пациент ловил ртом воздух. Его глаза остекленели от боли.
– Вообще-то я собирался это выпить. – Лана тут же отдала бутылку Эдди, чтобы тот мог осуществить задуманное. – Я визжал, как девчонка.
– Неправда, ты визжал, как мужчина, которому на огнестрельную рану вылили виски. – Стараясь успокоить собеседника, девушка тем временем завела руку ему за спину и нащупала влажное отверстие в куртке. – Прижимай ткань, чтобы остановить кровотечение. – Другой кусок материи Лана приложила ко второй ране. – Пуля прошла навылет. Думаю, это хорошо.
– Не так хорошо, если она проходит через тебя. Плюс на спине дыра больше, я почти уверен.
– Мы обязательно тебя вылечим. Макс, что там?
– Ищу подходящее место. Погони нет, так что смотрю по сторонам.
– Думаю, что сумею замедлить кровотечение, – сделав глубокий вдох, сказала Лана, глядя Эдди в глаза. – Но я никогда раньше этого не делала.
– Да и я тоже. – Он схватил ее за руку. – Будет больно?
– Сама не знаю.
– Что ж, давай выясним.
Лана сама не понимала, что шевелится внутри нее, однако оно потянулось наружу, желая помочь. Так что она оставила одну руку лежать поверх ладони Эдди, вторую прижала к выходному отверстию у него на спине и выпустила это нечто. И тут же ощутила боль, увидела, как запульсировала в ране тьма. И окунулась в поток, который извергался из нее самой – ослепительно-белый и прохладный против черноты и жара.
– Хватит! – Теперь Эдди держал ее за руку, тряся за плечо другой. – Остановись! – Лана отпрянула. То, что шевелилось и переливалось внутри нее, теперь замерло. – Хватит, – повторил он. – Ты выглядишь так же плохо, как я себя чувствую. Что бы ты ни сделала, это помогло. По-прежнему больно, черт побери, но уже не так сильно.
– Я хочу попробовать…
– Лана, – тихо, но решительно окликнул Макс. – Нельзя слишком перенапрягаться. Нужно сначала собраться с силами, поесть и отдохнуть. – Он снизил скорость и свернул на подъездную дорожку. – Этот дом выглядит заброшенным и ветхим. Попробуем заглянуть внутрь. – Они остановились и немного подождали. – Я пойду первым, а ты садись за руль и уезжай при первых же признаках беды. Я вас догоню потом.
Лана кивнула, но осталась на месте, когда Макс вышел и осторожно направился к дому.
– Черта с два мы его здесь бросим, – сказал Эдди.
– Нет, не бросим.
– Эй, а вы, ну, это, типа богов, что ли?
– Нет. – Лана мягко отвела пряди с его потного лица. – Мы ведьмы.
– Ведьмы? А, ну и лады.
– Внутри никого нет, – доложил Макс, торопливо возвращаясь к машине. – И, похоже, не было уже давно, минимум пару недель. Место – просто помойка, но пока сгодится.
Он запрыгнул на водительское сиденье и перегнал автомобиль так, чтобы его нельзя было заметить с дороги. Затем помог Эдди выбраться наружу, а когда ноги раненого подкосились, то подхватил его и внес в дом.
Кухня, заваленная мусором и мышиным пометом, показалась Лане самым грязным и отвратительным местом на свете. Но они могли разобраться с этим позднее.
Гостиная и спальня выглядели ничуть не лучше.
– Подожди, не клади его сюда! – воскликнула Лана, заставив Макса застыть над кроватью с Эдди на руках. – Нужно держать рану в чистоте. – Она поспешно сорвала пахшее плесенью одеяло и усеянные пятнами простыни. – Дай мне пару минут.
Лана бросилась к вещам, достала постельное белье и полотенца, которые взяла из города. Затем вернулась в спальню и расстелила свежие простыни.
– Что теперь?
– Нужно снять с него куртку и рубашку.
– Помоги ему держаться на ногах, – сказал Макс, ставя раненого на пол.
Втроем они справились с раздеванием. Лана прижимала сложенную ткань к выходному отверстию на спине Эдди, пока Макс опускал его на кровать.
– Кровотечение практически остановилось, это хорошо. Теперь нужно найти антисептик или спиртное, промыть раны, – бормотала Лана. – Надо было полностью его вылечить, но у меня не хватило сил. Макс, мне не хватило сил. И не думаю, что в ближайшее время смогу собрать достаточно, чтобы до конца затянуть раны.
– Мы наложим швы. Я поищу все необходимое.
– Вот черт, – слабо выдавил Эдди.
– Ты справишься, – торопливо заверила Лана. Она прошла в омерзительную ванную, которая находилась в конце узкого коридора, и принялась выдвигать ящики и открывать дверцы в поисках лекарств, стараясь не обращать внимания на вонь и грязь. С этим тоже можно разобраться позднее. – Алкоголь, перекись водорода, упаковка бинтов. Ни пластырей, ни мыла. Судя по тому, как выглядит это место, им никто и никогда не пользовался.
– Я нашел ножницы, иголку и нитки, – крикнул Макс из гостиной. – Кто-то из хозяев занимался шитьем. А еще тут много обрезков ткани, на случай если нам понадобится. Сейчас поищу мыло.
– Я захватила кусок, если нигде не обнаружишь. Он в чемодане.
Они продолжили искать все необходимое. Макс отчистил поднос, чтобы складывать находки. Лана так часто мыла руки, что едва не стерла их до костей.
Эдди, к боку которого прижимался Джо, тихо лежал на кровати. Его бледное лицо блестело от пота, но оставалось прохладным на ощупь. По крайней мере, заражения не было, что очень радовало Лану. Во всяком случае, пока не было.
Они приступили к обработке раны: промыли теплой мыльной водой и не жалели алкоголя, пока Лана не почувствовала, что инфекции не осталось. А еще она ощущала, как больно Эдди, и потому не решалась приступить к нанесению швов.
– Я сам этим займусь, – предложил Макс, забирая иглу с нитью из рук Ланы. – Я все сделаю. А ты посмотри, можно ли что-то приготовить. Думаю, нам обоим понадобятся силы после процедуры.
– На этой ужасной кухне нельзя готовить.
– Тогда начни убираться, а я помогу, как только закончу зашивать.
– Хорошо. Держись, Эдди.
– А нельзя как-то пропустить эту часть лечения? – спросил раненый, слабой улыбкой проводив девушку.
– Вряд ли.
– Эх, так и думал. Тогда, может, хоть косячок найдется?
– Прости, нет. Но я погружу тебя в состояние транса. Если все сработает как надо, то ты будешь чувствовать боль, но словно издалека.
– Ты так умеешь?
– Полагаю, да. Но все получится, лишь если ты будешь мне доверять.
– Чувак, не отрицаю, что предпочел бы косяк, но если бы я, типа, не доверял тебе после, ну, спасения жизни, значит, мама вырастила меня полным засранцем. Не оскорбляй мою маму, приятель.
– Замечательно. Тогда посмотри на меня. И не отводи взгляд.
Через час Макс вошел на кухню и сразу заметил отсутствие мусора и сияющие чистотой поверхности стола, плиты и пола. Открытая дверца потрепанного холодильника открывала взгляду отдраенные внутренности.
Лана подняла голову с собранными в пучок волосами и отжала в раковину воду с грязной тряпки, которую держала руками в желтых резиновых перчатках, доходящих почти до локтей.
Макс ощутил мощный прилив нежности и любви к этой невероятной девушке.
– Как Эдди? – спросила она.
– Спит. С ним все будет в порядке, в основном благодаря тебе.
– Я подумала, что он умер, – прошептала Лана, растворяясь в объятиях Макса, как была, с перчатками и прочим. – Когда увидела, как в него попала пуля, то на секунду решила, что мы его потеряли. Конечно, мы познакомились с Эдди недавно, но… Он теперь часть нашей группы. Он стал своим.
– Он стал своим, – кивнул Макс. – Тебе не помешает отдохнуть, а я завершу уборку сам.
– Отличная идея! – живо согласилась Лана, стягивая перчатки. – Там под раковиной была мышеловка с дохлой мышью.
– Я разберусь с этим.
– Мне пришлось сделать это самой. Из-за запаха… – Девушка передернулась от омерзения. – Так что я выбросила мышеловку с трупиком на улицу. А потом оттерла отбеливателем стол и плиту. Так что осталось немного прибрать и протереть. И можно будет приступать к готовке. Из тех продуктов, что нашлись в брошенной машине, получится отличный наваристый суп.
– Мне казалось, я любил тебя до того, как мы покинули Нью-Йорк.
– Казалось?
– Мне казалось, я уже любил тебя так сильно, как это только возможно, но я ошибался. С каждым часом, проведенным с тобой, Лана, это чувство только растет.
– Я ощущаю это. – Она снова прижалась к нему. – И исходящее от тебя, и по отношению к тебе. Думаю, именно это растет внутри и подпитывает меня. Любовь к тебе, Макс. – Лана погладила его по лицу и поцеловала, окутанная нежностью. – Мне так страшно, – призналась она. – Но та частичка, которая раскрывается и расширяется внутри меня, не испытывает страха.
– Мы обязательно найдем безопасное место.
– Где угодно, лишь бы мы были вместе. Хотя, – Лана немного отстранилась и улыбнулась Максу, – я предпочла бы дом почище, чем этот. У меня есть просьба.
– Я сделаю все, о чем бы ты ни попросила.
– Пожалуй, тогда следовало бы загадать желание посложнее, но пока мне хочется лишь бокал вина. Можешь принести ту, последнюю бутылку?
Позднее, когда на плите уже шипел суп, а ванная оказалась приведена в соответствие с высокими стандартами Ланы, Макс вышел на улицу, чтобы оттащить огромные пакеты с мусором в небольшой сарай на заднем дворе. Чем дальше окажутся нечистоты от дома, тем меньше шансов, что они привлекут внимание грызунов или других созданий. Вполне возможно, потребуется остаться в этом сомнительном убежище еще на день, чтобы Эдди успел оправиться от раны. А в этом случае Лана наверняка настоит на уборке всего дома.
И будет права: кому приятно жить в такой помойке даже сутки?
Открыв скрипнувшую на ржавых петлях дверь в сарай, Макс обнаружил хозяина дома.
Он был мертв по меньшей мере уже пару недель, и хищники успели потрудиться над трупом.
Макс решил, что Лане не стоит об этом знать или видеть тело. Несмотря на укол раскаяния, он бросил мешки с мусором рядом с трупом, закрыл дверь, положил руку на деревянную створку и про себя вознес молитву за упокой души мужчины, поблагодарив за предоставленное убежище.
– Макс! – окликнула Лана. Он запер сарай, обернулся и улыбнулся, расслышав в ее голосе радость, а не озабоченность. – Эдди проснулся! И он голоден. Ни лихорадки, ни заражения!
– Сейчас иду!
Макс вознес небу новую благодарность. Уже завтра утром они отправятся в путь, а к вечеру должны добраться до места, где ждет брат.
И все вместе они обязательно отыщут безопасное пристанище.
Или создадут его.

Выживание

Друзья, что шагали бок о бок, 
Уносятся ветром в грозу. 
И остаемся лишь мы! 
МЭТЬЮ АРНОЛЬД 

Глава 11

Джонас Ворайс круглые сутки трудился над побегом и воспользовался предрассветным часом, чтобы незаметно проскользнуть на стоянку для яхт «Марина Безин» и забраться на судно напарницы.
Казалось неправильным нарушать границы владений Патти и видеть не предназначенные для посторонних взглядов осколки ее жизни, разбросанные по старому катеру. Но только так медик мог выполнить свое предназначение, которое давало ему надежду на будущее.
Он уложил запасные одеяла, лекарства и продукты. Их должно было хватить для небольшого путешествия по главному проливу в гавань Нью-Йорка до реки Гудзон. Но следовало приготовиться и к осложнениям. В конце концов, на борту окажутся новорожденные младенцы и только что подарившая им жизнь молодая мама. А еще доктор Хопман.
Рейчел.
Она тоже придавала Джонасу уверенности в завтрашнем дне даже тогда, когда вся надежда, казалось бы, была потеряна. А еще, не колеблясь, предприняла все возможное, чтобы обеспечить здоровье и безопасность Кэти и близнецов.
Интересно, эти новые жизни посреди стольких смертей заставили и Рейчел ощутить прилив надежды и снова обрести цель? И, как это произошло с самим Джонасом, решиться на рискованный шаг.
Они планируют переправить через реку в самый разгар зимы двух новорожденных младенцев и их едва оправившуюся мать. Сбежать из Нью-Йорка с его растущей жестокостью, прочь от угрозы принудительного заключения в карантин.
Но что ждет там, куда они бегут? Никто из них не был уверен в этом.
И все же когда Джонас прошел по больнице, как он знал, в последний раз, то понял, что выбора у них нет: повсюду была смерть – его проклятие, – против которой он оказался бессилен. А еще в больнице стало меньше сотрудников и пациентов, чем день назад.
Зато в морге их прибавилось.
Но когда почти отчаявшийся медик вошел в палату и увидел полный доверия взгляд Кэти, то понял, что доставит ее и близнецов в безопасное место.
Чего бы это ни стоило.
– Где Рейчел?
– Она ушла на поиски припасов для путешествия.
– Джонас, в детском отделении остался один младенец. – Кэти с трудом поднялась на ноги. На ней была чистая одежда, принесенная медиком накануне, а в руках болтался собранный им же рюкзак. – Матери малышки делали кесарево сечение, когда родились близнецы. Но женщина умерла на операционном столе. А медсестра заболела… Но девочка абсолютно здорова – Рейчел ее осмотрела. Прошло уже два дня, и если бы ребенок заразился, то симптомы бы уже проявились.
– Ты хочешь взять ее с собой?
– У малышки больше никого не осталось.
– Хорошо.
– Рейчел так и думала, что ты не станешь возражать. – Кэти закрыла глаза, а когда снова открыла, по щеке скатилась слеза. – Она пошла искать питательные смеси, но я уверена, что смогу выкормить и третьего ребенка. У меня достаточно молока.
– Ты уже дала девочке имя?
– Ее мать звали Ханна. Думаю, это отличное имя для малышки.
– Красиво. – Джонас улыбнулся, стараясь отогнать страх при мысли о трех младенцах на его попечении. – А как себя чувствуют твои близнецы?
Он подошел к колыбели, где посапывали спеленутые дети.
– Я покормила их обоих всего полчаса назад. Рейчел сказала, что они абсолютно здоровы даже по меркам доношенных.
– Давай укутаем их потеплее. И тебя тоже.
Джонас принялся натягивать на Дункана крошечный свитер из магазина при больнице, пока Кэти возилась с Антонией. Розово-белая кожа малышей казалась невероятно мягкой на ощупь. Работая на «Скорой», медик редко имел дело с младенцами, но на курсах его учили правильному обращению с ними, так что он без труда завернул малыша в теплое одеяльце, которое захватил из квартиры Кэти.
Когда послышались знакомые решительные шаги Рейчел, камень на сердце Джонаса стал чуть менее тяжелым. Она вошла в палату, неся в одной руке медицинскую сумку, а в другой – младенца.
– Найдется место для еще одного малыша?
– Конечно. Надевайте куртки, я позабочусь о Дункане. – С этими словами Джонас забрал рюкзак у Кэти и сумку у Рейчел. Девушки натянули верхнюю одежду. Доктор Хопман достала из шкафа собственный багаж. – На улицах неспокойно, но не так плохо, как было раньше. До стоянки катеров совсем недалеко. Выходите из больницы и сразу забирайтесь в «Скорую». Вы обе и дети садитесь назад.
– Сегодня в больнице дважды включалось резервное питание, – сообщила Рейчел. – Не думаю, что электричество продержится долго. А по телевизору почти ничего не показывают после того выпуска новостей. Я так и не спросила, куда мы направляемся. Полагаю, просто не верила, что придется садиться в лодку.
– Это единственный способ выбраться из города. Даже если бы мы смогли пересечь мост на Манхэттен, который сейчас перекрыт, то еще потребовалось бы прорываться к Нью-Джерси. Патти же круглый год держала катер на причале для яхт «Марина Безин» и жила там же с самого развода, то есть почти восемь лет. Говорила, так выходит дешевле, чем снимать квартиру. И вообще, ей очень нравилось.
– Я ходила в школу с девочкой, которая жила в плавучем доме, – поделилась Кэти, укачивая Антонию. – Однажды мы ходили к ней на вечеринку всем классом.
– В общем, помните: из больницы – прямиком в «Скорую», – повторил Джонас, когда все они спустились на первый этаж. – Никуда не сворачивайте, не смотрите по сторонам. Внутри есть пара переносок для детей – лучшее, что я смог найти. Не рассчитывал только, что с нами отправится Ханна-автостопщица.
Никто не остановил их небольшую группку. Снаружи стояла глубокая и тихая ночь. Кэти постаралась убедить себя, что слышала вдалеке не выстрелы, а всего лишь автомобильные выхлопы. Выхлопы.
– Двух младенцев положите в переноски, а третьего держите крепко, – предупредил Джонас, открывая задние дверцы «Скорой». – Я поеду очень быстро и, возможно, буду маневрировать между заторами.
– Мы справимся. Нужна помощь, Кэти? – спросила Рейчел.
– Нет, у меня все под контролем.
Как только молодая мама надела переноску с Антонией, Джонас передал ей Дункана.
– До пристани недалеко, – повторил он и закрыл дверцы.
Потом сел за руль и дотронулся до пистолета, который закрепил на бедре.
Чего бы это ни стоило.
Один из младенцев проснулся и недовольно хныкал, пока «Скорая» выезжала на дорогу, но затем ровное движение, похоже, успокоило ребенка и он смолк. Джонас вел машину очень быстро, но избегал магистралей, так как уже проверил путь до пристани и выяснил, что главные улицы перегорожены брошенными и разбитыми в авариях машинами.
Когда удавалось, медик притормаживал на поворотах, но, в отличие от Кэти, он не обманывался насчет природы отдаленных хлопков, а потому предпочитал не рисковать, чтобы пуля не попала в «Скорую» или одного из пассажиров.
Через несколько минут Джонас услышал вой сирен, увидел приближающиеся вспышки мигалок и почувствовал, как сердце пропустило удар. Но полицейская машина пронеслась мимо на бешеной скорости, едва не задев корпусом «Скорую».
Внутри были не копы, Джонас видел это. Точно так же, как мысленно видел аварию, кровь, сломанные кости – за пару секунд до того, как водитель потерял управление и машина перевернулась на повороте.
Джонас не остановился. У него была цель. Единственная цель.
Он крутанул руль, стараясь избежать столкновения, когда на улицу выбежал мужчина и попытался открыть дверцу с пассажирской стороны. Видение о его смерти, ужасной и мучительной, возникло еще до того, как на отчаявшегося незнакомца прыгнул огромный волк и вцепился зубами жертве в горло. Единственный высокий вскрик прозвучал и оборвался, будто вспышка света в перегоревшей лампочке.
– Джонас.
– Мы не можем останавливаться. – Он быстро оглянулся на Рейчел. – Почти приехали. – «Скорая» припарковалась, взвизгнув тормозами и слегка задев бампером тротуар возле причала. – Я перегнал сюда катер сегодня вечером. Многие лодки отсутствовали, некоторые оказались разбитыми. Придерживаемся той же схемы: быстро выходите из машины, сразу же поднимайтесь на борт и тут же спускайтесь в каюту. Там теплее.
«И безопаснее», – понадеялся про себя Джонас.
Он обежал «Скорую», открыл задние дверцы, схватил сумки и взял на руки Дункана.
– Быстрее! – поторопил медик спутниц и зашагал вперед, указывая путь почти в полной темноте. – Вон тот белый прогулочный катер с красной надписью: «Гордость Патти». – Он закинул сумки на борт, затем помог взобраться наверх Кэти. – Возьми Дункана, и сразу же спускайтесь в каюту.
– Я пока отвяжу тросы, – сказала Рейчел прежде, чем Джонас успел протянуть ей руку. – У отца раньше была яхта, я умею. Так будет быстрее.
Он кивнул, взял одного из младенцев и поднялся на борт.
– Отдать швартовы!
Рейчел отвязала трос на носу и поспешила к корме, когда услышала приближающиеся шаги, а потом и чей-то хриплый смешок. Резко обернулась и приготовилась драться. Однако на борту возник Джонас с младенцем в одной руке и пистолетом в другой.
– Проваливай! – сквозь зубы процедил медик.
– Эй-эй, ты чего? – ухмыльнулся мужчина в пиратской шляпе, чьи нечесаные патлы развевались на ветру. – Просто хотел отведать лакомый кусочек.
– Только прикоснись к ней – и отведаешь, какова на вкус пуля. Рейчел.
Та поспешно отвязала кормовой трос и заскочила на борт. Затем взяла ребенка и тихо сказала:
– Я выведу катер на воду.
Она поспешила к штурвалу, а Джонас остался стоять на корме, наблюдая, как незнакомец, приплясывая и подпрыгивая, приближается к катеру.
– Зачем тебе две бабы? Поделись добычей, паренек! Поделись добычей.
Увидев, что судно отплывает, мужчина сделал очередной финт, но потерял равновесие и свалился в воду. Затем вынырнул на поверхность, откашливаясь, и погреб в их сторону.
Джонас почувствовал приближение смерти незадачливого пирата, хоть и не от утопления, как можно было предположить, а потом развернулся и подошел к Рейчел.
– Отнеси ребенка в каюту.
– А ты умеешь управлять катером в таких опасных водах?
– Я уже делал это раньше. Патти иногда разрешала мне порулить.
– Лучше тогда сам отнеси младенца Кэти, – отозвалась Рейчел, уперев ногу в киль. – А я поведу катер. Скажи, куда мы направляемся, и держи пистолет под рукой. Он, оказывается, не так уж и бесполезен.
– Нам нужно выйти через главный проход из гавани Нью-Йорка, обогнуть западную ее оконечность и свернуть вверх по реке Гудзон. – Джонас решил не спорить с доктором, которая так легко управлялась с катером.
– Поняла. – Судно качнуло, но Рейчел даже не шелохнулась. – И куда дальше?
– Сам пока не уверен. Пусть будет достаточно далеко отсюда. Я заполнил бак до отказа, так что должно хватить.
Джонас спустился в каюту. Кэти сидела на узкой койке и баюкала двух младенцев. Он положил рядом третьего.
– Теперь тебе придется заботиться сразу о трех малышах. Я поднимусь к Рейчел, но если понадобится помощь – зови.
– Мы справимся.
Катер под их ногами покачнулся.
– Помнишь поездку на «Скорой»? – спросил Джонас. – Плавание может показаться похожим.
– Мы справимся, – повторила Кэти, заставив собеседника улыбнуться.
Он поднялся наверх и встал рядом с Рейчел.
– Как думаешь, кто-нибудь патрулирует реку? – спросила она.
– Не уверен. Вряд ли в этом сейчас есть смысл, но кто знает? Весь мир будто сошел с ума. – Ледяные пальцы ветра хлестали его по лицу и пускали рябь по черной воде. – Вполне возможно, найдутся идиоты вроде давешнего пирата, только на катерах. Так что лучше держаться подальше от любых судов и при необходимости увеличивать скорость, чтобы от них скрыться.
Пистолет в руке создавал ощущение неправильности, так что Джонас убрал оружие обратно в импровизированную кобуру.
– Я хорошо знаю гавань Хобокена. Отец ставил там лодку на причал несколько лет подряд, – немного помолчав, сказала Рейчел.
– Что ж, пусть будет Хобокен.
– Кроме того, на этом суденышке не удастся сбежать от патрульных катеров. Максимум, получится пристать к берегу и высадить Кэти с малышами, если…
– Хобокен так Хобокен, – кивнул Джонас, положив ладонь поверх руки Рейчел на штурвале. – Тогда сосредоточимся на цели.

* * *

В Хобокене Чак раскладывал по коробкам все оборудование, какое только мог унести. Ему была ненавистна сама мысль бросить любимый подвал, но он знал, что этот день однажды настанет.
Необязательно из-за апокалипсиса, но когда-нибудь.
Место под все самое необходимое было распланировано давным-давно, но теперь, когда к группе беглецов присоединилась Фред, приходилось корректировать планы.
Хотя малышка оказалась невероятно милой.
Конечно, Чак согласился взять ее с собой совсем не из-за привлекательной внешности, но это было приятным дополнением.
Он дал девушкам, которых про себя называл «мои дамы», время как следует выспаться. Арлис пробыла в отключке почти двенадцать часов, да и невероятно милая рыжеволосая Фред вырубилась после парочки банок пива лишь на час позднее коллеги.
И неудивительно, если события в тоннеле были хоть вполовину такими душераздирающими, как она описала.
А Чак поверил каждому ее слову. Да и как не поверить после того, как часами подслушивал в сети переговоры между перепуганными насмерть гражданскими и не менее перепуганными военными.
Кроме того, он своими глазами видел ужасные вещи на видео с взломанных уличных камер. Ужасные, безумные вещи.
После того как Чак убедился, что военные, которые, по большому счету, теперь правили бал, не отследили его местонахождение, он отправился вздремнуть и сам.
Казалось, было самое время уносить ноги.
Они задержались в убежище еще на день, чтобы собрать вещи, дать следу остыть и промониторить обстановку в сети.
Но подошел момент прощания со всеми навороченными игрушками и пещерой Бэтмена.
Арлис вышла из спальни, уже одетая для путешествия, с собранными в хвост волосами. Чак не мог отрицать, что ведущая – на редкость горячая штучка, но уже считал ее скорее сестрой или близкой приятельницей, так что даже фантазии о сексе с ней вызывали легкое омерзение.
– Фред уже тоже почти собралась. А я могу пока помочь тебе, Чак.
– Я бы предпочел сам укладывать оборудование, чтобы ничего не забыть. Да и в любом случае почти закончил. Нужно будет перенести все это в наш транспорт. Пойду его пригоню, а вы, дамы, пока можете собрать в дорогу продукты и то, что осталось от пива.
– Все сделаем, не переживай.
– Отлично. Тогда я пошел за нашей колесницей.
– Чак, мы не знаем, что творится на улице. Думаю, мне стоит пойти с тобой.
– Не волнуйся, у меня свои методы. – Он постучал себя пальцем по виску и помахал на прощание. – Вернусь через десять минут.
– Хотя бы возьми один из пистолетов.
– Не-а. – Хакер подмигнул собеседнице и скрылся за дверью.
Арлис на секунду закрыла лицо ладонями, но быстро встряхнулась. В конце концов, Чак умудрялся выживать в полном одиночестве все это время. Оставалось надеяться, что он действительно знает, что делает.
По крайней мере, ему хватило ума запастись приличным кофе, так что Арлис решила принять последнюю его дозу до того, как им придется покинуть этот подвал – странный и роскошный. И безопасный. Как бомбоубежище, за стенами которого внешний мир разлетается на куски.
– Хочешь кофе? – спросила она Фред, когда та вышла из спальни: рыжие волосы девушки казались только что уложенными, а макияж – идеальным.
– У Чака вроде бы оставалась еще газировка. Кстати, а где он сам?
– Пошел за машиной. И попросил собрать продукты в дорогу.
– Хорошо, – кивнула Фред, доставая коробку шоколадных пирожных.
– Я рассчитывала взять что-то более существенное.
– Разве не логично съесть самое вкусное первым? – улыбнулась, как всегда, жизнерадостная фея, открыв банку газировки и отхлебывая, пока складывала продукты в большую сумку. – Чак собирается забрать все это с собой?
– Похоже на то.
– Надеюсь, машина у него окажется большой, иначе для пассажиров места не найдется.
– А я надеюсь, что машина окажется надежной и доставит нас в Огайо.
– Ты слишком много беспокоишься. Мы же сумели добраться сюда, так? Вот и туда доберемся.
– Я нервничаю, а потому раздражена. – Арлис схватила с полки несколько консервных банок и подумала, что только малыши – и, очевидно, Чак – едят суп с макаронами в виде букв алфавита, но затем выдохнула и напомнила себе о том, что в это нелегкое время следует быть благодарной за любые продукты.
– Ты волнуешься за Джима и остальных. Я понимаю. Но сама буду верить, что им удалось выбраться с телестудии невредимыми, пока не получу подтверждения обратному. В мире еще осталось добро. Я чувствую это.
Арлис отставила чашку с кофе и вытащила целую стопку коробок с фруктовыми пирожками.
– Вишневые или яблочные?
– Почему бы не взять и то, и то? – Фред шире открыла сумку и уложила внутрь пару коробок. – Места достаточно.
– Ты меня балуешь.
Ровно через десять оговоренных минут раздалось щелканье замков и в подвал вошел Чак.
– Давайте загружать нашу карету и отправляться в путь.
Арлис надела куртку и шапку, подхватила сумку с едой, вышла наружу. И замерла, ошарашенно моргая.
– Неужели это…
– «Хамви», ага. Только не военного образца, – самодовольно подтвердил Чак, загружая внутрь коробку с оборудованием. – Я же хакер, а не солдат. Круто, да? Круче только вареные яйца!
– Потрясающе! – воскликнула Фред, складывая в машину сумки и рюкзаки, пока Чак отправился в подвал за остальными вещами.
– Кто… Да у кого вообще есть «Хамви»?
– У меня! – хмыкнул Чак, ставя внутрь новые коробки. – Я всегда предполагал, что мир скоро покатится ко всем чертям. Так почему бы не покатиться с ветерком? Еще одна партия, и мы готовы.
Арлис вернулась в убежище и подхватила ящик с бутилированной водой. Чак поднял последнюю коробку с оборудованием и окинул помещение тоскливым взглядом. После чего захлопнул дверь, запер ее и решительно потопал к машине.
Как оказалось, Фред зря беспокоилась: для пассажиров в этом огромном транспортном средстве места было предостаточно, но оборудование и припасы все же заняли большую часть пространства. Арлис подтолкнула подругу, чтобы та села впереди с Чаком, а сама устроилась позади, вытащила блокнот с ручкой и принялась писать, не обращая внимания на тряску, когда машина покатилась по улице.
Как истинный журналист, она упомянула в заметках каждую деталь, которую видела во время путешествия по тоннелям. Потом стала описывать начало их поездки и строчила до тех пор, пока пальцы не онемели.
Не исключено, что никто никогда не услышит и не прочитает это. Или никому не будет до этого дела. Или вообще не останется никого, кому могло бы быть до этого дело. Но Арлис хотела увековечить происходящее на бумаге.
– Я направляюсь к Девятому шоссе, – прокомментировал Чак. – А там посмотрим, удастся ли попасть на Восьмидесятую национальную трассу. Дорога, скорее всего, перегорожена, но у этой малышки имеются мускулы. Возможно, получится расчистить путь.
– Я приготовила запасные варианты маршрута, – добавила Арлис, доставая папку с распечатанными по ее просьбе картами.
– Как обычно, готова ко всему. Не волнуйся, пирожок, я обязательно доставлю тебя в Огайо. Как мы и договаривались.
Они доехали почти до Риджфилда, прежде чем наткнулись на серьезный затор. От пяти столкнувшихся машин, перегородивших дорогу, пятился внедорожник с разбитым задним стеклом.
Арлис тут же потянулась к пистолету, спрятанному под курткой.
– Это хорошие люди, я чувствую, – быстро сказала Фред, оборачиваясь то к подруге, то к Чаку. – Они наверняка просто хотят выбраться из города, как и мы.
Арлис доверилась чутью феи, как делала это в тоннеле, а потому опустила стекло и высунула руки, демонстрируя, что они пусты.
– Мы просто пытаемся проехать и не желаем неприятностей, – громко выкрикнула она, чтобы услышали пассажиры внедорожника. Меня зовут Арлис, а моих спутников – Фред и Чак. Чак считает, что нам удастся убрать машины с дороги.
– Почти уверен, что удастся, – подтвердил тот.
Несколько секунд внедорожник стоял на месте, а потом сдал назад и повернулся боком так, что водитель поравнялся с «Хамви» со стороны Фред и Арлис.
– Мы тоже не хотим неприятностей. И можем помочь растащить машины.
– Сами справимся, – самодовольно заявил Чак.
– Наш водитель говорит, что мы справимся сами, – озвучила его слова Арлис. – Если у нас получится сдвинуть затор, то вы сможете проехать следом за нами.
– Арлис Райд? – спросила женщина с пассажирского сиденья, наклоняясь вперед.
– Да.
– Хорошо, мы подождем здесь, – выкрикнул водитель внедорожника после того, как обменялся несколькими тихими фразами со спутницами.
– Просто сядьте поудобнее и полюбуйтесь, как я расчищу эту дорогу, – воскликнул Чак, разминая плечи, будто планировал сделать это голыми руками. – Не хуже, чем снегоуборочная машина.
После этого он тронул «Хамви» с места и направил к столкнувшимся машинам. Арлис боялась, что они протаранят затор с разгона, как молодой драчливый олень, но хакер аккуратно и медленно продвигался вперед, крутя руль туда-сюда.
С оглушительным скрежетом удалось сместить две из пяти машин назад под таким углом, чтобы оттолкнуть одну на обочину.
Фред зааплодировала.
– Годы видеоигр не прошли даром, – ухмыляясь, заявил Чак, отъезжая назад, чтобы приблизиться ко второй машине под другим углом. – Ну и потом, я действительно работал на снегоуборщике несколько лет для одного из предприятий дяди. – После того как первые два автомобиля оказались на обочине, остальные три достаточно было сдвинуть с дороги в сторону на несколько футов. – Если мы сумеем проехать, то и внедорожник впишется. Они точно меньше нас.
После того как они благополучно миновали затор, Чак остановился.
В этот раз чужая машина притормозила со стороны водителя. Пассажирка опустила стекло и прокричала:
– Огромное спасибо за помощь!
– Нет проблем. Мы все хотели преодолеть преграду, – отозвался хакер.
– Я Рейчел, – представилась она. – За рулем Джонас, а сзади сидит Кэти с тремя младенцами.
– Детишки! – воскликнула Фред, распахивая дверцу и выпрыгивая наружу.
– Стой, ты куда? – ошарашенно спросила Арлис.
– Хочу посмотреть на малышей. – Неугомонная девушка помахала рукой подруге, обежала «Хамви» и заглянула в окно внедорожника. – Ой, какие прелестные! Все трое твои? Они так и светятся! Как их зовут?
– Дункан, Антония и Ханна, – отозвалась Кэти, немного опустив стекло.
– Настоящее благословение – иметь столько детей, – проворковала Фред, а потом обернулась к спутникам и крикнула: – Чак, у них трое малышей. Мы обязаны им помочь. – Затем снова повернулась к внедорожнику и продолжила, прежде чем кто-то успел отреагировать: – Мы направляемся в Огайо. Если хотите, можете ехать с нами, пока будет по пути. На случай, если на дороге снова окажутся заторы.
– Джонас, что скажешь? – спросила Рейчел.
Водитель посмотрел на нее, оглянулся на Кэти и кивнул.
– Мы будем признательны за любую помощь. У нас нет определенного маршрута, так что мы последуем за вами.
– Далеко вы планировали продвинуться до следующей остановки? – спросил Чак.
– Бак еще почти полный, мы отправились из Хобокена.
– Эй! – радостно воскликнул хакер и ткнул себя пальцем в грудь. – Я родом оттуда. Должно быть, мы ехали прямо за вами и нагнали возле затора. Как насчет того, чтобы добраться до границ штата Пенсильвания? Если потребуется остановиться раньше, то поморгайте фарами или посигнальте.
– Вместе будет безопаснее, – подытожила Рейчел.
– Это точно.
Пока Чак набирал скорость, Арлис записала имена попутчиков в блокнот. А потом подумала, что в совместном труде заключается не только безопасность, но и сила всего человечества.

* * *

По дороге встречались такие серьезные заторы и пробки из десятков брошенных машин, что даже «Хамви» не под силу было с ними справиться, а потому до самого выезда из Нью-Джерси неоднократно требовалось маневрировать, возвращаться назад и искать другие маршруты.
Когда группа из двух машин наконец пересекла границу Пенсильвании, Чак вскинул кулак в воздух и испустил победный возглас.
– Рубикон перейден, дамы! Так что высматривайте заправку: наша малышка проголодалась.
Они свернули на главную улицу поселка – назвать это место городом у Арлис язык не поворачивался. Здесь царила могильная тишина, а дома покрывал толстый слой снега. Как на рождественской открытке, слишком идеальной, чтобы быть настоящей. Ощущение только усилилось, когда мимо парикмахерской прошло небольшое стадо оленей, неторопливо, будто прогуливаясь по лесу.
В таких местах жители знают друг друга в лицо. Сплетничают с соседями и о них. Наверняка хозяин парикмахерской дружил с владельцем расположенной неподалеку закусочной, в которой непременно бойкая официантка продавала домашнюю выпечку.
Интересно, где теперь все эти люди?
Путники проехали мимо, оставив городок в распоряжение оленям.
Спустя полмили Чак свернул на заправку, которая служила также и продовольственным магазинчиком.
– Наверняка внутри есть уборная. – Хакер смерил витрину и стеклянные двери внимательным взглядом. – Помещение выглядит нетронутым. В конце концов, людей вокруг было мало. Вероятно, все окажется заперто…
– Мы сумеем войти. – Арлис выбралась из машины и зашагала по нетронутому снегу в сторону внедорожника. Следом за ней поспешила Фред.
– Можно мне взять одного малыша? В смысле, подержать?
– Она уже начинает ворочаться, – предупредила Кэти, перекладывая младенца на руки подпрыгивающей от нетерпения Фред. – Нужно будет покормить ее.
– Ничего страшного. Какая красотка! Как ее зовут?
– Ханна.
– Ханна – прелестная девочка. Я отнесу ее внутрь, – предложила Фред и направилась к магазину, воркуя над хнычущим ребенком и качая его: – Ханна голодная? Ничего, скоро мамочка тебя покормит и все будет хорошо. Проверим, открыта ли дверь.
– Очень приятно познакомиться. – Арлис протянула руку Рейчел.
– Мне тоже очень приятно встретить владельцев… Это же «Хамви», да?
– Он принадлежит Чаку.
– Тут открыто! – крикнула от двери Фред, одарив всех сияющей улыбкой.
Арлис вспомнила, что феи умеют проникать в запертые помещения.
Рейчел наклонилась к Кэти, чтобы взять второго младенца.
– Подожди! Не входи! – выкрикнул Джонас, подбегая к рыжеволосой девушке. – Позволь я сначала проверю, безопасно ли внутри.
– Он прав. – Арлис поспешила присоединиться к ним. – Постой пока здесь, Фред. Просто на всякий случай.
Джонас бросил на внезапную помощницу внимательный взгляд, заметив, что та достала из-под пальто пистолет, а потом кивнул и отрывисто скомандовал:
– Я налево, ты направо.
Они вошли внутрь и двинулись вдоль полупустых полок в сторону прилавка. Касса стояла открытой и пустой. Затем по молчаливому соглашению Арлис толкнула дверь в женский туалет, а Джонас – в мужской.
Как только он убедился, что там никого нет, то переложил пистолет в левую руку, а правую протянул напарнице.
– Арлис. – Она пожала предложенную ладонь и крикнула: – Фред, теперь можно!
– Чак говорит, что колонки работают. – Фея поцеловала в лоб малышку, которая не проявляла теперь ни малейшего недовольства. – И заправляет «Хамви».
– Полагаю, это место отлично подходит, чтобы познакомиться. – Когда в магазин вошли Кэти и Рейчел, Джонас убрал пистолет. – Я пока заправлю нашу машину.
– Мамочке нужен стул, – промурлыкала Фред, широко улыбаясь. – Чтобы она могла спокойно покормить Ханну, да?
– Я видела один в подсобке, – отозвалась Арлис, тоже убирая пистолет в кобуру. – Сейчас принесу.
– А я могу подержать… Как зовут этого очаровательного малыша?
– Дункан.
– А я могу подержать Дункана, пока ты будешь кормить Ханну. – Фред с Кэти поменялись младенцами, даже не потревожив их.
– Ты так ловко с ними управляешься, – удивилась новоявленная мама.
– Планирую завести как минимум полдюжины собственных детей когда-нибудь, – отозвалась Фред, покрывая личико Дункана поцелуями. – А кто это у нас проснулся и просит сменить подгузник?
– О, опять?
– Я могу помочь.
– Это было бы замечательно, – согласилась Рейчел прежде, чем Кэти успела что-то ответить, и вручила Фред сумку. – Внутри есть все необходимое.
– А в туалете установлен пеленальный столик, – добавила Арлис, подкатывая кресло на колесиках. – Воду я включать не пробовала, но раз работают колонки, то и остальные коммуникации должны действовать. Как и электричество.
– Очень на это надеюсь, потому что кормящей матери нужна горячая пища. И не говори, что ты в порядке, Кэти. У тебя целых три голодных рта, так что тебе необходимы силы и здоровье. Где-то здесь наверняка есть микроволновка. – Арлис указала направление. – Отлично! Может, разогреешь что-нибудь из продуктов, пока я поищу лекарства. Вдруг здесь что-то бросили? Кстати, я врач.
– Теперь я еще больше рада нашему знакомству. Видела на полках пару банок с говяжьим рагу.
– Идеально. А я пока отправлюсь на разведку: вдруг удастся обнаружить не только лекарства, но и детские предметы первой необходимости. Их никогда много не бывает.
Арлис совершила набег на полки магазина, не желая раньше времени тратить собственные припасы. Затем разогрела в микроволновке рагу, готовые равиоли и куриный суп в пластиковых мисках. Пока она занималась этим, мужчины забрались в машины и отогнали их за магазин, припарковав так, чтобы не было видно с дороги.
Просто на всякий случай.
Расставив всю разогретую пищу на прилавке, Арлис отнесла мясное рагу Кэти.
– Спасибо. Ханна стала есть медленнее, так что, думаю, скоро закончит.
– А где Фред?
– Забрала Антонию, чтобы сменить подгузник, – улыбнулась Кэти, подняв на собеседницу усталые глаза. – Подруга у тебя чудесная.
– Ты даже не представляешь, насколько. Должна сказать, что ты выглядишь великолепно для женщины, которая родила тройняшек всего пару дней назад.
– Близнецов. – Кэти посмотрела на Ханну. – Эта малышка осталась сиротой. Ее мать умерла при родах, малышка осталась в больнице одна, потому что все вокруг заболели. Поэтому мы забрали ее с собой. И теперь она моя. – Женщина вскинула голову, и ее взгляд стал яростным. – Не менее родная, чем собственные дети.
– Мы поможем защитить твоих малышей, – пообещала Фред, подходя к ним с Антонией на руках. – Всех троих.
– Нас бы тут не было, если бы не Рейчел с Джонасом. Мне уже начало казаться, что они – последние порядочные люди на земле. Думаю, нам было предназначено судьбой встретить вас. Вокруг творится столько ужасов, и все же мы каким-то образом натолкнулись на тех, кто помогает незнакомцам и заботится о детях. Мы обязательно отплатим вам за добро.
– Непременно, – согласилась Рейчел, которая подошла к ним, неся в руках битком набитую сумку. – Нашла лекарства, которые продают без рецепта, витамины и средства для оказания первой помощи. Посмотрите, что из этого вам потребуется, и забирайте часть себе. Только оставьте предметы для ухода за младенцами. – Доктор Хопман провела рукой по своим непослушным кудрям и кивнула в сторону стойки с едой: – Это можно взять?
– Конечно.
– Отлично, я умираю от голода.
– У Арлис на руке большой порез, – встряла Фред, укачивая младенца. – Ты могла бы осмотреть его?
– На то и существуют врачи, – улыбнулась Рейчел. Арлис запрыгнула на прилавок и сидела там, пока доктор промывала и перебинтовывала ее рану. – Неплохо бы наложить несколько швов. И почти наверняка останется шрам.
– Это волнует меня в последнюю очередь.
– Зато порез хорошо заживает.
– А какую медицину ты практикуешь?
– Неотложную помощь.
– Очень полезная профессия! – прокомментировала Арлис, осторожно пошевелила рукой и посмотрела на Кэти, которая уже кормила второго младенца, пытаясь одновременно есть рагу, пока Фред сидела на полу и нянчила двух других детей. – Ты принимала роды?
– Нет. Джонас. Он помог Кэти добраться до больницы, но там творился сущий хаос: единственный акушер-гинеколог оперировал маму Ханны. Так как Джонас сам фельдшер «Скорой», он принял роды.
– Еще один медик? Да у нас просто день везения!
– И у нас. – Рейчел взяла миску супа, а вошедшие парни накинулись на равиоли. – Мы ни за что не сумели бы добраться так далеко, если бы вы не расчищали путь. Нужно и дальше держаться вместе.
– Абсолютно согласна. Нужно будет отыскать надежное убежище для ночевки. – Они с Рейчел, не сговариваясь, взглянули на Кэти и малышей. – Более теплое.
– Городок, который мы проехали, выглядел многообещающим. Так почему не остановились там? Почему вы так хотите скорее добраться до Огайо?
– Там живут мои родители и брат. Надеюсь на это.
– Значит, продолжаем путь, – кивнула Рейчел и сделала еще глоток супа.

Глава 12

Лана проснулась от собственного крика, дрожа всем телом, и прижала руку к груди, словно желая удержать сердце, готовое выпрыгнуть оттуда, оставив лишь пустоту внутри.
Горе, всепоглощающее горе пересиливало даже страх.
А все из-за ужасного сна, который Лана не могла сейчас даже вспомнить. Остались лишь обрывки эмоций: горе, страх. А еще образ кружащей стаи ворон. Их карканье. И кровь на руках, на лице.
Лана перевела взгляд на ладони. Они хоть и тряслись, но были чистыми.
Она успокоила себя заверениями, что сны лишь отразили негативные чувства, испытанные за время пути. Всего-навсего стресс.
Мысленно повторяя, что все хорошо и даже замечательно, Лана свернулась клубочком в большой и удобной постели, которая стояла в просторной комнате. В камине догорали угли. Через огромные окна виднелся уходящий вниз по склону заснеженный лес, создавая ощущение мира и спокойствия, как в церкви.
Им удалось отыскать Эрика, и ни один кошмар не сможет запятнать радость от этого чуда. Лана снова вспомнила, как Макс выпрыгнул из машины и крепко стиснул живого и здорового брата в объятиях.
А еще они обнаружили убежище, которое никак не ожидали увидеть на необъятных склонах Аллеганских гор – прекрасно оборудованный дом.
А также горячую пищу, отличное вино и группу выживших.
Впервые за последние несколько недель Лана чувствовала себя в безопасности. И впервые за последние несколько недель они с Максом предавались любви, не испытывая отчаяния, а ощущая только радость.
Нет, Лана точно не позволит какому-то кошмару, всплывшему из глубин слабого и тревожного подсознания, испортить все это. Несмотря на остатки утомления, она выбралась из кровати и не отказала себе в удовольствии принять душ. Ах, каким наслаждением было снова чувствовать на теле тугие теплые струи, намыливаться ароматным гелем и мыть голову шампунем!
Нежась под струями воды, Лана перебирала в уме соседей по дому. Привлекательный и энергичный Эрик, младший брат Макса, в отличие от него обладал голубыми, а не серыми глазами и еще более широкой улыбкой, которая то и дело играла на его губах. Сейчас, открыв в себе способности к магии, он был вне себя от счастья.
Интересно, передавались ли способности в их семье? В любом случае раньше Эрик не выказывал ни интереса, ни склонностей к колдовству.
Скорее всего, эти силы появились из-за вируса. Как и говорил Макс, болезнь создала пустоту, которую требовалось чем-то заполнить, чтобы не нарушить природный баланс.
Рядом с Эриком постоянно крутился неловкий ботаник Шон в толстых очках, почти скрывающих карие глаза, и с вечно всклокоченными волосами.
В группу студентов колледжа входила и Ким, ослепительно прекрасная девушка с золотисто-карамельным оттенком кожи и раскосыми глазами. Гений, как охарактеризовал ее Эрик. А также осторожная и не склонная демонстрировать эмоции, по наблюдениям Ланы. Да и неудивительно, учитывая ситуацию в мире.
Вокруг накачанного и всегда серьезного По, футбольной звезды колледжа, раньше постоянно крутились спортивные агенты. И он же первым пододвинул свою тарелку со спагетти Лане, когда они с Максом ввалились в дом темной снежной ночью.
Последним членом группы была Аллегра с внешностью снежной королевы: светлая кожа, платиновые волосы, бледно-голубые глаза. Но ее манеры полностью противоречили первому впечатлению. Лана подумала, что никогда не встречала более теплой и открытой, радушной и доброй девушки.
Хотя…
«Нет, никаких “хотя”», – оборвала себя Лана, выключая воду. Аллегра с Эриком жили в одной комнате, и их отношения казались новыми, едва начавшими устанавливаться. На месте девушки Лана тоже старалась бы проявлять гостеприимство и открытость.
С этими мыслями она оделась, посмотрела на себя в зеркало и решила, что выглядит отдохнувшей, несмотря на то, что не выспалась. А затем решительно вышла из комнаты, чтобы присоединиться к остальным.
Сейчас все они обитали в большом красивом доме благодаря Шону, вернее его родителям. Они приезжали сюда всего раз в год, но не поскупились на роскошь: деревянные полы, просторные комнаты, широкие веранды и большие окна с великолепным видом на лес и горы. А еще – небольшой спортзал, который казался чудесным сном после всех тягот пути. Но больше всего су-шефу, лишенной привычного занятия, нравилась огромная и прекрасно оборудованная кухня.
Макс сидел рядом с братом в общей комнате. Они совещались о чем-то за чашкой кофе.
Лана подошла к Эрику и крепко его обняла. До пандемии они виделись всего два раза: на одной из семейных свадеб и прошлым летом, когда он гостил у них в Нью-Йорке. Но они тут же сошлись характерами.
Обняв будущего деверя, Лана наклонилась, чтобы поцеловать Макса.
– Хочешь кофе? – спросил он.
– Вообще-то я бы предпочла чай. Сама не знаю почему. Эрик, как думаешь, ничего, если я поищу его?
– Он точно где-то есть, потому что Ким пьет только его. И тебе не нужно спрашивать. Мы ведь вместе здесь живем.
– На самом деле давно пора подумать об учете и распределении продуктов, – начал было Макс, но Эрик тут же прервал его, закатив глаза:
– Приятель, вы же только что приехали. Расслабься хоть немного.
– В доме сейчас восемь человек, – упрямо продолжил Макс.
– Кстати, а где они все? – постаралась отвлечь его Лана, чтобы между братьями не разгорелась ссора. Эрик не любил, когда ему указывали.
– По занимается в спортзале, как и каждое утро. Аллегра до сих пор дрыхнет. Как и остальные, наверное. Большинство из нас – совсем не ранние пташки. Не считая нашего качка. Ваш приятель Эдди отправился выгулять пса.
– Как вы посмотрите, если я похозяйничаю на кухне и приготовлю завтрак на восьмерых?
– Было бы чудесно! – просиял Эрик. – До этого каждый варганил себе поесть сам, если только По не соглашался состряпать нам что-нибудь посущественнее. Выходило съедобно, но даже близко не стояло с твоей готовкой. По пути сюда мы затаривались продуктами, когда могли. А рядом с прихожей находится огромная морозильная камера. Шон сказал, что его родители приготовили домик к приему гостей и закупились всем необходимым до того… До того, как все покатилось к чертям.
Растеряв привычное беззаботное веселье, Эрик понизил голос и добавил:
– Они всегда приезжали сюда на месяц после праздников. Проводили время с друзьями, катались с горы и все такое. – Он бросил осторожный взгляд в сторону комнаты Шона. – Похоже, они не выжили.
– Ему, должно быть, очень тяжело, – так же тихо отозвалась Лана.
Она проверила морозильную камеру и кладовку: они оказались доверху забиты продуктами. А вот холодильник на кухне уже стоял полупустым. Макс был прав насчет учета и распределения.
Яйца и молоко скоро испортятся. А так как в отделении для фруктов обнаружилась замороженная черника, Лана принялась доставать остальные ингредиенты для блинного теста.
– На чем работает генератор? – спросил Макс.
– Кажется, Шон упоминал пропан, – пожал плечами Эрик, который развалился на диване и закинул ноги на журнальный столик.
– Нужно узнать, откуда его родители брали газ. Если удастся загнать сюда газовоз и наполнить генератор, то можно обеспечить дом электричеством и теплом надолго. А еще надо ограничить бездумное потребление энергии.
– Блин, да ты дословно повторил нытье Ким.
– Значит, она благоразумная девушка. – Макс явно не планировал уступать.
– Слушай, с моими нынешними силами, – Эрик пошевелил пальцами, – я могу снабжать это место энергией бесконечно.
– Может быть, но необходимо заботиться о насущных потребностях. Поддерживать обогрев дома, заготавливать дрова взамен использованных, доставать продукты, приносить свежую воду.
– Нужно будет научиться охотиться, – прокомментировал По, входя в общую комнату. Его темная кожа блестела от пота после тренировки.
– И ты туда же? – покачал головой Эрик, вставая, чтобы принести еще кофе.
– Нам нужно кормить восьмерых человек и собаку, – продолжил По. – Кроме того, не исключено, что сюда в поисках убежища явятся и другие люди.
– В округе полным-полно домов. Пусть ищут себе другое место.
– Эрик. – Удивленная и разочарованная его словами, Лана ткнула парня локтем в бок.
– А что? Я серьезно. Родителям Шона принадлежат шесть акров, но неподалеку имеется еще немало коттеджей: от первоклассных, как наш дом, до тех, которые удовлетворят насущные потребности .
– Кто-нибудь уже наведался в эти коттеджи? – спросил Макс. – Чтобы выяснить, не заняты ли они и не найдется ли там припасов, которые могли бы пригодиться здесь?
– Мы с Ким обсуждали это и хотели заняться сегодня, – кивнул По.
– Отличная идея. Я отправлюсь с вами, – предложил Макс. – А еще ты прав насчет охоты.
– Какой охоты? – переспросил Шон, который подошел, шаркая ногами и надвигая очки на заспанные глаза. – В смысле, стрелять в животных? Не-а, только не я.
– Тогда можешь становиться вегетарианцем, – пожал плечами По. – Но остальные наверняка не откажутся от свежего мяса. А потому всем придется научиться добывать его, свежевать и готовить. А еще весной нужно будет начинать выращивать овощи. – Он ненадолго замолчал и, не услышав возражений, добавил: – Я в душ.
– По с Ким постоянно выискивают во всем недостатки, – недовольно пробормотал Эрик.
– А мне показалось, что они как раз заботятся о всеобщем достатке , – терпеливо сказал Макс. – Нельзя вечно питаться продуктами из холодильника. Больше того, в этом доме тоже не удастся остаться надолго.
– Пойду проверю, не проснулась ли Аллегра, – с оттенком раздражения пожал плечами Эрик.
– Дай ему время, – прошептала Лана на ухо Максу, пока тот следил за тем, как младший брат исчезает в коридоре. – Мы все только недавно оказались здесь, в безопасном месте, так что желание надеяться на лучшее вполне естественно. То, о чем ты говоришь, требует изменения привычек. Не все сразу.
– Это изменение привычек позволит нам выжить.
– Я не хочу стрелять по животным, – повторил Шон, плюхаясь на диван. – Лучше вместо этого порыбачу. Отец брал меня с собой на реку каждое лето.
Он снова поправил на носу очки, стараясь скрыть за толстыми стеклами заблестевшие от слез глаза. Спустя мгновение из прихожей в комнату ворвался Джо. За ним по пятам следовал Эдди. Лицо Шона тут же просветлело, и он похлопал себя по бедру, подзывая собаку.

* * *

После завтрака Эрик и Аллегра вызвались помыть посуду, Макс присоединился к Ким и По для разведывательной экспедиции, а Лана усадила Эдди на диван, чтобы осмотреть рану и сменить повязки.
– Мне кажется, заживает довольно неплохо, но швы, пожалуй, снимать еще рано.
– Они начинают натягивать кожу. Хотя это, наверное, хороший знак. Типа, края раны сходятся.
– Пока продолжай принимать антибиотики, которые мы достали в аптеке, а завтра я снова взгляну, как идет процесс заживления.
– Так точно, мадам доктор Лана! – отсалютовал Эдди, после чего натянул рубашку и осмотрелся по сторонам. – Вот это хата! Никогда не бывал в домах типа этого. Понтово! Нас тут, значит, восемь человек и собака, а места завались! Но…
– Но припасы сами собой не восстанавливаются. Макс обязательно что-нибудь придумает.
– В лесу, это, оленей навалом. Да и кроликов. А в ручьях, могу спорить, обалденная рыбка плавает.
– Мне становится немного не по себе, когда я думаю об убийстве оленей и кроликов. Хотя это и лицемерно, так как я готовила и тех, и других.
– Да и мне это не по нутру, – признался Эдди. – Но приходится делать все необходимое, чтобы выжить. Сейчас тут, типа, нормально, но верняк говорю: надо будет, это, искать местечко, где можно выращивать всякие злаки. А еще, значит, держать молочных коров и куриц. И больше людей должно быть вокруг. Больше людей – больше рабочих рук. Да и безопаснее.
– Макс считает так же.
– А еще, слышь, Лана, – Эдди воровато осмотрелся по сторонам, подошел к собеседнице и прошептал ей на ухо, – в лесу реальная хрень творится. И это я, типа, не про оленей и кроликов толкую.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, мы с Джо, это, любим гулять, так? Приятно подышать свежим воздухом. И вниз по склону мы наткнулись на, типа, круг камней, что ли. Не как от костра, хотя я так сначала и подумал. Но, значит, земля внутри черная и обожженная. Вот только это не пепел был и не обгоревшее дерево, смекаешь? Джо сразу, значит, как увидел, так и затрясся! И ближе подходить, это, отказался. Да и сам я струхнул, признаться. – Эдди нервно потер рану и откашлялся. – Чувствовала когда-нибудь такую фигню, когда мурашки по коже табуном проносятся, а на загривке, типа, шерсть дыбом встает?
– Да, – прошептала Лана, испытывая описанные ощущения в эту самую секунду.
– Ну вот и там было навроде того. Аж в глотке пересохло. Мы с Джо тут же свалили, потому что, подруга, там творилось что-то неправильное. Знаешь, типа противоестественное? Можешь называть меня слабаком и трусом, да только я ни за что туда больше не сунусь.
– Думаешь, там было что-то связанное с темной магией?
– Без понятия. Не разбираюсь я в этом дерьме. Но точно говорю: там творилась какая-то фигня. Не хотел трепаться при всех. Мы же их, типа, пока не знаем, так?
– Расскажи Максу – и только ему. Мы с ним спустимся и проверим то место.
– Уж лучше б вы не ходили. Блин, я прям очень этого не хочу. Но, думаю, вам, это, придется. А если вам придется… – Эдди вздохнул, – то и мне придется.
– Значит, отправимся, когда Макс вернется. А пока – сможешь запустить стиральную машину?
– Если нужно.
– Я подумала, что ты пока мог бы постирать ту одежду, которую мы носили в пути, – похлопала Лана собеседника по щеке. – Ну, знаешь, пока вынуждены были обходиться водой и мылом. А тут отличная машинка и комната для сушки белья. Так что потом развесь постиранное на веревки, чтобы не тратить электроэнергию.
– А, ну тогда лады, – вздохнул Эдди. – Внесу, это, типа, свою лепту.
Пока он занимался стиркой, Лана назначила саму себя ответственной за инвентаризацию продуктов. Она сделала список по категориям, внесла количество фунтов, банок и штук. Затем села и рассчитала, на сколько порций, дней и недель хватит имеющихся запасов.
Увидев застывшую неподалеку Аллегру, Лана тепло улыбнулась:
– Вы с Эриком отлично отмыли всю кухню. Аж сверкает чистотой!
– Это меньшее, что мы могли сделать после твоего великолепного завтрака. – Грациозная девушка едва не парила над полом в своих голубых джинсах и ярко-красном свитере. – Если ты продолжишь так нас баловать, то мне придется присоединиться к По в тренажерном зале. – Она выглянула в окно. – А ребята еще не вернулись?
– Нет. – Лана тоже посмотрела в сторону леса. – Пока не вернулись.
– Уверена, что у них все в порядке. Не так много времени еще прошло с их ухода. Должна признаться, я рада тому, что не я бреду там по сугробам. А чем ты занимаешься?
– Провожу инвентаризацию. Начала с продуктов. Потом дойду и до других предметов первой необходимости: туалетной бумаги, мыла, лампочек и остальных вещей. Надо еще подумать над списком.
– Да у нас всего предостаточно, тебе так не кажется? – Аллегра прошла мимо полок, проведя пальцем по банкам с консервами. – Мы же не планируем жить здесь вечно. Сейчас-то нормально – разгар зимы как-никак, – но вокруг ни души. Я уже начинаю понемногу сходить с ума от изолированности. Пожалуй, открою бутылку вина – вот уж чего у нас полным-полно. Да и потом, где-то в мире уже наверняка наступил вечер. Ты видела винный погреб?
– Нет.
– К слову, об инвентаризации. Я пойду принесу бутылочку, и мы сможем получше познакомиться. В конце концов, я – девушка Эрика, а ты – подруга Макса. Мы почти как сестры.
– Ты права. Ребята точно вернутся домой голодными. Я поставила размораживаться куриное филе. Можно будет приготовить ацтекский суп на обед.
– Звучит потрясающе! – Аллегра изящным движением отбросила волосы за спину и направилась к погребу.
Лана же принялась хлопотать над блюдом, думая про себя, что супы и рагу – это самый верный способ рационально использовать продукты.
Она достала все необходимое и принялась смешивать ингредиенты в кастрюльке для бульонов, восстановив рецепт по памяти.
– Ого! Уже пахнет просто невероятно. – Аллегра вернулась из погреба, триумфально помахивая бутылкой вина, а потом начала выкручивать пробку. – Эрик сказал, что ты на самом деле повар. В смысле, профессиональный.
– Так и есть. А ты на чем специализировалась в колледже?
– Общие предметы. Я пока не решила, кем хочу стать. А теперь, наверное, это уже и неважно.
– Надеюсь, это не так.
– Мир навсегда изменился. – Аллегра с усилием вытащила пробку. – Так что разумно было бы использовать это на полную катушку. В смысле, что еще нам остается? Ты никогда не задумывалась, почему мы не заболели? Что это означает? Для нас и других подобных нам?
– Да. Да, конечно же, я об этом много размышляла. – Лана промыла бобы в раковине. – Но все еще не знаю ответа.
– Эрик сказал, что ты изменилась. Ты знаешь, он и сам теперь… умеет многое. А еще он говорил, что Макс обладал способностями еще до пандемии. И ты тоже, но не в таком масштабе. Сейчас же ты наверняка переполнена силами. Во всяком случае, из Эрика так и брызжет энергия.
– Мы никому не причиним вреда.
– О, я знаю! – Аллегра успокаивающим жестом прикоснулась к руке Ланы и поставила перед ней бокал вина. – Я ничего не расскажу остальным, если ты этого не хочешь. Просто у нас с Эриком нет друг от друга секретов. А Эдди тоже обладает магией?
– Нет.
– Видишь? – Элегантно присев на барный стул, Аллегра сделала глоток вина. – Странно, правда? Почему кого-то изменения затронули, а кого-то – нет? Что это значит? Похоже, что… Как же сказать? Словно вирус, заразивший так много людей, до сих пор распространяется. Это напоминает избавление от всего лишнего, как считаешь?
– Избавление от лишнего? – Эта фраза, как и сама идея, ужаснула Лану.
– Не знаю, как объяснить. Мы с Эриком обсуждаем подобные темы, когда остаемся наедине. И с другими ребятами тоже гадаем, что же произошло и почему. Я тебя расстроила, прости.
– Ты не виновата. Я тоже думала об этом. Но все случилось так быстро. Приходилось просто выживать день за днем. А иногда и час за часом.
Лана принялась помешивать варево, жалея, что под рукой нет свежих приправ. Сколько пройдет времени, прежде чем они вырастят травы?
Смирившись с ситуацией, она достала курицу и только тогда вспомнила, что комплект ножей так и остался в сумке. Выбрала один из тех, что имелись на кухне, проверила остроту лезвия и решила пока обойтись им.
После этого Лана села за стол, чтобы продолжить разговор, положила доску и стала нарезать курицу.
– Согласна, вирус открыл что-то новое в людях. То, что все произошло одновременно, точно нельзя считать совпадением. Но почему? Не думаю, что мы когда-нибудь сможем с уверенностью ответить на этот вопрос.
– До нас доходили слухи в колледже, да и по дороге сюда, что есть люди, которые охотятся на таких, как вы. И некоторые подобные вам им помогают.
– Не понимаю этой логики. Вокруг и без того невероятное количество смертей. Так почему в такое время мы восстаем друг против друга?
– Это заложено в природе человека. – Аллегра смахнула волосы и пожала плечами. – Ужасно, но так и есть. Ты не пьешь вино. – Она привстала, чтобы взять бутылку и повторно наполнить бокал, а потом снова опустилась на стул. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Сама не знаю, зачем подняла такую тяжелую тему. Наверное, чувствую себя подавленной, находясь взаперти. Дом, конечно, отличный, но ситуации это не меняет: мы застряли здесь надолго.
«В безопасности», – подумала про себя Лана.
Она взяла бокал и поднесла к губам, но тут же ощутила приступ тошноты от запаха вина и отставила его в сторону.
– Какой ужасный запах.
– Серьезно? – Аллегра нахмурилась, поднесла свой бокал к носу и втянула воздух. Потом повторила процедуру с вином Ланы. – А я ничего не чувствую.
– Ну, мне так показалось. В любом случае уже пора пассеровать курицу.
Однако стоило ей подняться на ноги, как комната поплыла перед глазами.
– Лана! – Аллегра подскочила и протянула руку. На кухню из прихожей вбежал Макс.
– Что такое? Тебе стало плохо?
– Ничего. Правда, я в порядке. Просто слишком быстро встала.
– У нее закружилась голова. Мне на секунду показалось, что ты потеряешь сознание. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, да. Честное слово. Просто на мгновение ощутила дурноту. – Лана глубоко вздохнула и прислушалась к себе. – Сейчас все в полном порядке.
– Это я виновата. – Аллегра расстроенно заломила руки. – Все не прекращала тараторить о последствиях пандемии и расстроила тебя.
– Вовсе нет. Серьезно, я просто слишком быстро встала со стула, вот давление и упало. Сейчас все пришло в норму. – Она поцеловала Макса. – Холодный! – И рассмеялась. – Я готовлю суп. Ты можешь помочь и проверить, нет ли в доме текилы.
– Ацтекский суп? – Он погладил подругу по щеке. – Какое совпадение! Эй, По, принеси ту бутылку, которую мы нашли в одном из соседних коттеджей.
– Прямо как по волшебству! – улыбнулась Аллегра.

* * *

Поставив суп томиться на медленном огне, Лана принялась вносить найденные при разведке продукты в составленный ранее список. Затем показала результаты своей инвентаризации Максу, который разжигал камин в общей комнате.
– Того, что есть сейчас, нам должно хватить на пару недель.
– Ким сказала, что Шон упоминал про несколько маленьких – совсем маленьких – городков в радиусе трех-четырех миль отсюда. Вероятно, там удастся разжиться дополнительными припасами. Главная проблема – пропан. Без генератора не будет тепла, света и возможности готовить еду. По проверял показания приборов, как только их группа добралась сюда. Бак был полным. Сейчас газа убавилось почти на пятнадцать процентов. Ребята расходовали его очень щедро.
Макс выпрямился, посмотрел на Лану и добавил:
– Нужно будет запереть все комнаты, которые не требуются, снизить температуру обогрева дома и пользоваться каминами. А еще тратить поменьше электричества. Ким сказала, что нашла огромное количество свечей и масла для заправки ламп.
– Да. Уже внесла их в список.
– Так что ограничим использование электричества для освещения. А также расход горячей воды. Нужно составить график принятия душа и свести его к пяти минутам.
– Об этом я не подумала. И уже попросила Эдди устроить день стирки.
– Это тоже следует пересмотреть.
– Я знаю, что ты прав. Но некоторым из ребят это не понравится. А еще они наверняка воспримут в штыки распределение обязанностей. Я возьму на себя приготовление еды, так как разбираюсь в этом лучше остальных, но кому-то еще придется убираться, рубить дрова, ходить на разведку за продуктами. И за новостями. Аллегра права: мы находимся здесь в полной изоляции. Конечно, это небезопасно, но иначе не удастся узнать, что творится в мире. У нас нет ни телевизора, ни Интернета, ни радио.
Пока Лана говорила, Макс расхаживал из стороны в сторону, очевидно, обдумывая наилучшие варианты.
– Попробуем заглянуть в один из городков поблизости и найти каналы коммуникации. Либо пообщаться с местными жителями. Пока мы проверили три домика на склоне горы и не обнаружили ни единого признака присутствия людей. Но сначала необходимо обеспечить автономное проживание здесь, хотя новости тоже важны, ты права.
– Кстати, Эдди тоже кое-что нашел. – Лана понизила голос и осмотрелась, желая убедиться, что они одни. – Когда он выгуливал Джо этим утром, то заметил в лесу нечто вроде каменного круга с опаленной землей в центре. Но не кострище. А что-то противоестественное. Щенок не хотел приближаться к тому месту, да и сам Эдди почувствовал присутствие чего-то темного, неправильного, как он выразился.
– Одинокому путнику в глухом лесу есть от чего испугаться, – задумчиво протянул Макс. – Но лучше сходить и проверить самим.
– Я пока не стала ничего говорить остальным. Решила, незачем поднимать тревогу.
– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – уточнил Макс, рассеянно проводя рукой по волосам Ланы.
– Клянусь. На самом деле даже ощущаю бодрость, хотя и не выспалась. Вероятно, приготовление супа производит терапевтический эффект.
– Тогда давай позовем Эдди и отправимся на разведку. А если кто-то спросит, то мы идем подышать свежим воздухом.
– Или набрать растопки для каминов.
– Так даже лучше.
Лана никогда не любила зиму, да и по сугробам ходила редко, так как предпочитала гулять по магазинам, а не по горным лесам.
Но в морозном воздухе, аромате хвои и снега и абсолютной тишине природы таилось нечто волшебное. Так что пока Джо увлеченно носился между деревьями, Лана наслаждалась прогулкой и едва не задохнулась от восторга, когда им навстречу бесстрашно вышел величественный олень.
– Сколько мяса пропадает, – прокомментировал Макс, убивая волшебство момента. – Прости, но нужно думать о практичных вещах. Сегодня в соседних жилищах мы нашли винтовку и короткоствольное ружье, оба с полным боезапасом. Ким предложила пока сложить их в сарае рядом с домом. Мне показалось, что это хорошая идея.
– У нас достаточно еды на пару недель, – отозвалась Лана.
– Смотрите, там наши с Джо следы, – вступил в беседу Эдди, указывая рукой в сторону. – У предков Шона отличный участок, скажу я вам! Склон дальше делается, ну, крутым, и карабкаться вверх не хотелось, поэтому мы свернули вот туда. Эй, приятель, иди-ка ко мне. Давай, Джо, не отставай. – Пес неохотно подбежал к хозяину и потрусил рядом, держась почти вплотную к его ноге. – Просек, что мы возвращаемся к тому стремному месту, вот и трусит. Блин, да я сам готов хвост поджать.
– Далековато от нашего дома, – подметил Макс. – Ты не заметил там чьих-нибудь следов?
– Не-а, но снег тогда валил собачий, так что наверняка замел все улики. – Эдди наклонился погладить питомца. – Эй, песель, не боись, не дам я тебя в обиду ни одной мерзкой твари. – Затем сообщил, не переставая ласкать пса: – Его так и колотит.
– Тот круг уже где-то рядом?
– Ага. Да вон там, за поворотом сразу. Видите, мы тропку проложили?
– Да, вижу, – кивнул Макс. – Тогда вы с Джо лучше подождите здесь.
– Отличная отмазка – успокоить собакена. Я согласен. Но если что, свистите, мы мигом прибежим на помощь.
– Ты тоже оставайся, – сказал Макс Лане. – А я схожу на разведку.
– Мы пойдем вместе, – не согласилась она и взяла возлюбленного за руку. – Если там обнаружится что-то магическое, то две ведьмы справятся лучше.
Лана решительно сделала первый шаг, и Макс без возражений присоединился к ней. Когда они приблизились к повороту, она сильнее сжала руку спутника и прошептала:
– Стало холоднее. Чувствуешь?
– Да. И воздух кажется более разреженным.
А потом они заметили то место, о котором говорил Эдди. Макс ожидал увидеть неумело сделанное кострище, что-то вроде неудачной попытки такого же неопытного горожанина, как они сами, развести огонь. Но теперь понимал: перед ними вовсе не любительский очаг, созданный дарить тепло и свет.
О нет. Место источало злую волю, холод и тьму.
– Темная магия, – эхом отозвалась Лана на мысли Макса. – Какой ритуал способен произвести подобный эффект?
– Мы пока слишком мало знаем как о колдовстве, так и о том, насколько силы внутри нас изменились. Но кто-то достаточно опытный извращает наши обряды и ставит их на службу тьме.
– Не совсем рядом с домом, но в пешей доступности. – Лана приблизилась к кругу и почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Грубо отесанные камни образовывали ровный, словно циркулем начерченный круг. Пространство внутри выглядело черным и скользким, будто нефть. И на поверхности не наблюдалось ни следа недавно выпавшего снега.
– Я… Ты чувствуешь запах крови?
– Да, – отозвался Макс, сжимая пальцы Ланы.
– Думаешь, здесь проводили обряд жертвоприношения?
– Да. Но с какой целью? Ради получения силы? Стой! – Он попытался отдернуть девушку назад, но та уже наклонилась, протянула руку и дотронулась до одного из камней.
И тут же отшатнулась, пронзенная разрядом темной, хищной энергии, которая обжигала даже через ткань перчатки. На секунду перед глазами Ланы вспыхнул образ льющейся внутрь круга крови, а в ушах раздался громкий голос, взывавший к кому-то. Или к чему-то.
– Олень. Они принесли в жертву молодого оленя. Перерезали ему горло. Я видела его и льющуюся в круг кровь. А потом вспышку ледяного пламени, которое поглотило все. И услышала… – Всхлипывая, Лана упала в объятия спутника.
– Что? – Он крепко прижал к себе дрожащую девушку. – Что ты услышала?
– Я не до конца разобрала. Это… Это было скорее похоже на крик, чем на речь. Но взывал он к Эриде.
– Богине раздора? Нужно очистить это место. Ритуал уже проведен, эффект уже необратим. Но круг до сих пор источает энергию.
– Не только источает, но и вбирает. Либо будет, когда наступит темнота.
Макс расстегнул рюкзак, куда сложил предметы, захваченные из дома: три белых свечи, ритуальный нож, небольшую емкость с солью и горсть кристаллов.
– Не знаю, хватит ли этого. Хватит ли наших сил, – пробормотала Лана.
– До этого мы справлялись отлично, – напомнил ей Макс.
Он расставил свечи в снегу по внешнему периметру круга, пока спутница раскладывала между ними кристаллы, образуя треугольник.
– Мы не знаем правильных заклинаний, – с сомнением произнесла Лана, но все равно насыпала соль на протянутую ладонь Макса и затем на свою.
– Думаю, нужно воззвать к силам света и попросить их помощи в очищении этого места.
– И все? – Словно вторя сомнению девушки, раздалось хриплое карканье. Она вскинула голову, увидела кружащих в зимнем небе ворон и ощутила отклик изнутри: сплав страха и глубинного знания. – Мне снился сон про этих трупоедов. Они явились позлорадствовать, вкусить подношение.
– Лана…
– Зажгутся свечи, ярко пламя вспыхнет, вернет все на круги своя, сведет все зло на нет. Кристаллы воссияют чистым светом, храня энергию при этом. Ты призови юг, север, запад и восток объединиться, и против власти тьмы они помогут биться. – Слова Ланы словно пробудили к жизни ветер, который принялся трепать рыжеватые волосы. Глаза ее затянула мутно-белая пелена. Девушка повернулась к спутнику и вскинула руки. – Призови!
Макс ощутил, как внезапная волна силы окатила его, и поднял ритуальный нож. Обратил на север, юг, запад и восток.
Над их головами вороны заходились криком. Вокруг вскипал воздух.
Из-за деревьев выбежал Эдди. Задыхаясь, он прижал руку к почти зажившей ране и выругался:
– Вот срань господня!
– Зажгутся свечи. – Лана вытянула руку, и все три фитиля тут же занялись огнем. – Кристаллы воссияют. – Еще один взмах, и камни замерцали изнутри. – Да будет свет, что сразит тьму. – Она наклонилась, подняла одну из свечей и протянула Эдди. – Возьми.
– Но я же…
– Возьми, – снова приказала Лана. – Ты – дитя человеческое. Искра жизни, что горит даже в темноте. – Она бросила собственную свечу в самый центр круга. Земля тут же вздыбилась и пошла трещинами.
Трясущейся рукой Эдди зашвырнул свой восковой оберег туда же. На поверхности запузырилась кровь, источая смрад.
Макс бросил третью свечу.
– А вера пусть сразит источник страха. – Лана зачерпнула из снега мерцающие кристаллы и высыпала их в круг. В небо тут же взвился столб дыма. Громко сглотнув, Эдди последовал примеру, тоже собрал кристаллы и бросил их внутрь бурлящего мрака. Так же поступил и Макс. – Пускай ярится зло и твари его вьются. Они получат кровь и праведных, и грешных душ. Но никогда победы не добьются. Сыпь соль быстрей, чтоб преградить тьме путь!
Лана подошла к Эдди и насыпала ему на ладонь мелкие кристаллики.
– По воле моей, – она швырнула горсть соли в центр круга, – по воле твоей, – кивок в сторону Эдди, – по воле нашей, – взгляд на Макса. – Да будет так!
Три скудные пригоршни вдруг начали увеличиваться, пока полностью не покрыли черную поверхность белым слоем. С неба ударил гром, земля под ногами вздрогнула, и каменный круг вспыхнул ослепительным пламенем ярко-молочного цвета.
Когда оно погасло, воцарилась тишина. Малиновка промелькнула в воздухе красной молнией и скрылась в лесу. Ранее черная поверхность между валунами обрела прежний вид нетронутой почвы.
– Кажется, это сделала не совсем я, – с трудом выдавила Лана.
– Конечно же, ты. – Макс в два шага оказался рядом с ней и обнял. – Я чувствовал тебя. Внутри себя. Над собой. Везде. Силы пробудились.
Лана покачала головой, не в состоянии объяснить. Теперь, когда нечто внутри ее снова затаилось, она больше не могла видеть будущее и не знала ответов.
– Эй, ребята. – Эдди уселся прямо на снег и прижал к себе Джо. – Так я что, типа, тоже ведьмак?
На этот вопрос Лана все же могла ответить. Она высвободилась из объятий Макса, наклонилась, погладила пса одной рукой, а другую положила на щеку Эдди.
– Нет. Но ты очень хороший человек.
– И все же, ну, обычный парень?
– Я бы сказала, совсем не обычный, но если говорить о магии, то да, ты простой парень.
– Фух, ну и ладненько. – Эдди с облегчением выдохнул. – Это все, конечно, было просто нереально круто, но я бы хотел убраться отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Если вы, типа, закончили.
– Сделанного уже не вернуть. – Макс бросил взгляд на мертвую землю. – Но темной магии круг больше не излучает. Так что пора возвращаться. Мы и так пробыли здесь дольше, чем планировали. Нужно будет еще набрать сухих веток по пути обратно.
– Точняк, для прикрытия. – Эдди схватил протянутую Максом ладонь и поднялся на ноги. – Может, это сотворил, ну, кто-то из нашей группы…
– Лучше перестраховаться.

Глава 13

Дом, где выросла Арлис Райд, стоял на скромном акре земли с юго-востока от Коламбуса. Жители строили здесь кирпичные одноэтажные дома, опрятные и старомодные разноуровневые здания, бунгало и домики под щипцовыми крышами.
Это был тихий и спокойный район с привычными верандами и качелями на крыльце.
Большинство местных строений возвели сразу после Второй мировой войны, а поколения следующих владельцев лишь вносили изменения: новые настилы, дополнительные комнаты, мансардные этажи, подвалы и открытую планировку.
Арлис выросла здесь, разъезжая на велосипеде по вспученным от холодов тротуарам и играя в заросшем парке. Пока она не уехала в университет, она знала только спокойствие сонного городка с населением среднего достатка, которое казалось ей скучным.
Теперь же, когда их процессия из двух машин свернула на старую улицу, надежда и ностальгия сжали сердце Арлис немилосердной хваткой.
– Никогда бы не подумал, что ты родом из пригорода Среднего Запада.
Она молча смотрела в окно, вспоминая соседей, которые здесь жили. Минноры, Кларкстоны, Андерсоны и Мэлли.
Затем на ум пришел тот день, когда Арлис вернулась из школы и застала мать с миссис Мэлли, которая сидела у них на кухне вся в слезах. Тогда девочку просто прогнали, ничего не объясняя.
А дело было в том, что мистер Мэлли, отец троих детей, менеджер в местном банке и король гриль-вечеринок, влюбился в дантиста, съехал из дома и требовал развод.
Теперь эти события казались далекими и неважными. Дома с плотно задернутыми шторами и темными окнами стояли вдоль улицы, где уже несколько недель никто не чистил снег.
– Это хорошее место, и я была здесь счастлива, – ответила наконец Арлис, оборачиваясь к Чаку. И подумала, что совершенно не ценила этого, пока не потеряла навсегда. – Вон там, справа! Кирпичный дом с мансардным окном и закрытой верандой.
– Очень красиво, – сказала Фред с заднего сиденья. – Большой двор. Я всегда хотела расти в подобном месте.
В душе Арлис вспыхнуло беспокойство, которое постепенно нарастало во время последнего отрезка пути. В большом дворе, так восхитившем Фред, нетронутым покрывалом лежал снег. Сугробы по меньшей мере в фут высотой громоздились на подъездной дорожке и перед дверью гаража.
Никто не чистил ни тропинку перед домом, ни ступени крыльца.
Из-за задернутых штор окна фасада казались злыми темными глазами. На любимых маминых азалиях налипли бесформенные шапки снега.
Чак проложил путь по подъездной дорожке на вездеходе, чтобы Джонас мог последовать по их колее. Арлис выскочила наружу и тут же почти по колено увязла в сугробе. Не обращая на это внимания, она побрела к дому. Сердце оглушительно колотилось в груди, лицо горело от волнения.
– Арлис, постой! – Чак нагнал ее, пользуясь преимуществом длинных ног. – Не так быстро.
– Я должна увидеть маму. Она… Я должна ее увидеть.
– Хорошо, хорошо, но только не в одиночку. – Ему пришлось обхватить Арлис за плечи, чтобы она снизила темп. – Помнишь, о чем мы договорились? Никто никуда не ходит без напарника. Мы все здесь ради тебя.
– Они не чистили крыльцо, ступени, тропинку перед домом. У нас принято всегда раскидывать лопатой снег. А почему на месте кустов сугробы? Мама не позволила бы и пылинке упасть на любимые азалии. Я должна заглянуть внутрь.
С этими словами Арлис продолжила пробираться к дому, минуя кизиловое дерево, которое отец посадил на месте старого клена, упавшего во время грозы.
– А ну стоять!
За их спинами послышался металлический щелчок, словно кто-то передернул затвор. Чак отпустил плечи спутницы и поднял руки вверх.
– Полегче там.
– Не вздумай опускать свои грабли! Вы все, руки вверх!
Словно в полусне, Арлис обернулась и увидела мужчину в сапогах и фланелевой куртке. Он держал ружье на изготовку. Очки едва не падали с носа.
– Мистер Андерсон?
– Арлис? – Мужчина перевел подслеповато прищуренные глаза за очками в серебряной оправе с Чака на его спутницу. На лице вспыхнула искра узнавания. – Арлис Райд?
– Да, сэр.
Сосед опустил ружье, приоткрыл рот от удивления, а потом поспешил к Арлис и обнял ее.
– Я тебя не узнал. – Его голос сорвался. – Не ожидал увидеть тебя здесь.
– Я пыталась добраться до Огайо, чтобы… Мои родители…
Она уже понимала, каков будет ответ, а потому не сумела больше выговорить ни слова. На глаза навернулись слезы.
– Мне очень жаль сообщать тебе печальные новости, детка, – сказал мистер Андерсон, гладя Арлис по спине в попытке утешить. – Соболезную.
В глубине души она уже знала это, но все равно задохнулась, будто в сердце вонзилась стрела, и на секунду просто прижалась лицом к плечу мужчины. Втянула носом слабый запах табака и вспомнила, как сосед любил сидеть на крыльце после ужина, потягивая виски и куря сигару. Эту картину Арлис наблюдала из окна своей спальни почти каждый день, в холод и в жару, в дождь и снег.
– Когда?
– Около двух недель назад, а отец – почти три. Твоя мама ненадолго его пережила. Они оба решили не ехать в больницу, а остаться дома. Надеюсь, тебя утешит мысль, что они умерли, как и хотели – в собственной постели. Я помог Тео похоронить их на заднем дворе между теми раскидистыми вишнями, которые так нравились Кэролайн.
– А мой брат?
– Милая, я… Вырыл для него могилу сам меньше чем через неделю. Прости, что не могу тебя ничем утешить.
– Я должна… – Арлис отстранилась и посмотрела в полные сочувствия и печали глаза мистера Андерсона.
– Само собой. Послушай, электричество отключили уже давно, так что в домах нет света и отопления, но у меня есть ключи, если захочешь войти внутрь.
– Да, обязательно. Но сначала я должна пойти на задний двор и увидеть собственными глазами…
– Конечно, ступай, дочка.
– Мы никуда не ходим поодиночке, – напомнил Чак Арлис, которая потерянно побрела по снегу вокруг дома. – Давай я…
– С ней ничего не случится, – придержала его за руку рыжеволосая фея. – Я отправлюсь следом за ней через минуту, но дай ей немного времени побыть одной. – Потом она повернулась к пожилому мужчине и улыбнулась. – Меня зовут Фред. Мы с Арлис работали вместе в Нью-Йорке. А это Чак.
– Билл Андерсон. Мы жили в доме напротив семьи Райд больше тридцати лет.
– А там стоят наши друзья, – продолжила представлять небольшую группу путников Фред. – Рейчел, Джонас, Кэти и ее дети.
– Дети? – Лицо Билла немного просветлело. Он поправил очки. – Будь я проклят, трое? Нужно немедленно занести их в дом. Мы и без того простояли на морозе слишком долго.
Сосед Арлис пошарил в кармане и достал связку ключей. Их было не меньше дюжины.
– А у вас не возникало проблем, например, актов вандализма? – вступил в разговор Джонас.
– В самом начале эпидемии пошаливали немного, так, в паре мест время от времени. Но сейчас здесь почти никого не осталось. – Билл направился к крыльцу, не прекращая рассказывать: – Ван Томпсон, который живет в последнем доме по этой улице, немного слетел с катушек. Стреляет в каждую тень и в доме, и снаружи. А пару дней назад и вообще поджег собственную машину. Кричал, что в ней завелись демоны.
Он перебрал ключи. На каждом имелся ярлык с фамилией владельца дома. Мужчина нашел тот, что был подписан «Райд», и открыл дверь.
– Внутри холодно, но это лучше, чем оставаться на улице. – Они вошли в традиционную гостиную, сиявшую чистотой, и Билл коротко вздохнул. – Я вынес почти все съестное и некоторые другие вещи. Подумал, что жильцам они больше не пригодятся. Но если вы голодны, то я могу принести сюда горячую еду: готовлю ее в походной кухне у себя дома.
– Мы в порядке, не переживайте, – отозвалась Рейчел, снимая шапку.
– Я пойду к Арлис. Спасибо, что впустили нас, мистер Андерсон, – поблагодарила Фред.
– Билл. – Он улыбнулся в ответ. – Как бы плохо ни обстояли дела, приятно вновь встретить хороших людей.
Арлис стояла во дворе под голыми ветвями вишен и смотрела на три могилы. В изголовье каждой стоял крест, сколоченный из деревянных обломков. Неужели мистер Андерсон нашел старый набор Тео для выжигания, чтобы сделать надписи?

Роберт Райд
Кэролайн Райд
Теодор Райд

Но… но… Отец всегда был таким сильным, мать – жизнерадостной, а брат – совсем еще молодым. Как они могли умереть так внезапно?
Страдали ли они? Сильно ли боялись приближения гибели, пока сама Арлис находилась в Нью-Йорке и врала зрителям либо выдавала в эфир полуправду?
– Простите. Боже, я так сожалею, что меня не было с вами рядом.
– Я понимаю, как тебе грустно. И от всей души сочувствую. – Фред обняла подругу.
– Я должна была вернуться домой раньше, – зажмурилась та. – Должна была находиться рядом с родными.
– Сумела бы ты их спасти?
– Нет, но я могла бы быть с ними. Позаботиться о них. Утешить. И попрощаться.
– Арлис, ты прощаешься с ними сейчас. А в Нью-Йорке ты утешала гораздо большее количество людей одной возможностью слышать новости, наблюдать за твоей уверенностью каждый день. А то, что ты сделала в конце… Не представляю, скольких людей ты спасла последним объявлением. И ты спасла меня. И не спорь, – решительно сказала Фред, заметив, что собеседница отрицательно качает головой. – Я бы не покинула город и в итоге оказалась бы подопытной в какой-нибудь лаборатории. Как и Чак. И Кэти с малышами. Ты спасла тех, кого смогла. Только это и имеет значение.
– Но моя семья…
– Уверена, они тобой очень гордились. И гордились бы еще больше, если бы знали, как ты нашла способ выбраться из Нью-Йорка и проделать весь этот путь, чтобы оказаться здесь. Это говорит о том, насколько сильно ты любила родных. А любовь – важнее всего.
– В глубине души я знала, что они погибли. – Арлис пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем удалось выдавить из себя эти слова. – Догадывалась еще тогда, когда мы были в Нью-Йорке.
– Но ты все равно вернулась сюда, потому что любила их и хотела убедиться. Можно я помолюсь, чтобы их души обрели покой? Мне кажется, это уже произошло, но я все равно хочу это сделать.
– Они были бы тебе признательны. – Убитая горем Арлис обняла Фред, зарылась лицом в ее пушистые волосы и разрыдалась.
Однако спустя пару минут вытерла слезы. Теперь им предстояло принять решение: что делать дальше. Арлис думала только о возвращении домой, а не о том, что будет после.
Так что слезы подождут.
Они с Фред присоединились к спутникам. Боль причиняло все: вид кухни, где в белом кувшине аккуратно стояли мамины деревянные ложки, а на полке – современная кофеварка, которую Арлис подарила отцу на Рождество; фотография в рамке, которую они вчетвером сделали в праздники с помощью селфи-палки, для чего пришлось потесниться в центре помещения.
Арлис на секунду закрыла лицо ладонями, но вскоре опустила их.
– Нужно отыскать полезные нам вещи. Для чего найдется место в машинах.
– Ты не должна думать об этом прямо сейчас.
– Нет, должна, Фред. – Она взяла с полки фотографию и засунула во внутренний карман пальто. – Мы все должны думать о выживании.
С этими словами Арлис прошла в гостиную. Кэти сидела на диване и кормила грудью сразу двух младенцев. Третий спал на руках у Билла Андерсона. Чак выглядывал на улицу сквозь щелку в занавесках.
– Где Рейчел и Джонас?
– Несут караул снаружи, – отозвался хакер. – Мы не хотим, чтобы кто-то из проезжающих стащил наши пожитки. Мне очень жаль, что так вышло с твоими родными, Арлис. Мы все очень тебе сочувствуем.
– Я знаю. Мистер Андерсон…
– Думаю, теперь уже можно просто Билл.
– Билл, я не спросила вас о миссис Андерсон, Мейзи и Уилле.
– Тео помог мне похоронить Аву до того, как заболел сам. Мейзи… Она теперь на небесах вместе с матерью, мужем и двумя нашими внуками.
– Боже, мистер… Билл, соболезную.
– Выдалась тяжелая зима. Это было ужасно. Но Уилл уехал во Флориду по делам, и я верю и стараюсь не терять надежды, что он выжил. В последний раз, когда мы созванивались, сын уверял, что не болен и обязательно попытается вернуться домой.
– Какие печальные новости. – Арлис присела на край стула рядом с Биллом.
– В такие времена кажется, что вокруг царит только горе. А потом встречаешь нечто чудесное, как эти малыши. – Он провел загрубевшим пальцем по щечке ребенка. – Так что надо продолжать надеяться на лучшее.
– Сколько еще людей выжило из наших соседей?
– Четверо, по последним подсчетам, но пару дней назад Карин Биклз неважно себя чувствовала. Я как раз собирался навестить ее, когда вы подъехали. Остальные в основном либо умерли, либо покинули район.
В это время вошла Рейчел, впустив с улицы морозный воздух.
– Нужно установить смены наблюдения за припасами. – Она перевела взгляд на Арлис. – Соболезную твоей потере.
– Спасибо. – Потом будет еще достаточно времени, чтобы оплакать родных, а пока нужно думать о будущем. – Билл говорит, что из соседей выжило всего четыре человека и одна из них недавно заболела. – Затем она повернулась к мистеру Андерсону и пояснила: Рейчел – врач.
– Она уже мне рассказала. Да только горькая истина состоит в том, что ни один доктор не поможет Карин. Она подхватила вирус. Я достаточно насмотрелся на симптомы, чтобы быть в этом уверенным.
– Возможно, мне удастся смягчить протекание болезни.
– Что ж, в таком случае могу проводить к дому Карин. У меня есть от него ключ.
– А остальные пока должны осмотреться здесь, чтобы собрать полезные для нас вещи, – заявила Арлис, решив сосредоточиться на практических задачах. – Желательно небольшие, чтобы поместились в машины. Нельзя оставаться в доме, где нет отопления и воды.
– Мы с Джонасом как раз это обсуждали. Можно двинуться дальше на юг, например к Кентукки или Вирджинии, – предложила Рейчел.
Арлис кивнула. Направление не имело для нее значения, но юг казался разумным выбором. Так переселенцы сумеют избежать тягот зимнего времени.
– Мы подумаем над маршрутом и запасными вариантами. Билл, вы же поедете с нами, так?
– Мой мальчик может в любую минуту вернуться домой. Я должен остаться здесь, чтобы дождаться Уилла.
– Вам нельзя жить в городе одному.
– Рейчел права. – Кэти передала доктору Хопман младенца и положила второго на плечо, чтобы он срыгнул. – Вы должны отправиться с нами.
– Мы можем сообщить вашему сыну маршрут, – предложила Фред. – Оставим большую записку или знак, чтобы Уилл знал, куда ехать. А если придется отклониться от намеченного пути, то будем отмечать повороты. Уверена, что вы вырастили очень умного парня, я права?
– Права. – На губах Билла заиграла слабая улыбка. – Умного и сильного.
– Значит, он точно сумеет разобрать оставленные ему подсказки, – кивнула Фред. – Наверняка ваш сын хотел бы, чтобы вы поехали с нами. А он сумеет последовать туда, куда мы отправимся.
Билл повернулся, чтобы посмотреть из окна на свой дом.
– Мы поселились здесь, когда Ава ждала Мейзи. Пришлось поднапрячься, чтобы купить хороший, крепкий дом, но мы хотели только самого лучшего для детей и семьи. Мы прожили с женой хорошую жизнь. Отличную жизнь.
– Представляю, насколько тяжело принять подобное решение, – сочувственно сказала Арлис. – Но нужно найти другое место. Здесь источники воды расположены слишком далеко, да и город сложно будет защитить, когда растает снег. По пути сюда мы видели ужасные вещи, Билл. Не только вирус убивает людей. – Она поднялась на ноги и уже громче произнесла: – Я начну с верхнего этажа. Там найдутся одеяла, простыни и… – Она запнулась.
Билл понял причину беспокойства и тут же встал, передав младенца Фред.
– Мы с Тео прибрались там, а потом он помог сделать то же самое в моем доме. Твоя мама и моя Ава этого хотели бы. – Заметив, как из глаз Арлис неудержимо полились слезы, Билл обнял ее. – Ничего, малышка. Поплачь, это помогает смыть частичку горя.

* * *

Когда Арлис выплакала все слезы, она поднялась в спальню родителей. Нужно взять с собой одеяла, простыни, полотенца. Может, удастся найти еще одну машину только для припасов?
Еще пригодятся бинты, антисептики, детские лекарства и все таблетки, какие есть. А еще мыло, шампунь, бритвы, средства для ухода за кожей.
Арлис заметила помаду матери и положила тюбик в карман к фотографии, на память.
Затем отыскала ножницы, швейные принадлежности.
Несмотря на обстоятельства, Арлис остолбенела, обнаружив в тумбочке родителей лубрикант и виагру. Рейчел вошла, когда она, застыв на месте, сжимала в руке баночку с лекарством.
– Нашла какие-нибудь таблетки? Безрецептурные или выписанные?
– Это… виагра.
– Ее можно использовать при лечении легочной гипертензии.
– Готова поспорить, родители планировали для нее совсем другое применение. – Арлис невольно рассмеялась. – Они прожили здесь прекрасную жизнь. Как и семья Андерсон. Билл должен поехать с нами, Рейчел.
– Мне кажется, он склоняется к этому варианту. Та больная, Карин, уже была мертва, когда мы пришли. Как и другая женщина по соседству, не помню ее имени. Она повесилась. В конце улицы живет мужчина, но мы не сумели приблизиться к его дому, не говоря уже о том, чтобы попасть внутрь. Даже после того, как Билл назвался, этот сумасшедший продолжал угрожать нас пристрелить, если мы не свалим ко всем чертям прочь с его территории – прямая цитата.
– Но ты думаешь, что Билл согласится поехать с нами?
– Ему тяжело принять решение, но да, думаю, он все же согласится. Он предложил использовать его полноприводный пикап, и Джонас уже помогает натянуть брезент на кузов, попутно убеждая мистера Андерсона в том, что его присутствие с дополнительным транспортным средством окажется для нас бесценным подспорьем. Еще одним аргументом «за» служат малыши.
– Отличная стратегия! И про машину, и про детей. Значит, можно не беспокоиться на его счет. Еще стоит заглянуть в другие дома и поискать полезные вещи. Если найдем оружие, то обязательно нужно будет его забрать.
– А у твоих родителей оно было?
– Нет. По крайней мере, я об этом не знаю. Хотя на чердаке вполне мог остаться блочный лук. Мой брат… – Арлис снова задохнулась от навалившегося на нее груза невосполнимой утраты, но все же сумела продолжить: – Подростком Тео увлекся охотой. Ненадолго, но оружие должно было сохраниться. И нужно попробовать отыскать еще одну полноприводную машину для перевозки припасов. Можно будет вести ее по очереди. – Не получив ответа от Рейчел, Арлис кинула баночку с таблетками к другим вещам на кровати и добавила: – Забота о насущных проблемах помогает мне отвлечься.
– Понимаю. Сама я никого не потеряла во время пандемии. Я была единственным ребенком в семье. Мама умерла два года назад, с отцом я давно уже не общаюсь. Но это не значит, что я не могу представить, как тяжело было приехать сюда и обнаружить погибшую семью. Поэтому рада, что тебе удается хоть как-то отвлечься от грустных мыслей.
– Мне до сих пор кажется, что все это происходит не на самом деле. – На глаза Арлис снова навернулись слезы, но она решительно их сморгнула. – Однако так и есть.
К закату по пустым домам удалось собрать множество полезных вещей. Сухие продукты, консервы и замороженная еда, которая нашлась в двух переносных холодильниках со льдом внутри. Одеяла, спальные мешки, кухонные принадлежности, четыре охотничьих ножа, восемь пистолетов, три винтовки, в том числе одна полуавтоматическая, два ружья в дополнение к тому, что имелось у Билла, и три блочных лука.
Рейчел почти целиком набила таблетками и прочими медикаментами две полные коробки. Еще в одну коробку сложили всевозможные батарейки и несколько раций, включая радионяни. Много места заняли предметы одежды: сапоги, теплые вещи и прочие элементы гардероба. Фред отдельно собрала детские комбинезоны, распашонки и обувь. Чак и Джонас сумели добыть достаточно бензина, чтобы заправить всю их транспортную колонну, к которой добавился почти новый внедорожник повышенной проходимости.
Вечером вся группа расселась вокруг двух керосиновых обогревателей и принялась обсуждать маршрут, параллельно готовя еду на походном примусе Билла.
На рассвете они погрузились в машины. Чак с Фред возглавили процессию, компания Джонаса следовала за ними. Арлис ехала третьей на новом внедорожнике, поглядывая на фотографию счастливой семьи Райд, которую пристроила на щитке.
Билл последний раз посмотрел на свой дом и записку, оставленную на двери для сына, и тронулся на пикапе вслед за Арлис.

* * *

Спустя неделю Лана провела повторную инвентаризацию припасов и обнаружила значительную недостачу по сравнению с ее подсчетами. А ведь именно она, как шеф-повар, с помощью По и Ким занималась приготовлением еды, а потому отлично знала, сколько и каких продуктов должно было оставаться на полках, в холодильнике и шкафах.
В итоге же не хватало нескольких консервных банок с супом и равиоли, двух пачек макарон с сыром и еще некоторых продуктов. Таких как чипсы. Казалось бы, не слишком большая потеря, но недостача есть недостача…
Лана еще раз перепроверила все записи и припасы, а потом в недоумении застыла посреди кухни. Так ее и застали Макс с Эдди, которые вошли с улицы. Следом прибежал Джо, чей нос был припорошен снегом.
– Я недосчиталась продуктов, – безэмоционально сообщила Лана. – Кто-то ворует еду, нарушая наш договор. Возможно, даже не один человек.
Макс не стал уточнять, уверена ли она в подсчетах, а лишь раздраженно выдохнул:
– Это лишь подтверждается тем фактом, что уровень пропана тоже упал ниже, чем мы рассчитывали. Нужно как можно скорее доставить сюда газовоз. У нас осталось топлива меньше половины бака. Если Ким верно вычислила расход, это должно было произойти гораздо позднее.
– Эх, все подсчеты псу под хвост! Как планируешь разбираться с ситуацией? – спросил Эдди.
– Думаю, надо надрать этому псу его пушистую задницу.
– Я как раз в подходящем настроении для надирания задниц, – слегка улыбнулась Лана.
– Чьих? – поинтересовался По, входя на кухню. Кожа его блестела от пота после утренней тренировки.
– Тех, кто ворует еду и расходует пропан сверх установленной нормы.
– Газа не хватает? Какой уровень сейчас показывает генератор?
– Меньше половины бака.
– Но Ким говорила, что к этой отметке мы должны приблизиться только через пять дней. А эта всезнайка никогда не ошибается. Так, а что там с продуктами?
– Не хватает по чуть-чуть почти всего. Замороженных, консервированных, сухих. А еще закусок и хлопьев.
– Я бы сказал, что это точно не моих рук дело, – По задумчиво потер ладонью лицо и сел на стул, – но так наверняка будут утверждать и все остальные.
– Я знаю, что ты ничего не брал, – раздраженно отмахнулась Лана. – Потому что не раз наблюдала, как тщательно ты все взвешиваешь и вносишь в графу расходов. Мы же вместе готовим, помнишь?
– И наверняка Ким тоже этого не делала. Я говорю это не потому, что она мне нравится. А потому, что она не бросает слов на ветер. И не крадет. Просто характер не тот.
– Точняк не Кими, – согласился Эдди. – Она всегда оставляет немного еды на тарелке, чтобы отдать Джо. Так не поступают те, кто потом ворует.
– Придется все пересчитать и урезать порции, – нахмурилась Лана, бросив недовольный взгляд на шкафы.
– Постараемся раздобыть не только пропановоз, но и продукты, когда отправимся в городок, – пообещал Макс.
– Я пойду с вами, – предложил По. – Как минимум два человека потребуются, чтобы вести машины, так что третий не помешает. На всякий случай.
Когда на кухню вошел Шон, все дружно обернулись.
– В чем дело? – спросил он, нервно поправляя очки на переносице.
– Обнаружилась недостача продуктов и пропана, – сказал По.
– Серьезно? Ну, мы едим и пользуемся электроэнергией. Ничего удивительного, что припасы понемногу тратятся. – Шон подошел к кладовке и достал оттуда банку газировки. – Это моя законная порция, так как я не пью чай и кофе.
– И что еще ты оттуда забрал?
– А почему сразу я? – Он бросил быстрый взгляд в сторону По.
– Потому что, братан, у тебя виноватый вид, как у нашкодившего щенка.
– Чушь! Если кто и таскает продукты, так наверняка ты сам, чтобы, не дай бог, не потерять свою чертову форму. И вообще, знаешь что? Я не обязан ни перед кем отчитываться и выслушивать это дерьмо. Этот гребаный дом принадлежит мне.
– Вот только ты бы ни за что сюда не добрался без нашей помощи, – напомнил По и встал, нависнув над приятелем, используя свой внушительный рост и вес как инструмент давления. – Так что этот гребаный дом теперь принадлежит всем нам. Как и припасы. И мы договорились, что никто не будет брать больше своей доли.
– Пошел ты, – лениво протянул Шон, но его глаза при этом забегали.
Заметив, что обстановка накалилась и По вот-вот взорвется, Макс поспешил вмешаться.
– Спокойно, – вполголоса сказал он спортсмену, а потом повернулся к Шону. – Если я сейчас проверю твою комнату, то найду там заначку с едой? Признавайся.
– Ты не имеешь никакого права обыскивать мою спальню! Кто назначил тебя капитаном этого корабля, а? Ты вообще находишься здесь только благодаря просьбе Эрика.
– Чувак! – укоризненно покачал головой Эдди. – Не спускай всех собак. Ты ж, типа, это, себя выдал с головой.
– Ну и что? Взял я пару дебильных пакетов с дебильными чипсами, когда проголодался.
– Это плохой поступок, но недостает гораздо больше, чем пары пакетов чипсов, – заявила Лана.
– Пофиг. Ну сделал я себе как-то ночью еще макароны с сыром. Не мог заснуть. Засудите меня теперь за несчастную коробку.
– И за консервы с супом, рагу и пастой, – добавила Лана.
– Вот уж нет! Это точно не я взял. – Глаза Шона за толстыми стеклами очков заблестели от слез. – Терпеть не могу продукты из банок. Я брал чипсы, макароны с сыром и кексы. И все! Мне не спится по ночам. А еще я боюсь темноты. И ем, когда нервничаю.
– Что происходит? – Разговор на повышенных тонах привлек внимание Ким, за ней по пятам следовали Эрик и Аллегра.
– Да они на меня набросились из-за какой-то поганой пачки чипсов.
– Вовсе не поэтому, а из-за того, что ты взял продукты сверх рациона, – поправила Лана.
– И что еще ты делаешь, когда не можешь заснуть? – требовательно уточнил По. – Включаешь свет, прибавляешь температуру?
– Читаю! Но у меня для этого есть собственный светильник на солнечных батареях. А спать я предпочитаю в прохладном помещении. Мой сосед по комнате мог бы подтвердить, если бы не умер.
Шон рухнул на стул и разрыдался.
– Эй, давайте все немного остынем и не будем собачиться. – Эдди вскинул руки в умиротворяющем жесте. – Ничего страшного. Подумаешь, паренек взял себе немного хрустяшек.
– Взял больше, чем полагалось по ежедневной норме, – жестко отрезал Макс. – Соблюдать которую мы все согласились. Нужно думать не только о себе, но и обо всей группе. А теперь у нас недостача еды и пропана из-за чьего-то эгоизма.
– Виноват не только я! – воскликнул Шон. – Я не брал то мерзкое рагу!
– Боже, да отстаньте вы уже от него. – Эрик похлопал заплаканного парня по колену. – Это же не конец света. Он вроде как уже случился.
– Ты тоже в этом замешан? – Сжав кулаки, Макс навис над младшим братом. Он знал, как ведет себя Эрик, когда хочет побыстрее сменить неприятную тему.
– А что, если так? Изгонишь меня с этого райского островка? Интересно, кто это назначил тебя местным королем? Вы вообще притащили этого бомжа и его тупую псину. Их-то уж точно никто не звал. И теперь приходится делиться с ними нашей едой.
– Чувак, не круто, – прокомментировал Эдди.
Лана почувствовала, как нарастает раздражение, а потому несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы вновь обрести спокойствие. Крики, взаимные обвинения и оскорбления не решат проблему.
– До этого продуктов у нас хватало на две недели. Теперь не хватает. Выводы делайте сами, – тихо произнесла она.
– Так раздобудем еще! – воскликнул Эрик, а потом в попытке защититься указал на Лану. – Ты занимаешься готовкой, может, чего и напутала сама? Наверняка пробуешь досыта, пока помешиваешь блюда, а? А потом еще и набрасываешься, как цепной пес, будто кто-то назначил тебя заправлять на кухне.
– Следи за языком, – прорычал Макс, сжимая пальцы на плече Эрика.
Тот смахнул руку и оттолкнул старшего брата. Лана со страхом и удивлением заметила, что и без того темпераментный парень сейчас не просто раздосадован, а разъярен.
– Или что? Что ты мне сделаешь? – На пальцах Эрика заплясали разряды голубых искр. – Хочешь продолжать помыкать мной, как в детстве? Ну попробуй. Попробуй и увидишь, что из этого выйдет.
– Какого черта ты вытворяешь?
– Все просто немного погорячились. – Аллегра схватила Эрика за руку и потянула за собой к выходу. – Пойдем со мной, дорогой, прогуляемся немного. А то сидим здесь в четырех стенах, недолго и вспылить. Мне тоже очень хочется подышать свежим воздухом.
– Конечно, детка. – Эрик отступал, не сводя с Макса вызывающего, гневного взгляда. – Давай уберемся к чертям от этой горстки придурков-неудачников.
Аллегра виновато посмотрела на остальных и увлекла спутника в прихожую.
– Чувак явно на чем-то сидит, – выдохнул Эдди.
– Родители точно не хранили в доме никаких наркотических препаратов. А с собой мы ничего не привезли.
– Шон прав. Я заварю всем чай, хорошо? – Ким дождалась утвердительного кивка Ланы. – Для По тело – это храм, и мы бы знали, если бы Эрик что-то принимал. В конце концов, путь сюда был неблизкий.
– Дело не в наркотиках, а в могуществе, – возразил Макс. – Его опьяняют новые способности. Все это совершенно на него не похоже.
– Может, так и есть. А может, и нет. – Ким покачала головой. – В любом случае мне жаль, что вы поссорились. Зато Шон искренне раскаивается в том, что сделал.
– Я просто нервничаю из-за темноты. И еще из-за разных странных шорохов. Вот и заедаю стресс. Совсем не подумал, что доставлю этим кому-то неприятности.
– И все же это произошло, – бесстрастно прокомментировала Ким. – Так что тебе придется чем-то компенсировать свой проступок. Скорее всего, Эрик тоже в этом замешан. А если так, то и его девушка была в курсе. Но вот им-то как раз наплевать. И это скоро станет проблемой.
– Я поговорю с Аллегрой, – потерла лоб Лана. – Думаю, что сумею до нее достучаться. А она, кажется, благотворно влияет на Эрика и в состоянии его успокоить, когда требуется.
– Мой брат не может справиться со свалившимися на него способностями, – тихо заметил Макс. – И это тоже скоро станет проблемой. Я обязательно разберусь с этим. Но пока следует позаботиться о более срочных вопросах. Нужно отправляться за пропановозом. И постараться добыть еще продуктов.
– Дай мне время быстро сбегать в душ. У меня это теперь занимает не больше девяноста секунд, – с легким самодовольством сообщил По.
– Нам действительно пригодилась бы твоя помощь, – признал Макс. – Только… Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы ты остался здесь в наше отсутствие.
– Понял, – кивнул По, бросив быстрый взгляд в сторону окна.
– Я приготовила список необходимых продуктов. Он наверху. – Лана направилась к лестнице и поманила за собой Эдди. Они поднялись в спальню.
– Что стряслось? – озабоченно поинтересовался он, наблюдая, как собеседница плотно прикрывает за собой дверь.
– Я хотела попросить тебя об одолжении. Если заметишь по пути аптеку, то загляни туда, хорошо? Неплохо бы раздобыть еще медикаменты и средства оказания первой помощи.
– Без проблем, у меня на лекарства собачий нюх!
– А еще мне нужен тест на беременность.
– Ого! – Эдди отпрянул от неожиданности и комично всплеснул руками.
– Пожалуйста, не говори ничего Максу. Не хочу его беспокоить, пока не буду уверена, так или иначе.
– Ого! Просто крышеснос! Ты плохо себя чувствуешь? Типа, тошнит по утрам и все такое?
– Нет, дело в другом. Я не задумывалась о задержке месячных, учитывая все происходящее, но пару дней назад вспомнила. – Лана взяла список продуктов и отдала его Эдди. – А как вспомнила, так и другие вещи начали всплывать. Но тест на беременность – единственный способ узнать наверняка.
– Ты его непременно получишь, обещаю. И это, держись пока поближе к Ким и По, лады? Они-то надежные ребята, точняк. Шон – придурковатый и вечно косячит. Сам такой, а рыбак рыбака, ну знаешь. А вот Эрик… Он, конечно, твой деверь и все такое, но с ним точно творится что-то неправильное.
– Не волнуйся. И сами будьте осторожнее, вы оба.
Пока Лана провожала разведчиков, слова Эдди так и отдавались эхом у нее в голове. С Эриком творится что-то неправильное.  То же самое он говорил о черном круге в лесу.

Глава 14

Путешествие по извилистой горной дороге оказалось опасным и заставило Эдди с ностальгией вспоминать о тех временах, когда существовали снегоуборочные машины. А еще о тех временах, когда он пережидал таяние сугробов в своей дешевой квартирке, слушая «Пинк Флойд» и хрустя чипсами.
Но в остальном он предпочел бы снова оказаться на скользкой дороге, лишь бы не ползти мимо леденящих душу заброшенных домов в городке, который раньше служил центром снабжения для скалолазов, отдыхающих неподалеку приезжих и горстки местных жителей.
Чуть поодаль Эдди заметил довольно большой магазин. На вывеске с одной стороны красовался медведь, с другой – матерый олень, а посередине виднелась надпись: «Продукты и аптека». Вторая часть ободряюще намекала, что вскоре удастся выполнить поручение Ланы и помочь ей выяснить, ждет ли она ребенка.
Если так, это будет нехилым таким сюрпризом для молодого папаши.
Эдди покосился на Макса, прежде чем вернуться к наблюдению за городком с его беспорядочно нагроможденными домами.
Напротив, через двухполосную дорогу, виднелось здание из бревен с вывеской, гласившей: «Снаряжение для охотников», а рядом с ним примостилась крошечная пристройка со стеклянной витриной и скромной надписью над дверью: «Спиртные напитки».
Пиво! Пожалуйста, пусть там найдется пиво!
– Пожалуй, загляну-ка я в ту миленькую развалюху до нашего отъезда и проверю, типа, не осталось ли там завалящей бутылочки пивка.
– Я не против.
– Выпью за здоровье того чувака, который владел заведением, если что-то найду.
Макс остановил машину перед магазином, но не вышел, внимательно оглядываясь по сторонам.
– С момента последнего снегопада никто, кроме нас, здесь не проезжал, но я вижу чьи-то следы. Значит, в городе кто-то живет. Либо был тут не раньше чем пару дней назад.
– Блин, я прям готов хвост поджать от этой стремной тишины. До чертиков не хочу снова схлопотать пулю. – Эдди кивнул на магазин. – Значит, наша первая остановка? Сначала хавчик, потом выпивка.
– Еда, пиво, пропан, – перечислил Макс, выбираясь из машины и забрасывая на плечо винтовку. – Посмотрим, что осталось из продуктов в магазине.
Незапертая дверь тихо открылась, демонстрируя два ровных ряда тележек, которые выстроились перед четырьмя кассами. Корзинки были заботливо уложены стопкой, словно только и ждали визита покупателя, забежавшего за парой вещей перед ужином. Макс внимательно огляделся по сторонам, не убирая руку с пистолета на поясе.
Полы сияли чистотой. Часть полок стояли пустыми, но на остальных товары казались аккуратно разложенными.
– Вот странно-то! – нервно озираясь, пробормотал Эдди. – Лавочка, типа, открыта и только ждет новую поставку. Будто, это, как ни в чем не бывало, а?
– Видимо, хозяин тут серьезный.
– Значит, ну, пора затариться, – хмыкнул Эдди и с шумом вытащил одну из тележек. – Я, это, пошел искать хавчик для Джо. Уверен, уж корм для собак у них тут найдется.
– Начинай слева, а я – справа. Встретимся посередине.
Макс зашагал в выбранном направлении, думая про себя, что здесь действительно очень странно. В отделе свежих овощей не осталось ни единого листочка салата, но поддоны выглядели чисто вымытыми. В секции молочных продуктов не обнаружилось ни молока, ни сметаны, однако имелись сыры и масло.
Макс загрузил в тележку то, что счел самым необходимым и практичным. Надписи над пустыми полками сообщали, чего не хватало. Отсутствовали скоропортящиеся товары, вроде свежих фруктов и овощей. Зато были сухие травы и специи, мука, сахар, соль и пищевая сода.
В отделе с консервированными продуктами многие полки тоже стояли пустыми, но Максу удалось отыскать банки с бобами, супами, томатной пастой и соусами. Он с ухмылкой подбросил на ладони жестянку с ветчиной и добавил в тележку, зная, что Лану это позабавит.
А она заслужила хоть немного веселья.
Уже подходя к полкам с крупами и макаронными изделиями, Макс услышал голос Эдди:
– Привет! Как делишки?
Макс тут же вытащил пистолет и поправил на плече винтовку, а затем тихо и быстро двинулся на звук испуганного голоса напарника.
– Круто-круто. Я тут, это, никому не хотел чинить неудобств. Клевый у тебя песик. Может, он тоже хочет корма? Я тут положил чутка для своего щенка.
До слуха Макса донеслось низкое рычание, затем раздался нервный смешок Эдди.
– Ну, может, и нет.
Осторожно обогнув стеллажи, Макс увидел стоящего к нему спиной мужчину. Точнее, подростка с большой серой собакой. Они тут же обернулись к разведчику, хотя тот подкрадывался абсолютно бесшумно.
– Я вас не боюсь.
Похоже, парнишке было не больше пятнадцати, максимум шестнадцати лет. Худощавый и взлохмаченный, с неровно остриженной гривой волос цвета дубовой коры, он, тем не менее, прямо встретил взгляд новоприбывшего, в ярко-зеленых глазах не мелькнуло ни тени испуга.
Когда его четвероногий спутник вновь зарычал, подросток положил руку ему на голову.
Послушав интуицию, Макс вернул пистолет в кобуру и сказал:
– И не нужно. Мы никому не желаем зла. Просто хотели пополнить запас продуктов. И не собирались брать больше, чем необходимо.
– Зато явились с оружием, – справедливо заметил парнишка.
– Просто, типа, мера предосторожности, – заверил Эдди до того, как Макс успел ответить. – Меня, знаешь ли, подстрелили совсем недавно только за то, что выгуливал собаку.
– Где? – Мальчишка перевел взгляд на Эдди.
– Да далеко отсюда, еще… А, ты имеешь в виду, типа, куда попали? – догадался тот и указал на место чуть ниже ключицы. – Так вот, идем мы, значит, с Джо отлить, а как потопали обратно к машине – бам! Кранты бы мне, если бы не девушка Макса, Лана. Они и подлатали меня, хотя знакомы-то мы были всего ничего.
Он передернулся, когда вспомнил о болезненном опыте.
– Покажи.
– Серьезно? Ну лады. – Эдди с готовностью расстегнул куртку и рубашку, а затем оттянул ворот футболки, чтобы продемонстрировать рану. – Уже не так стремно выглядит, как раньше. Заживает как на собаке, Лана даже вчера швы сняла. Но до сих пор болит, жуть. И на спине тоже дырка, прикинь? – Он указал за плечо большим пальцем. – Ну, типа, пуля прошла навылет, и все дела.
– Действительно, заживает неплохо, – бесстрастно прокомментировал мальчишка, внимательно рассмотрев рану. – А ты в кого-то уже стрелял?
– Не-а. И надеюсь, что не доведется. Мы, типа, ну знаешь, мирные люди.
– И где сейчас твоя собака?
– Джо? Да остался… – Эдди осекся и вопросительно взглянул на Макса. – Ему же, это, можно сказать, да?
– Я пока разговариваю с тобой, – все так же спокойно заявил странный подросток. – До твоего приятеля дело еще дойдет.
– Ну лады. Короче, у Макса есть брат, а у брата имеется дружбан с домиком в горах, так что мы и остановились, значит, там.
– Как зовут друга?
– Шон… Дерьмо, Макс, я не помню его фамилию.
– Айслер, – подсказал тот.
– Я знаю их семью. Они постоянно здесь закупаются. А еще мы поставляем продукты в их дом каждый год. – Очевидно, решив, что настало время пообщаться с Максом, мальчишка обернулся ко второму собеседнику. – Они сейчас живут там?
– Родители Шона погибли. А вот их сын с нами, да. Всего нас там восемь человек.
– И Джо, – добавил Эдди. – А твоего пса как зовут?
– Люпа, – ответил паренек и впервые улыбнулся. – Кстати, он не откажется от печенья.
– Без проблем. А он, это, мне руку не отгрызет, а? – Опасливо косясь на серого пса, Эдди достал из корзины пачку печенья.
– Пока я ему не прикажу, нет.
– Очень смешно. Не надо. В смысле, не надо ему такой фигни приказывать, лады? Вот вкусная печенька, Люпа. Любишь такие? – Пес внимательно посмотрел на подношение горящими янтарно-желтыми глазами, а затем аккуратно слизнул угощение с пальцев Эдди. – Какой красавец! Можно? – Он жестом изобразил поглаживание.
– Ты сразу поймешь, если Люпа разрешит.
Эдди осторожно протянул руку к серой собаке и, не услышав рычания, почесал за ухом.
– Вот так, приятель! Какой же красавец, а?
– А у тебя самого имя есть? – спросил Макс.
– Ага, – отозвался мальчишка, но больше ничего не добавил.
– И этот магазин принадлежит тебе?
– Наверное, так и есть. Это магазин моего дяди. Но он умер.
– Сочувствую.
– Он был знатным придурком, – пожал плечами паренек. – Колотил меня при каждом удобном случае.
– Значит, сочувствую, что у тебя был такой дядя. Заплатить за продукты?
– Запишу на счет Айслеров, – ухмыльнулся новый знакомый. – Деньги больше не в ходу, если ты не заметил.
– Заметил, но в ходу обмен товарами.
– У вас нет ничего, что мне нужно. Вы можете просто взять что хотите.
– А ты живешь здесь один?
– Нет. И мы прекрасно справляемся.
– Точняк. Магазин сияет, аж с пола есть можно, – прокомментировал Эдди.
– Мы с тетей прибрались после… после. Но теперь она тоже мертва. А пока была жива, то всегда старалась поступать по совести. Вы пришли не для того, чтобы разнести это место, иначе мы с Люпой не вели бы себя так любезно и не позволили бы просто так забрать продукты.
– И мы крайне признательны за это, – сказал Макс. – А еще нам нужен газ. Ты, случайно, не в курсе, есть ли поблизости пропановоз, чтобы мы закатили его на гору и заправили генератор?
– Интересно, как вы собираетесь впереть такую махину к самому дому Айслеров по нерасчищенной дороге? – Брови мальчишки взметнулись от удивления так, что пропали под падающей на лоб челкой.
– Как-нибудь. Нужно только найти сам грузовик.
– Ладно, – кивнул паренек после того, как почти минуту сверлил Макса пронзительным взглядом зеленых глаз. – Грузите продукты, и я вам покажу путь.
– Ничего, если я на секунду метнусь через дорогу и, это, поищу пива, а? – умоляюще спросил Эдди.
– Жуткая гадость, на мой вкус. Если найдешь, можешь забирать себе.
Думая о странном мальчишке и тех, кто мог жить вместе с ним, Макс взял гораздо меньше всего, чем сделал бы в другом случае.
– Тебе стоит поехать с нами, – сказал он юному владельцу магазина, после того как вместе с Эдди погрузил продукты в машину. – У Айслеров большой дом с обогревом и электричеством. И у нас достаточно припасов.
– Нет. Предпочитаю тишину, – тряхнул головой подросток, потом сделал паузу и все же добавил: – Но спасибо за предложение. Я это запомню.
– Если передумаешь, то сам знаешь дорогу.
– Точно, сам знаю. Теперь езжайте на другой конец города и сверните на первом перекрестке налево. А там уж не пропустите чертову заправку. На парковке для персонала сзади стоят три пропановоза. Последний справа почти на три четверти полон, так что его и берите. И постарайтесь не взорваться. – Последнюю фразу мальчишка произнес с легкой полуулыбкой.
– Спасибо. – Эдди наклонился и еще раз потрепал Люпу по голове. – Еще увидимся, парень. Приходите к нам в горы, познакомлю вас с Джо. Еще раз спасибо!
– Если что-то понадобится или возникнут проблемы, ты знаешь, где нас найти. Даже если просто захочется вкусно поесть – моя подруга потрясающе готовит.
– Мы заглянем к вам, – кивнул мальчишка, затем положил руку на загривок Люпы и отступил на шаг.
Макс уселся за руль.
– Отстойно, что приходится оставлять здесь парнишку, – вздохнул Эдди.
– Мы не можем заставить его пойти с нами. Но обязательно вернемся сюда на следующей неделе проведать его и привезем домашней еды и хлеба – я нашел достаточно дрожжей, Лане на год хватит.
Напоследок Макс взглянул в зеркало заднего вида и заметил, что новый знакомый стоит посредине дороги и наблюдает за их отъездом. А потом рассмотрел легкое мерцание вокруг худощавого силуэта и услышал в сознании голос, ясный и отчетливый.
«Меня зовут Флинн». 
– Его зовут Флинн, – передал Макс Эдди.
– Чего? А как ты, это, узнал-то?
– Он только что сам сказал. Похоже, мы встретили эльфа.
– Че-чего? Э-эльфа? – От неожиданности Эдди начал заикаться и тут же принялся вертеться, стараясь оглянуться и рассмотреть диковинку. – Типа, ну, Уилла Феррелла из фильма?
– Боже, Эдди, ты не перестаешь меня радовать, – рассмеялся Макс. Как же давно он уже не веселился так! Ощущение казалось почти забытым. – Нет, не как в том кино. Флинн обладает магией. И у меня создалось впечатление, что если бы мы планировали учинить беспорядки в магазине, то не ехали бы сейчас в нагруженной продуктами машине за пропаном.
– Ты гонишь! Быть не может, что мы встретили чертова эльфа! Значит, он точняк выживет и в одиночку. Да и собачка у него что надо.
– Ты разве не догадался? Имя же намекает. Люпа. Это был волк.
– Вот теперь ты точно прикалываешься! Или нет? – Эдди изменился в лице. – Вау! Я дал печеньку волку? И потом гладил его? Вот это крутяк!
– Дивный новый мир. – Макс свернул на перекрестке. – Дивный новый, чтоб его, мир.

* * *

Лана в это время занималась тем, что пыталась приготовить курицу по-тоскански из тех продуктов, что имелись в ее распоряжении. Ким и По предложили помочь, но получили отказ и теперь сидели на диване в общей комнате и играли в скрабл.
– Нагель? Да ладно! – Уже не в первый раз за игру По подвергал сомнению слова соперницы. – И что это? Какой-то гель? Нет такой вещи!
– Хочешь поспорить? Опять? – Ким захлопала длинными черными ресницами, обрамлявшими по-азиатски раскосые глаза.
– В этот раз ты точно блефуешь! Чтобы использовать свой «ь» и выложить все шесть букв. Да еще и заполучить двойные очки! Сто процентов вранье!
– Что ж, большой и неподкупный словарь стоит на той полке. Поспорим? Готов проиграть и пропустить ход?
По вскочил с дивана и принялся задумчиво расхаживать из стороны в сторону. Это зрелище ненадолго отвлекло Лану от забот и заставило рассмеяться.
– И сколько раз ты уже проспорил? – спросила она у раздраженного спортсмена.
– Три, но… Черт! Я уверен, что на этот раз прав. Что ж, бросаю тебе перчатку, Ким!
– Готовься снова проиграть. – Девушка улыбнулась, вытащила словарь и принялась его листать. – Нагель – это крепежное изделие в виде крупного деревянного гвоздя, который используется… – Она прервала чтение, когда По вырвал из ее рук толстый томик, но ничуть не обиделась, а, наоборот, выглядела чрезвычайно самодовольной.
– Черт побери! – Парень мешком рухнул обратно на диван.
– Что ж, посмотрим. – Ким вытащила еще семь букв, выложила их и потерла руки.
Игра остановилась, когда хлопнула входная дверь. По немедленно выпрямился, выражение его лица тут же сменилось с обиженного на суровое и непреклонное.
В комнату шагнул Эрик, держа за руку Аллегру.
– Расслабься, – сказал он, когда заметил напрягшегося По. – Серьезно, – добавил он, когда собеседник принялся медленно подниматься навстречу. – Я вел себя как урод. Как полный кретин. И сейчас прошу прощения. Особенно у тебя, Лана. Но и у всех остальных тоже. Оправданий мне нет, но, если это кого-то утешит, чувствую я себя сейчас паршиво.
– Ему действительно очень-очень жаль, и мне тоже, так как в случившемся есть и моя вина, – тихо произнесла Аллегра.
– Неправда. – Эрик отпустил ее руку, чтобы тут же обнять за плечи.
– Правда. Я жаловалась на скуку и стесненность условий. Была настоящей стервой, вот и вывела Эрика из себя, а он выместил злость на тебе, Лана. А еще он взял немного еды из запасов, чтобы меня подбодрить. Мы оба знали, что поступаем неправильно и глупо. Этого никогда не повторится.
– Можешь урезать мою порцию, пока не компенсируешь недостачу, – предложил Эрик.
– И мою.
– Нет. – Он наклонился и поцеловал Аллегру в макушку. – Это я взял еду и прибавил отопление.
– Я жаловалась, что замерзла… – Она тяжело вздохнула. – Можно даже сказать – ныла.
– И потому я немного подкрутил температуру.
– Давайте просто забудем обо всем этом, – сказала Лана. Она чувствовала, как холодно звучит ее голос, но не могла заставить себя говорить теплее. В конце концов, оба нарушителя вели себя как эгоистичные дети, ворующие печенье.
Ее тон явно попал в цель, так как Эрик сгорбился и вздохнул:
– Я понимаю, что словами все не исправишь, но хотя бы попытаюсь. А где Шон? Хочу извиниться и перед ним тоже.
– У себя в спальне, – отозвалась Ким, не поднимая на вошедших взгляда и продолжая переставлять косточки с буквами на подставке. – Он очень расстроен. Забрал с собой собаку и ушел наверх.
– Хорошо, тогда дождусь, пока он спустится. А Макс и Эдди куда подевались?
– Отправились за пропаном и продуктами, – ответила Лана и поняла, что снова сказала это раздраженным тоном, как мать, отчитывающая нерадивых детишек.
Всем видом демонстрируя раскаяние, Эрик потер ладонями лицо.
– Черт возьми! Я должен был поехать с ними и помочь. Можно добавить это в список моих проколов. Ты беспокоишься за Макса, я же вижу. И, если хочешь, могу спуститься к ним и убедиться, что все в порядке.
– Эрик, город же так далеко, – умоляюще начала Аллегра, но По оборвал ее:
– Всего в пяти милях, если верить Шону.
– Тогда я сейчас пойду следом. Может, им нужна помощь.
– Нет, не надо. Они не так давно уехали. – Лана вылила столовую ложку вина в кастрюльку. – Вернемся к этому вопросу, если Макс с Эдди не вернутся через час.
– Тогда дай мне другое поручение, – настойчиво попросил Эрик. – Действия говорят громче слов.
– Вы сегодня несете ответственность за пополнение запаса дров, – напомнила Лана. – И поддержание огня в каминах.
– Точно. Прямо сейчас и займусь. И в дополнение обещаю убраться на кухне, чья бы очередь сегодня ни была.
Эрик направился обратно в прихожую. Аллегра, кусая губы, дождалась, пока входная дверь хлопнет, и подошла к Лане.
– Честно, мы оба чувствуем себя ужасно виноватыми.
– И правильно. Если Максу и Эдди не удастся достать продукты, придется урезать порции. Но и в этом случае еды нам хватит максимум на неделю.
– Если бы я могла повернуть время вспять… Но мы не можем. Тебе чем-нибудь помочь?
– Нет, спасибо.
– Но если что-то…
– Можешь пойти в спальню и принести все, что вы с Эриком забрали. – Лана обернулась от плиты и посмотрела Аллегре прямо в глаза.
– Конечно. – Та заметно упала духом, но отправилась исполнять поручение.
– Знаю, это было сурово, но…
– Я бы выразилась еще более сурово, – прервала Лану Ким. – Мы все по-своему справляемся с вынужденной изоляцией. Ты готовишь, По качается, а я надираю его жалкую задницу в скрабл.
– Эй! – воскликнул спортсмен.
– Да, согласна, надо было сказать «очень крутую и подтянутую задницу». У Эдди есть Джо, а Макс планирует и рассчитывает.
– Планирует и рассчитывает? – переспросила Лана.
– Что предпринять дальше, когда и как. Что необходимо достать. Именно поэтому он и возглавляет нашу группу. И мы чертовски этому рады. Шон, бестолковый малолетка, испортил отношения с родителями, но не желает этого показывать. И не любит говорить о том, как он напуган. И вместо этого читает и собирает пазлы, потому что не может резаться в видеоигры. Вот если бы дать ему эту возможность…
– Какую?
– Понимаю, что игры не являются жизненно необходимыми, но оказывают положительное действие на психику. – Ким слегка улыбнулась. – Вроде скрабла. Если дать Шону доступ к приставке хотя бы на час в день, можно будет в чем-то другом сберечь электроэнергию. Ты спросишь разрешения у Макса?
– Это необязательно. – Лана вскинула руку, останавливая поток доводов. Нельзя приносить в жертву абсолютно все. Должны же быть в жизни хоть какие-то удовольствия. – Я скажу ему, но думаю, это отличная идея.
– Замечательно. Хорошо. В заключение хочу сказать, что мы все так или иначе находим способы справиться с ситуацией, и только Эрик с Аллегрой большую часть времени относятся к концу света как к какой-то вечеринке, от которой они уже устали. Как и от всех нас. Так что они напиваются, занимаются сексом, отмахиваются от поручений и снова идут заниматься сексом.
– Неужели они действительно так поступают? – удивленно спросила Лана.
– Занимаются сексом? – уточнил По и фыркнул. – Кролики бы обзавидовались.
– Нет, я имела в виду, не выполняют свои обязанности.
– Мы не хотим показаться сплетниками, – начала Ким.
– Говори за себя, – ткнул в подругу пальцем По и повернулся к Лане. – Да, постоянно. Чаще всего их поручением занимается кто-то другой, чтобы не нагнетать обстановку.
– Что ж, вечеринка окончена. Каждый будет вносить свою лепту и следовать правилам, – объявила Лана. – И не заставляйте меня чувствовать себя курицей-наседкой.
Аллегра вернулась с заплаканными глазами и покрасневшими от смущения щеками и поставила на стол открытые пакеты с чипсами, печенье, несколько банок газировки и бутылку вина.
– Это все, – тихо произнесла она и добавила: – Вы можете обыскать нашу комнату. – Лана ничего не ответила, лишь молча начала вносить продукты в список. – Знаю, мы поступили глупо и эгоистично. По-детски. Простите. Мне страшно и скучно. Не представляю, как можно чувствовать это одновременно, но я чувствую.
– Нам всем страшно, – пожала плечами Ким. Сочувствия в ее голосе слышно не было. – А от скуки избавиться просто – надо заняться чем-нибудь.
– Вам легко говорить. Не спорь, так и есть! Вы все сильнее или умнее, либо имеете какие-то полезные навыки. Я тоже стараюсь приносить пользу. Очень стараюсь. Но дело не только в этом. – Она смахнула слезы. – Кажется, я влюблена в Эрика, но он меня пугает. И себя тоже. Новые способности переполняют его, захлестывают с головой. И это страшно. Вы можете это понять?
– Я могу, – ответила Лана, вспомнив мощный всплеск силы на мосту в Нью-Йорке, и немного смягчилась. – Мы с Максом можем помочь Эрику.
– Знаю. – Аллегра обернулась к Лане и посмотрела на нее как на источник всех ответов. – И Эрик знает. Он… Ладно, он немного завидует Максу, но старается это преодолеть. И я тоже помогаю. Например, заставляю его смеяться, расслабляться и переключаться на что-то еще. Просто иногда это так сложно. Но я пытаюсь. Я понимаю, что брать еду было неправильно, но благодаря этому Эрик отвлекся. И это было весело. Стыдно признаваться, но нам действительно ненадолго стало весело. И я тоже отвлеклась от всего этого ужаса. Раньше мне никогда не приходилось справляться с таким огромным грузом ответственности и страха: изоляция, магия Эрика, все эти смерти. Но я очень стараюсь. – Она разрыдалась и закрыла ладонями лицо, пролепетав напоследок: – Пожалуйста, только не надо меня презирать. Может, я и не самый приятный человек в мире и не умею многих вещей, но искренне стараюсь быть полезной.
– Хорошо. – Лана подошла к девушке. – Все в порядке. Мы все пытаемся освоиться в этом мире. И никто тебя не презирает.
Хлюпая носом, Аллегра обняла Лану и крепко к ней прижалась.
– Ты меня раздражаешь, – снова пожала плечами Ким, но голос ее потеплел. – Но я тебя не презираю. Во всяком случае, не слишком сильно.
– Спасибо. – С неуверенным смешком Аллегра отстранилась и тяжело вздохнула. – Правда. Сейчас я пойду наверх и умоюсь, а потом вернусь и займусь чем-нибудь полезным, как и предложила Ким.
Когда заплаканная девушка вышла, Лана вернулась к столу и продолжила хлопотать над обедом.
– Это тяжело, – спустя несколько минут произнесла она. – Для всех нас. Полагаю, нужно давать друг другу поблажки время от времени.
– Извинения – неплохое начало, – добавил По. – А еще я не задумывался, каково это: получить вдруг огромные силы. Вы с Максом больше об этом знаете.
– Ими нужно учиться управлять. И тем, у кого способности были раньше, и новичкам.
Внезапно на кухню вбежал Эрик с охапкой дров.
– Я слышал, как они едут. Похоже, пропановоз удалось найти. Судя по звукам, приближается что-то намного больше обычной машины.
– Слава богу! – Лана схватила куртку и выбежала наружу.

* * *

Эдди ехал на внедорожнике первым и старался проложить колею для Макса, ведущего пропановоз следом. Они захватили с заправочной станции пару мешков с песком и уложили приоткрытыми на откидную дверь багажника так, чтобы песок сыпался из передней машины, облегчая продвижение тяжелому грузовику. И тем не менее Максу приходилось периодически использовать магию.
Каждый поворот давался с трудом, несмотря на все усилия.
Когда склон стал более крутым, Эдди стиснул зубы, словно это он толкал пропановоз в гору, так что по вискам заструился пот, а футболка на спине взмокла.
– Давай, Макс, еще чуть-чуть.
Когда машины преодолели подъем, он увидел дом и почувствовал прилив надежды, заметив Лану и остальных ребят, которые бежали навстречу.
– Мы сделаем это! – Эдди кинул быстрый взгляд в зеркало заднего вида и понял, что пропановоз соскользнул вниз почти на целый ярд. – Черт!
Лана вскинула руки и отпустила на волю магию, представив, как невидимый крюк на цепи крепится к бамперу тяжелого грузовика, и напрягла силы, чтобы помочь втащить махину в гору. От невероятного перетягивания каната сердце колотилось в груди. Но наконец пропановоз медленно начал продвигаться вперед.
– Помоги, – резко велела Лана Эрику. – Ты можешь это сделать.
– Стараюсь, – сквозь зубы отозвался тот. Его лицо стало белым, а глаза потемнели. – Эта зараза слишком тяжелая.
– Старайся сильнее. Тяни!
Еще один фут, и еще, а потом Лана наконец почувствовала, как их с Максом магия соединилась, и постаралась сосредоточить все способности, чтобы поднять на гору голубой грузовик с белой цистерной и любимым мужчиной в кабине.
– Получается! Финишная прямая! – закричал По, скользя по тропинке, очищенной от снега.
– Только не отпускай, – сказала Лана Эрику. – Пока не отпускай.
– Мы смогли! – Тот крепко сжал ее плечо. – Смотри, смотри, пропановоз уже возле генератора.
Только увидев, что Макс в безопасности и выбирается из кабины, Лана перестала удерживать грузовик магией и бросилась к возлюбленному.
Эрик обернулся к дому, заметил Аллегру и послал ей воздушный поцелуй. Затем взглянул на второй этаж, где из окна спальни наполовину высунулся Шон, и энергично помахал ему.
Лана подбежала к пропановозу и устремилась в объятия Макса.
– Ты справился!
– Едва-едва. – Тяжело дыша от напряжения, Макс прижался лбом к ее лбу. – Твоя помощь оказалась решающей.
– Мужик, затащить сюда такую громадину – просто подвиг. – По от души хлопнул героя дня по плечу и сделал обманный выпад в сторону Эдди, а после этого заметил доверху загруженный припасами внедорожник и застыл с отвисшей челюстью. – Вы что, оптовый склад ограбили?
– Обычный магазин.
– И там осталось столько всего?
– Чувак, история – просто отпад, – ухмыльнулся Эдди, утирая пот с лица. – Но сначала надо, это, ну, понять, как перелить газ в генератор.
– Макс придумает. – Эрик кивнул ему с извиняющейся улыбкой. – Как и всегда. Прости меня. Поверь, я очень, очень сожалею о случившемся.
– Поговорим позднее, – сухо сказал тот, но сжал плечо брата. – А сейчас действительно нужно разобраться, как заправить генератор.
– Я покажу, – издалека крикнул Шон. Он направился к пропановозу, но тут же потерял равновесие на скользкой тропинке и повалился в снег, едва не потеряв очки.
По подошел к приятелю, протянул руку и помог ему подняться.
– Ботан – это диагноз.
– Ага. – Несмотря на вымокшую одежду, Шон выдавил улыбку. – Я раньше любил крутиться неподалеку, когда генератор заправляли. Мне нравится разбираться, как работают вещи.
– Значит, собаку на этом съел? Тогда вперед, гуру техники! Показывай. – Эдди погладил Джо, который подозрительно принюхивался к ботикам и штанам хозяина, и отступил на шаг назад. – А я, это, пойду пока отгоню машину с продуктами к дому. Лана, прокатишься со мной? Типа, твоя помощь бы не помешала.
Та заметила подмигивание Эдди, последний раз сжала руку Макса и забралась во внедорожник.
– Похоже, вы решили сэкономить на поездках и привезли припасов сразу на месяц.
– Ага, типа того. А еще среди них есть, это, медикаменты. А то, что ты просила, я кинул в свой рюкзак. Иначе Макс бы пронюхал.
– Спасибо, Эдди.
– Ну, значит, э-э, желаю удачи. Не знаю, какой результат ты бы хотела. В переднем кармане.
– Я отнесу твой рюкзак в спальню. Потом нужно разгрузить припасы и сделать список привезенного. А уж после учета подумаю о себе.
– Лучше сейчас иди наверх. Пока, ну, все остальные внизу. Это ж ненадолго, а? Была как-то у меня одна девица, так она подозревала… Ошиблась, слава богу, но, помню, быстро она вернулась с результатами. А я скажу, это, типа, ты переобуться решила, потому как ты в тапочках на снег выбежала.
– Хорошая причина. И ты прав. – Лана забросила рюкзак на плечо, вышла из внедорожника и направилась к кузову, чтобы забрать часть привезенных припасов.
– Я долго провозилась, надевая сапоги, – подбежав к ней, сказала Аллегра, а затем подхватила картонную коробку. – Иначе бы подоспела раньше.
– Дамы, не дело вам таскать тяжести, хватайте чего полегче, – проинструктировал Эдди. – А ты, Лана, и вообще ноги промочила. Давай, это, дуй наверх и переобуйся. Еще не хватало, типа, чтобы ты заболела.
– Ты прав. Просто начинайте разгружать продукты по категориям: консервированные, сыпучие и так далее. А я скоро вернусь.
С этими словами Лана взбежала по лестнице и закрыла дверь в спальню. Затем поспешила в ванную и заперлась там, желая как можно быстрее получить подтверждение тому, что и так уже знала.
Даже точный срок был известен: та ночь, следом за которой весь мир сошел с ума. Та ночь, когда они с Максом открыли бутылку вина и занимались любовью страстно и изумительно. Тогда их накрыло вспышкой, а внутри словно что-то взорвалось. Что-то необузданное и прекрасное.
Жизнь. Свет.
Обещание и потенциал.
И все же Лана открыла тест, выполнила все действия согласно инструкции и отложила прибор на шкафчик. После этого сняла промокшие тапочки, носки и джинсы, которые тоже оказались влажными до самых колен.
И пораженно застыла, заметив, как замерцал и заискрился тест.
Когда Лана подняла его, то увидела отчетливый плюс.
Что она при этом почувствовала? Страх, несомненно. Ведь повсюду царили смерть, жестокость и неизвестность. Сомнение. Хватит ли ей сил и умений? А еще изумление, несмотря на то, что знала результат заранее.
Но какая эмоция проходила красной нитью сквозь все остальное? Что Лана чувствовала сильнее всего?
Радость. Теперь, несмотря на все несчастья и катастрофы, в мире существовала и радость.
По-прежнему сжимая в одной руке тест с мерцающим положительным результатом, Лана положила другую на живот, где зародился плод любви между ней и самым лучшим в мире мужчиной. И ощутила невероятную радость.

Глава 15

Когда Лана сообщила новость Максу, то увидела отражение собственной радости на его лице.
Но сначала они закончили дела. Разгрузка и составление списка продуктов были важнее. Кроме того, требовалось приготовить ужин. Так как все необходимые ингредиенты имелись в наличии, Лана воспользовалась возможностью и показала самому заинтересованному в поварском процессе По основные действия при выпекании хлеба.
И все это время хранила драгоценное знание при себе.
Эдди ждал на кухне и вопросительно посмотрел на Лану, а когда она с улыбкой погладила себя по животу, расплылся в широкой счастливой ухмылке.
Глядя, как По ставит буханки в духовку, девушка подумала, что день выдался замечательным. Особенным.
Пока Лана наслаждалась новостью в одиночку, Макс с Эриком уселись напротив камина в общей комнате и налили себе пива, которое Эдди раздобыл в магазине спиртных напитков.
– Я обязательно придумаю способ компенсировать свое поведение. И чувствую себя просто последним подонком. Знаю, что слов недостаточно, так что непременно найду, как загладить вину перед всеми, – смиренно произнес Эрик.
Несмотря на то что злость Макса с утренней стычки уже угасла, разочарование осталось. И все же он видел, что брат раскаивается и испытывает стыд, а потому напомнил себе, что Эрик очень молод и не привык справляться со сложностями благодаря родителям, которые постоянно баловали младшего, неожиданно появившегося на свет сына.
– Надеюсь, что так и будет, но сейчас самое важное для тебя – научиться справляться с новыми способностями. Очень важно, как ты ими распорядишься. Их мощь может опьянять.
– Ага. Просто… Блин, это так дико. Раньше я немного завидовал твоим сверхъестественным силам, которых не досталось мне. И теперь, когда я их заполучил, меня слегка заносит. Сам понимаю, как это неправильно.
– Ничего удивительного, ты ведь не учился владеть колдовством, не знал про его притягательность и опасность, никогда не был частью ковена.
– Потому что не обладал способностями.
– Не знал, что обладаешь, – поправил брата Макс. – Они наверняка были у тебя и раньше, просто не проявлялись. А еще, Эрик, ты должен понять, – он наклонился ближе, стремясь подчеркнуть важность последующих слов, – восторг и возбуждение, которые дарит магия, естественны, особенно учитывая, что новые силы возникли так быстро и так мощно. Следует научиться управлять ими, испытывать непоколебимое уважение к дару и понимать свою ответственность перед другими людьми. Правило «не навреди» является краеугольным камнем для всех колдунов и ведьм.
– Я знаю. – Выражение стыда на лице Эрика сменилось энтузиазмом. – Знаю, конечно же, знаю.
– Для тебя все это в новинку, понимаю. – Худшие опасения Макса остались позади, и теперь он решил проявить снисходительность. – Мы с Ланой готовы тебе помочь и научить всему, что требуется. Мы и сами не до конца исследовали глубину новых способностей. А потому нам необходимо контролировать силы, чтобы они не контролировали нас.
– Их мощь просто опьяняет, верно? В смысле, ты же и сам должен испытывать восторг от своих возможностей. – Эрик взмахнул рукой, и в камине вспыхнули языки пламени. – Это же просто нереально круто!
– Силы опьяняют, верно, – кивнул Макс. – Но если ты не будешь тренироваться и изучать их, то однажды они выйдут из-под контроля и спалят весь дом вместе с людьми.
– Боже, теперь ты делаешь из меня какого-то поджигателя. – Эрик закатил глаза и отхлебнул еще пива. – За кого ты меня принимаешь вообще?
– Можно причинить вред и не желая того. Мой прежний дар был совсем небольшим и чудесным. Новые же способности, как ты и сказал, огромны и захлестывают с головой. Вот только у меня были годы, чтобы выстроить основание, обрести опыт и знания. И все равно осталось множество вопросов без ответов. Например, почему магия расцвела из такой тьмы, из такого количества смертей? Или это и есть причина?
– Мы заполняем собой образовавшийся вакуум. – Теперь уже Эрик наклонился к брату, с горячностью жестикулируя. – Я очень много размышлял над этим. Черт, да здесь и заняться-то больше нечем, только и остается, что думать о смысле произошедшего. Подобные нам начали появляться, потому что вирус уничтожил узкомыслящие, закосневшие и не желавшие принимать магию толпы.
– Толпы, о которых ты рассуждаешь, состояли из людей. В большинстве своем хороших. Ни за что не поверю, что дар, призванный восславить свет, любовь и жизнь, появился из смертей и страданий.
– Это просто теория, – пожал плечами Эрик. – Не мы же стали причиной заражения, смертей и боли. Считай, что магия пробилась сквозь пелену тьмы.
– Я и сам много об этом думал, – сухо произнес Макс. – А потому думаю о наших способностях скорее как о балансе. Они вспыхнули с новой силой, чтобы мы могли уравновесить все плохое. Помогли отстроить мир заново, но более светлым. Более добрым и терпимым.
– Не вижу разницы в наших теориях.
– После тренировок и соответствующих занятий, надеюсь, увидишь.
– Значит, что, я теперь ученик, а ты мой учитель? – Эрик откинулся назад и нахмурился.
– Считай это способом начать заглаживать свою вину перед всеми.
– Первоклассно загнал меня в угол, – неохотно улыбнулся Максу младший брат и отсалютовал кружкой. – Хорошо, хорошо. Когда приступим к занятиям?
– Уже приступили.
– Кое-что еще. Я не поднимал эту тему раньше, но… – Эрик уставился на пиво. – Как думаешь, родители еще живы?
– Надеюсь на это. Очень надеюсь, что они живы и здоровы.
– Они могут оказаться такими же, как мы.
– Могут. – Макс сомневался в этом, так как никогда не видел ни в отце, ни в матери даже искры магии. Но он не замечал способностей и в Эрике. – В чем я уверен, так это в том, что ты – моя семья.
– Несмотря на то, что я вел себя как кретин этим утром?
– Мы оставили это позади. Начнем все сначала. – Макс протянул руку и положил на плечо собеседника.
– Хорошо, – кивнул тот.
Лана дождалась, когда братья закончат разговор. Вопрос Эрика о родителях смягчил ее недовольство деверем. В конце концов, он приходится дядей ее ребенку и они все теперь связаны кровными узами.
– Кто-нибудь проголодался?
– Я помогу накрыть на стол. – Заслышав голос Ланы, Эрик тут же поднялся на ноги.
– Ким уже этим занимается, но можешь потом все убрать и помыть посуду, как предлагал.
– Само собой. И еще… Мне очень жаль, что я так себя вел.
– Знаю. Передай Аллегре, что ужин готов. Думаю, совместная трапеза одной группой, одной семьей способна смягчить многие обиды.
– Ты права. Мы должны быть командой. Схожу за Аллегрой.
Когда Эрик вышел, Макс встал, подошел к Лане и мягко произнес:
– Вижу, ты до сих пор злишься на него. И ни капли за это не виню.
– Уже гораздо меньше, чем раньше. Я прощу его. Особенно если подобного больше никогда не повторится.
– Мы вдвоем позаботимся об этом. Эрику требуется крепкая рука, и он выразил готовность принять наши наставления.
– Хорошо. У меня есть причины полагать, что из тебя выйдет отличный учитель.
– Он быстро вспыхивает и раздражается, а я теряю терпение, но… – Макс обнял Лану. – Мы к этому привыкли. Обычные братские отношения. А ты выглядишь счастливой.
– Так и есть. – Она прильнула к возлюбленному, подумав про себя, что к эмоциям примешиваются и немалая доля восторга, и толика страха. – И стану еще более счастливой, если нам удастся побыть наедине после ужина.
– Я тоже скучаю по нашему уединению. Можно отправиться на прогулку.
– Я бы предпочла остаться вдвоем в нашей комнате.
– Действительно? – Макс поцеловал Лану в лоб, в щеки, в губы.
– Да. Давай потом поднимемся в спальню и запрем дверь. Отгородимся от всего, что не касается нас с тобой.
– Тогда нужно поскорее разделаться с ужином. – Он притянул ее к себе и поцеловал уже не спеша.
Настроение за столом в корне отличалось от атмосферы за завтраком. Если прошлые обиды и не были окончательно забыты, то казались оставленными позади. Свою роль сыграли воодушевление от новых припасов и гордость По за свежий хлеб. Да и Эрик явно старался загладить свою вину.
Он шутил с Шоном, пока угрюмое лицо того не просветлело, обсуждал с По методику рубки дров, а потом уговорил всю компанию устроить соревнование по настольным играм.
– Ужин получился великолепным, спасибо, Лана, – поблагодарил Эрик. – Да и хлеб удался на славу, По. Я пока приберусь и помою посуду, а Ким пусть придумает правила состязания. Она – мозги нашей группы.
– Тогда мы с Джо ненадолго отлучимся на прогулку. Идем, приятель. – Эдди поднялся из-за стола и похлопал себя по бедру, подзывая питомца. Тот выполз из-под стула хозяина и запрыгал рядом.
– Мы с Ланой сегодня пропустим соревнования. – Макс встал и взял спутницу за руку. – Мне предстоит распланировать занятия и тренировки для Эрика.
– Ну, брат, ты даешь, – засмеялся тот.
– Похоже, мы преодолели опасный поворот, – заметила Лана, поднимаясь по лестнице вслед за возлюбленным. – Может, как раз и требовалась небольшая встряска, чтобы установить правила и сплотить коллектив.
– Они еще совсем молоды.
– О да, мудрый пожилой Макс.
– Моложе, чем мы, – со смехом поправился он. – Им полезно спустить пар, обыгрывая друг друга, хвастаясь и сквернословя. – А потом втянул Лану в спальню и закрыл за ними дверь. – А нам полезно заняться этим. – Он начал медленно целовать девушку.
– Мне нужно кое-что тебе сказать.
– У нас целая ночь впереди, чтобы наговориться. Я так соскучился по тебе, Лана. – Макс принялся вытаскивать шпильки из ее волос, собранных в пучок. – И соскучился по временам, когда можно было отгородиться от всего, что не касается нас.
Она сдалась и решила, что так даже лучше. Мир подождет, пока между ними не останется только любовь.
Макс занялся разведением огня в камине, а Лана зажгла свечи. К мерцанию магии добавилось сияние настоящих чувств.
Затем она взмахнула рукой, заставив одеяло взлететь в воздух.
– Я много тренировалась, чтобы удивить тебя новым фокусом.
– Заметно, – рассмеялся Макс. – Надеюсь, ты не думаешь, что я тоже не приберег для тебя сюрприз. – С этими словами он поднял ладони, а потом резко опустил их. Одежда Ланы тут же упала к ее ногам.
– Не очень-то похоже на действия серьезного и ответственного колдуна, – с восхищением заметила она, оглядев свое обнаженное тело.
– Зато похоже на действия мужчины, который отчаянно желает тебя, моя прекрасная Лана. В последнее время я не слишком часто любовался тобой.
– Зато сейчас у тебя есть такая возможность, – отозвалась она, раскрывая объятия.
Именно этого она желала. Они с Максом прикасались друг к другу и покрывали поцелуями. Лана стянула с него свитер и принялась водить пальцами по такому родному и в то же время изменившемуся телу, которое стало стройнее и жилистей от постоянных нагрузок и тревог.
Но сегодня его ждет нечто особенное.
Лана восторженно вздохнула, когда Макс подхватил ее, уложил на прохладные простыни и прижал ее ладонь сначала к своей груди, следом к губам, а потом наклонился и поцеловал, медленно и страстно.
Истинное счастье понимать, что тебя любят и плод этой любви расцветает под сердцем.
Чуть более загрубевшие, чем раньше, пальцы Макса блуждали по телу Ланы. Он знал, каких прикосновений она жаждет, какие поглаживания заставят ее сердце забиться чаще, какие ласки доведут ее до экстаза.
Ослабев от желания, Лана полностью растворилась в любимом. А едва переведя дыхание, принялась покрывать его кожу поцелуями. Его сердце забилось сильнее.
Тогда Лана открылась Максу навстречу, приняла его в себя и крепко обняла.
На секунду они оба застыли. Не было спешки, не было движений. Только двое, которые слились в единое целое. Только взгляд дымчатых глаз, который не отрывался от зеленых.
А потом Лана выгнулась и принялась двигаться вместе с возлюбленным, в унисон, пока они оба не достигли пика наслаждения.
Чуть позднее она вспоминала о той ночи несколько недель назад, целую вечность назад, когда они с Максом лежали, как сейчас, полностью удовлетворенные друг другом. Когда их настигла вспышка света.
Огонь в камине тихо потрескивал, свечи мерцали. Лана пробежала пальцами по волосам возлюбленного, с улыбкой отметив слегка неровные пряди после ее непрофессиональной попытки его постричь. Затем провела ладонью по его щеке, заросшей двухдневной щетиной.
За эти дни в их жизни произошло столько перемен. Как совсем незначительных, так и бесконечно важных.
И самую важную новость Лане еще предстоит сообщить.
– Макс. – Она приподнялась, чтобы сесть, и поняла, что собеседник не просто блаженствует, а уже наполовину заснул, вымотанный после тяжелого дня усилий и напряжения – физического, морального и магического.
Какое-то время Лана раздумывала, не дать ли Максу возможность отдохнуть до утра, но тут же решила рассказать радостные вести прямо сейчас, пока горят свечи. Пока акт любви еще наполняет воздух.
– Макс, – повторила она уже громче, – мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
– Хм-м…
– Очень важно.
– Что случилось? – Он тут же открыл глаза и вскинулся на кровати. – Что-то произошло, пока мы ездили в город?
– Все в порядке. – Лана взяла его руку и положила себе на живот. – Макс, у нас будет ребенок.
– А… – В его глазах промелькнули те же эмоции: недоумение, удивление, опасение. – Ты уверена?
Вместо того чтобы ответить, Лана встала, подошла к комоду, достала оттуда тест на беременность, который по-прежнему испускал мерцание, и отдала Максу.
– Это частичка нас. Тебя. Меня.
Он посмотрел на Лану, и она увидела в серых глазах именно то, в чем так нуждалась. Радость.
– Лана. – Макс привлек девушку к себе и положил голову ей на грудь. Глубоко вдохнул, ощущая чудо момента. – Ребенок. Наш ребенок. Как ты себя чувствуешь? Испытываешь недомогания? А…
– Я сильнее, чем когда бы то ни было. Я ношу под сердцем плод нашей любви, нашего света, нашей магии. Ты счастлив?
– У меня нет слов, – ответил Макс. – Слова – моя профессия, и все же сейчас я не в состоянии выразить свои эмоции. – Он прижал ладонь к животу Ланы в защитном жесте. – Наше дитя.
– Наше дитя, – повторила она, кладя свою руку поверх его. – Но пока я не хочу больше никому об этом говорить. Вернее, Эдди уже знает, потому что помог достать тест на беременность. Я желала удостовериться, прежде чем сообщать тебе. Но другим пока рассказывать не собираюсь.
– Почему? Это же эпохальная новость! И радостная.
– Оставим ее пока при себе. Как сегодняшнюю ночь. Только между мной и тобой. Возможно, отчасти это из-за суеверия. Кажется, нельзя никому говорить о беременности до конца первого триместра. И это все мои познания в этой области. Боже. – Лана ошарашенно села рядом с Максом, но тут же вскочила и принялась мерить шагами комнату. – А еще запрещено употреблять алкоголь. Совсем. Наверное, именно поэтому мне показался противным запах вина, которое дала Аллегра. И ведь даже не удастся почитать в Интернете, что можно делать, что нельзя, чего ожидать. Это незнание меня просто пугает. Не исключено, что именно поэтому я нервничаю и суеверно не желаю рассказывать никому о беременности.
– Значит, никому и не скажем, пока не будешь к этому готова. А еще обязательно узнаем все, что необходимо.
– И как же?
– Найдем книги. Где-то же должна быть библиотека или книжный магазин? А до тех пор будем полагаться на здравый смысл. Отдыхай, как только почувствуешь усталость. Хорошо питайся.
– Кажется, полагается принимать особые витамины.
– Значит, достанем и их. Но женщины прекрасно рожали детей в течение тысяч лет и безо всяких добавок.
– Мужчинам легко рассуждать, – с полуулыбкой отозвалась Лана.
– И правда. – Макс взял ее за руку. – Я позабочусь о тебе. О вас обоих. Клянусь. Этот ребенок предназначен нам судьбой. То, каким образом все случилось, несмотря на все меры предосторожности. Время, когда это произошло. Все это не случайность, а знак свыше. – Он перевел взгляд на искрящийся тест. – Это дитя особенное. Мы научимся всему необходимому, чтобы он или она появилась на свет и чтобы сделать мир безопасным для нашего малыша.
– Ты всегда знаешь, как меня успокоить. – Лана снова села рядом с Максом. – Как вселить в меня уверенность. Я верю тебе и тоже считаю, что этот ребенок – дар небес. Мы со всем справимся. Вместе.
– Я так люблю тебя. – Он повернулся и поцеловал ее. – Я люблю вас обоих.
– Макс, и я чувствую то же самое.
– Тогда позволь принести обет. – Он взял обе руки Ланы в свои ладони. – Клянусь всем, что у меня есть, и всем, что будет, любить и оберегать тебя до последнего вздоха. Стань моей женой, моей спутницей жизни, моей второй половиной, отныне и навеки.
– Я согласна, – ощутив, что сердце вот-вот лопнет от переполняющего его счастья, ответила Лана. – И клянусь всем, что у меня есть, и всем, что будет, любить и оберегать тебя до последнего вздоха. Стань моим мужем, моим спутником жизни, моей второй половиной, отныне и навеки.
– Я согласен. – Макс поцеловал кончики пальцев Ланы и скрепил клятвы поцелуем. – Это единственная церемония, которая мне нужна. Но я обязательно подарю тебе кольцо как символ нашей любви.
– Мне тоже нравится этот символ. Бесконечность.
Макс снова лег, обнял Лану, которая опустилась рядом, лицом к лицу с ним, и принялся гладить ее по спине.
– Я не спросил, какой срок, если ты знаешь.
– Почти семь недель.
– Конечно. – Лана увидела понимание в глазах мужа. – Знак свыше, – пробормотал он, обнимая жену и ребенка.

* * *

Атмосфера в доме оставалась веселой и полной взаимопомощи в течение двух последующих недель.
Макс прекрасно знал и характер брата, и свой собственный. Как и ожидалось, они не раз спорили во время занятий и тренировок. Но делали успехи в магии.
Среди остальных тоже иногда вспыхивали стычки, неизбежные в любом обособленном коллективе, но они возникали и улаживались довольно спокойно.
В начале марта оттепель отчасти растопила снег, превратив землю в каток, но этот признак наступающей весны выманил всех на улицу. Каждый нашел занятие по душе. По достал охотничий лук и проводил по часу в день, тренируясь в стрельбе. Лана частенько наблюдала из кухонного окна за процессом, отмечая, что стрелы попадают все ближе и ближе к центру мишени, нарисованной на куске фанеры, и втайне радовалась, что, несмотря на успехи, По еще не скоро примется убивать оленей, которые пока свободно разгуливали по лесу.
Эдди и Шон сдружились на почве совместной рыбалки и видеоигр.
По с Максом пару раз спускались с горы в поселение и докладывали, что мальчик с волком, как они назвали Флинна, по-прежнему не выказывает желания присоединиться к их группе.
В местной аптеке Макс достал Лане витамины для беременных.
Ее здоровье на девятой неделе не вызывало никаких опасений. Она, как и раньше, готовила, периодически присоединялась к Максу и Эрику во время тренировок по магии, подолгу гуляла с Эдди или мужем и участвовала, хотя в основном проигрывала, в ставших еженедельными вечерах настольных игр.
Макс корпел над картами, придумывая наилучшие маршруты и выбирая направление для переезда, который им предстоял весной. Хотя Лана уже привыкла и даже начала получать удовольствие от проживания в горном доме, она понимала необходимость переселения.
Следовало отыскать других людей и место, где можно было бы выращивать урожай и защищаться, а не отдаленное жилище с единственной дорогой. Да и запасы продуктов в городке ниже по склону рано или поздно подойдут к концу.
– Тогда почему мы медлим? – спросила Аллегра во время коллективного обсуждения плана. – Почему не отправимся в путь прямо сейчас?
– Потому что здесь у нас есть убежище и продукты. Отопление и электричество, – напомнил ей Макс. – Мы же не хотим путешествовать без всего этого и оказаться посреди снежной бури? Через месяц непогода уже не застанет нас врасплох.
– Еще месяц? – простонала Аллегра и демонстративно уронила лицо в ладони. – Понимаю, что я снова ною, но черт! Мы и так уже провели в этой глуши целую вечность . И не встретили за это время ни души, если не считать того странного мальчишку. Если наша цель – отыскать других людей, то мы по-крупному облажались.
– А что будет, если мы наткнемся на тех, на кого лучше не натыкаться? – спросила Ким. – Не будучи к этому готовыми?
– Да ладно тебе. Конечно, в колледже творились жуткие вещи. Да и по пути сюда. Но это было несколько недель назад. Можно предположить, что все уже вернулось в норму. Готова поспорить, правительство уже разработало вакцину. Вот только как узнать наверняка в этой глуши, посреди леса?
– Аллегра в чем-то права, – поддержал подругу Эрик.
– Да уж, несладко сидеть в четырех стенах без возможности связаться с внешним миром, – сказал Шон, вступая в общую беседу. – Вот только и Макс дело говорит насчет неустойчивости погоды с марта по апрель. Нам всем не терпится отправиться в путь из-за оттепели, но она не продлится долго.
– А ты теперь что, наш новый метеоролог?
Шон покраснел от едкого замечания Аллегры, но сдаваться не собирался. Похоже, дружба с Эдди пошла неуверенному в себе отличнику на пользу.
– Нет, но я провел в этих местах немало времени, в отличие от тебя. В отличие от всех вас. Нам очень повезло без проблем добраться сюда. Так что если задержимся здесь еще на месяц, то получим шанс покинуть эти четыре стены без угрозы попасть в бурю и замерзнуть насмерть, и уже тогда выясним, что происходит в мире.
– Расскажи им то, что сказала мне, – обернулся По к Ким. Та лишь многозначительно приподняла брови в ответ, но промолчала. – Давай же, мы должны сообщить об этом.
– Хорошо, нытик. – Она откинулась на спинку кресла и побарабанила пальцами по подлокотнику. – Еще в феврале мы видели выпуск новостей из Нью-Йорка, тот же самый, про который говорил Эдди. Про отсутствие подвижек в разработке вакцины, практически полностью уничтоженное правительство и более двух миллиардов погибших.
– И мы не знаем наверняка, является ли хоть что-то из этого правдой, – возразила Аллегра.
– Эмпирические доказательства подтверждают эти новости. Мы собственными глазами наблюдали за происходящими событиями. Даже если быть оптимистами и предположить, что сразу после этого разработали лекарство от вируса, то еще требуется наладить массовое производство вакцины и ее распространение, тогда как транспортная сеть тоже находится в упадке. Но даже если решить эти проблемы, пока система заработает, пройдет время, а люди мрут как мухи. Да и потом. Будет это средство лишь обеспечивать иммунитет или же сможет полностью исцелять уже больных? При нынешнем протекании пандемии и количестве зараженных можно предположить, что погибнет еще как минимум миллиард человек. Так что, по самым оптимистичным подсчетам, половина мирового населения окажется стерта с лица земли.
– Сообщи им свой пессимистичный прогноз, – настойчиво попросил По.
– Допустим, что вакцину так и не изобрели. Взяв за расчетную шкалу наш университет, можно предположить, что смертность составит порядка семидесяти процентов, то есть около пяти миллиардов человек.
– Не верю, – дрогнувшим голосом сказала Аллегра и схватила Эрика за руку. – И ни за что не поверю.
– Можно придерживаться средней позиции между оптимистичным и пессимистичным вариантами. – Ким сделала паузу, но после нетерпеливого кивка По продолжила: – Даже по этому прогнозу нам предстоит столкнуться с полной неразберихой. От незахороненных тел распространятся другие заболевания, порождая новую волну смертей. Паника и преступность тоже будут способствовать уменьшению населения. Отчаяние и неизвестность вызовут огромное количество самоубийств. А если добавить к этому почти уничтоженную инфраструктуру, испорченные продукты при отсутствии новых поставок, ненадежные способы связи, то самоизоляция в комфортном горном домике покажется каникулами.
– И что ты предлагаешь? – требовательно спросил Эрик. – Остаться здесь навсегда?
– Нет. Это тоже не выход. Нам не хватит газа, чтобы пережить хотя бы еще одну зиму. И мы не сумеем защититься, если кто-то пожелает отобрать у нас все. Кроме того, мы должны быть в курсе происходящего в мире. Да и людей нам не хватает. Следует отправляться на поиски докторов, плотников, инженеров, фермеров. И надеяться, что люди не откажутся от мысли заводить детей. Потому что нам необходимо создать новое общество, безопасное поселение.
– Чуваки, это жесть, – выдохнул Эдди.
– Да вы хоть представляете, сколько вооруженных людей живет только в этом штате? – продолжила излагать Ким. – А еще подумайте, что произойдет, если какой-то сумасшедший получит в свое распоряжение ядерные бомбы или что похуже. Так что да, нужно выбираться отсюда и начинать собирать воедино разрушенное общество, пока кто-то другой не решил окончательно все уничтожить.
– Я… – Аллегра прижала пальцы к вискам. – У меня голова разболелась. Можно…
– Сильно? – спросила Лана, вставая и подходя к складу с лекарствами. – По шкале от одного до десяти?
– На восемь. Ну, может, на девять.
– Тогда выпей две таблетки. – Она протянула Аллегре болеутоляющее.
– Спасибо. – Девушка тут же выпила лекарство. – Я что-то неважно себя чувствую. Пойду ненадолго прилягу.
– Прости, – начала Ким.
– Ничего страшного, – прервала ее Аллегра и вышла.
– Ты действительно считаешь, что дела обстоят настолько плохо? – тем временем поинтересовался у Ким Эрик.
– Думаю, лучше готовиться именно к такому развитию событий, да.
– Боже. – Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. – Пойду в спальню и удостоверюсь, что с Аллегрой все в порядке. – Он встал, но на секунду застыл, после чего посмотрел на Макса. – А как насчет людей вроде нас?
– Они такие же, как и остальные: кто-то хороший, кто-то плохой.
– Точно.
– Я бы сказал, – вставил Эдди, поглаживая Джо по голове, – что нам бы, это, на юг податься. Типа к Кентукки. Точняк говорю, нужно искать местечко для огорода, охоты и рыбалки.
– В рыбалке мы уже поднаторели.
– Точняк. – Эдди улыбнулся Шону.
– Как думаешь, оптимистичный прогноз сработает или пессимистичный? – спросила у Ким Лана, готовясь принять любой вариант. – И отвечай прямо, – добавила она, заметив нерешительное выражение лица собеседницы.
– Пессимистичный, – спустя пару секунд отозвалась та. – Я склонна доверять той журналистке, потому что она не показалась мне выдумщицей. Мы смотрели новости в течение целой недели до того выпуска, и они всегда соответствовали действительности. А еще ведущая не теряла над собой контроль даже с приставленным к виску пистолетом, даже когда тот мужчина выстрелил себе в голову. И потом она рассказала то, что считала правдой, потому что хотела сообщить ее зрителям. Количество смертей, распадающееся правительство? Введение военного положения, отсутствие подвижек в разработке вакцины? Да с такими новостями семьдесят процентов погибших не кажутся преувеличением. А с такими потерями миру в любом случае наступит конец.
– Ясно, – пробормотала Лана, уговаривая себя не паниковать и думать четко. Ради ребенка. – Каждый из нас обладает полезными навыками. Например, По все лучше и лучше стреляет из лука.
– Нам всем необходимо научиться обращаться с оружием, – сказал Макс. – Научиться защищаться, охотиться, рыбачить. И готовить.
– Я с удовольствием проведу пару практических занятий, – улыбнулась Лана. – В обмен на уроки вождения.
– Я отлично управляюсь с машинами. Никто не сравнится с азиатами по этой части.
– Наверняка я сумею тебя обставить, спорим? – По ухмыльнулся Ким. – В любом случае у нас есть в запасе целый месяц, чтобы разобраться со всем этим.
– А потом отправимся на юг, – кивнул Макс Эдди. – Там теплее климат, а потому и урожай будет обильнее.
– А еще можно будет получать электроэнергию от солнечных панелей или ветряков, – добавила Ким. – И если соорудить теплицу, то выращивать овощи получится дольше. Плюс нужно будет завести домашний скот: коров, свиней, кур.
– Значит, отстроим мир заново? – спросил Эдди.
– Ничего другого не остается, – пожала плечами Ким.

* * *

Лана металась среди простыней, ее преследовали кошмары.
Стая ворон кружила над головой черным ураганом, скрывая от глаз нечто темное и расплывчатое на фоне неба, которое озарилось кроваво-красной молнией. Следом грянул оглушительный раскат грома.
Лана мчалась по лесу, придерживая огромный живот. Дыхание вырывалось со свистом. По лбу струился пот вперемешку с кровью. Почувствовав, что не может больше бежать, она спряталась под деревом, стараясь слиться с тенями, пока погоня кралась мимо, скользила, мелькала на фоне неба, яростно билась.
Когда же опасность миновала, Лана вновь поднялась и упрямо побрела дальше, с разбитым сердцем, с горящими от непролитых слез глазами. В руке она сжимала нож, пистолет висел на поясе. Никто бы не узнал в этой дикарке повара из модного ресторана в Нью-Йорке.
Она преодолевала милю за милей с одной лишь целью: защитить ребенка любой ценой.

Глава 16

На протяжении двух последующих недель группа половину времени уделяла планированию маршрутов, а другую половину – обучению всевозможным полезным навыкам.
Лана никогда раньше не держала в руках пистолет, теперь же умела стрелять из него, из винтовки, из короткоствольного дробовика. Конечно, над меткостью еще стоило поработать, но в глубине души миролюбивая девушка сомневалась, что когда-нибудь сможет преодолеть глубоко засевшее отвращение, которое охватывало ее каждый раз, как она спускала курок.
Это несложное действие предназначалось для ранения или убийства живого существа, а потому Лана всем сердцем надеялась, что ей никогда не придется целиться и стрелять в другого человека.
И все же она перестала подпрыгивать и зажмуриваться при каждом выстреле.
Быть учителем бывшему повару нравилось гораздо больше: показывать, объяснять, рассказывать о способах смешивания ингредиентов для получения полноценной трапезы, следить за нарезанием, помешиванием и другими действиями при приготовлении основных блюд.
Также Лана пробовала стрелять из лука, хотя, как и остальные ребята, не считая По, не преуспела в этом. Она научилась менять шины и перекачивать бензин без насоса. А еще ежедневно занималась вождением под руководством Макса. Этот час за рулем наедине с мужем, когда они могли хоть немного поговорить о ребенке, был любимым временем суток Ланы. Кроме того, этот навык действительно ей нравился.
Уроки пришлось отложить, когда снова выпал снег, обильный и неожиданный. Он таял днем на солнце и замерзал холодными ночами, образуя наст и наледи. Приходилось посыпать дорожки пеплом из камина, чтобы не поскользнуться.
Лана, как и все остальные, с нетерпением ждала наступления весны. И в то же время боялась неизвестности, которая появится вместе с зеленью.
В один из дней, когда Макс и По отправились в город за припасами, Лана решила устроить полный переучет предметов в доме, чтобы отметить вещи, которые можно взять с собой при переезде. В первую очередь она внесла в список разнообразную кухонную утварь: большую кастрюлю, сковороду, консервный нож, дуршлаг, миски, ступку и пестик, найденные Максом в одном из соседних домов. Из ложек можно было обойтись одной деревянной, одной с отверстиями и лопаточкой. И, само собой, нельзя оставлять любимый набор профессиональных ножей. Если удастся достать еще одну машину, как они планировали, тогда список оборудования и припасов значительно расширится.
Найти и пригнать пикап или другой внедорожник было приоритетной задачей для разведчиков в сегодняшней вылазке. Всецело доверяя Максу, Лана добавила в список предметы с пометкой «для второй машины» и уже принялась составлять перечень медикаментов, когда вошла Ким.
– Наша аптечка выглядит довольно неплохо, – прокомментировала она, – но как только мы окажемся в пути, не помешает пополнить ее. А когда пойдут растения, я соберу необходимые лекарственные травы. Так пригодится хоть что-то из моих знаний. Мама увлекалась всей этой китайской народной медициной, вот и я немного усвоила. – Во время разговора Ким приблизилась к окну и посмотрела наружу. – Так надоело сидеть дома, хочется уже выйти на солнце. Кажется, сегодня довольно тепло. Ты не составишь мне компанию? Не хочется получить нагоняй из-за несоблюдения запрета гулять в одиночестве.
– Конечно, я бы тоже не отказалась размять ноги.
– Вчера опять была оттепель, так что наверняка образовалась ледяная корка, но…
– Сейчас, только надену сапоги. – Лана отложила блокнот и направилась к прихожей. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Просто не сидится на месте, – пожала плечами Ким, натягивая обувь. – Наверное, потому, что знаю: наше время здесь подходит к концу. И отчасти из-за скуки и монотонной работы. Она затягивает. Так что я хочу поскорее отправиться в путь. Мы должны отправиться в путь, и все же…
– Понимаю. – Накинув одну из легких курток, Лана обмотала шею шарфом. – Думаю, мы все чувствуем нечто подобное.
– А еще этим утром у меня над головой словно нависли тени от ночного кошмара. Мое личное грозовое облако. – Ким тоже надела куртку, натянула шапку поверх роскошной гривы гладких черных волос. – Наверное, подхватила от Аллегры. – Получив от Ланы тычок локтем, девушка возмутилась: – Да не жалуюсь я на нее! Она перестала постоянно ныть и выполняет свою часть обязанностей по дому. Но, блин, – они обе вышли за дверь и остановились на крыльце, с наслаждением вдыхая свежий воздух, – над нашей снежной королевой как будто темная туча клубится.
– У меня создалось впечатление, что Аллегра родом из состоятельной семьи. Единственный ребенок богатых родителей, да еще и разведенных, а потому склонных баловать дочь в качестве компенсации.
– Ага, принцесса, одним словом. – Поймав на себе выразительный взгляд Ланы, Ким поморщилась. – Да, да, снова на нее жалуюсь. Хотя на самом деле почти не знала ее в колледже и только поверхностно общалась с тех пор, как они с Эриком сошлись.
– А ты с ним…
– Что? А, нет! – Ким искренне рассмеялась, перестав хмуриться. – Мы посещали несколько совместных занятий. А еще он какое-то время встречался с моей подругой в прошлом году. Вот с Шоном мы знакомы гораздо лучше, что и неудивительно, ведь мы оба ботаники. На самом деле то, что мы впятером оказались здесь вместе, по сути, вышло случайно. Мы все прятались в гримерной университетского театра. У По была машина, Шон знал надежное место, а потому мы решили выбираться к чертям оттуда. Сначала с нами была еще одна девушка, моя подруга Анна. Она не выжила.
– Сочувствую. Не думала, что ты кого-то потеряла. Ты хорошо ее знала?
– Мы жили в одной комнате и, хотя не слишком сходились характерами, довольно сильно сдружились. Анна училась на театральном факультете, и именно из-за нее я оказалась тогда в гримерке. А потом убедила ехать с остальными ребятами…
– Ты правильно поступила, Ким. Оставаться было еще опаснее.
– Я знаю и стараюсь почаще себе об этом напоминать. Так вот, в первый же день все пошло наперекосяк. Мы даже не слишком далеко уехали от университета и остановились на ночевку в какой-то развалюхе. Анна тогда была потрясена и напугана, как и все мы, полагаю. А утром… Мы нашли ее утром.
Лана ничего не сказала, давая Ким время собраться. Та несколько раз глубоко вдохнула и закончила рассказ:
– Она повесилась на дереве во дворе, использовав в качестве веревки простыню. Прикрепила записку к куртке. Только три слова: «Лучше мне умереть».
– Боже, мне так жаль. – Лана положила руку на плечо Ким.
– Сама не знаю, почему я вспомнила об Анне именно сегодня. Наверное, из-за ночного кошмара. Кстати, а где все? Макс и По отправились за новенькой машиной, а остальные куда подевались?
Лана с пониманием отнеслась к смене темы и убрала руку, ободряюще сжав напоследок плечо собеседницы.
– Кажется, Эдди с Шоном взяли Джо и ушли поупражняться в стрельбе из лука.
– Эта дружба идет нашему ботанику на пользу. Даже в компании заучек его постоянно задирали или просто игнорировали. А ваш приятель обращается с Шоном так, словно тот что-то из себя представляет. Думаю, он впервые в жизни приблизился к тому, чтобы на самом деле стать крутым. А потому не просто выполняет обязанности по дому, но и по-настоящему вкалывает. И убежище у нас только благодаря Шону. Да, он однажды прокололся, но с тех пор неукоснительно соблюдает правила.
– Так и есть, – согласилась Лана. – А мне нравится, что он относится к урокам готовки как к научному процессу. В этом что-то есть.
Ким наклонилась и подняла тонкий прутик, которым принялась лениво размахивать в такт шагам. Беспокойство буквально лилось из нее.
– Наверное, это ужасно прозвучит, но мировая чума, которая вынудила всех перейти в режим выживания, стала для Шона чем-то вроде возможности закалить характер.
– То, что происходит, сломает или закалит нас всех, – сказала Лана, а затем обе девушки застыли на месте, наблюдая, как между деревьями проносится стадо оленей. – А я волновалась, что сложившаяся ситуация испортит отношения между Максом и Эриком. Иногда я замечаю, как Эрик заводится, но проглатывает свои возражения и делает, что необходимо.
– Макс – наш лидер. И все это знают. Эрику сложнее с этим смириться, но и он это понимает.
– Для нас с Эдди было естественно передать руководство группой Максу. Но вот вам…
– Нет, погоди. – Ким взмахнула прутом и покачала головой. – Я тоже говорила всем, что нужно экономно расходовать припасы, отправиться на разведку и составить план. И По меня поддержал, потому что он не полный идиот. Но мы с ним не могли заставить остальных действовать по-нашему. Эрик вроде как возглавил нашу компанию по пути сюда, а после приезда брата был вынужден отказаться от роли лидера. – Она пристально посмотрела на Лану. – И лишь благодаря вам у нас сейчас есть продукты, дисциплина и план на будущее. Аллегра – принцесса, а Эрик стал ее рыцарем. Думаю, им обоим это нравится. Кстати, а где они?
– Не знаю. Разве не у себя в комнате?
– В доме я их не видела, а в прихожей не было их вещей.
– Значит, тоже отправились на прогулку. На улице стало тепло, и солнце греет так приятно… Может, снег еще и выпадет, но весна, кажется, окончательно вступила в свои права.
– Жду не дождусь, когда вокруг все зазеленеет и можно будет начать сажать! – Ким запрокинула голову и глубоко вдохнула чистый воздух. – Первое, что я планирую, – разбить огородик с травами. Раньше я выращивала их в горшках на подоконнике. Жаль, что семян под рукой нет…
Девушки свернули обратно, следуя правилу не отходить далеко от дома без ведома остальных.
– Я рада, что ты позвала меня на прогулку, – сказала Лана через пару минут уютной тишины. – Сама не представляла, как сильно в этом нуждалась.
Внезапно сзади раздались торопливые шаги, словно кто-то бежал, поскальзываясь на обледенелой тропинке. Обе девушки резко обернулись. Лана схватила Ким за руку и указала влево. Чуть в стороне по направлению к дому виднелись клубы дыма. Если придется уносить ноги…
Затем из-за деревьев вылетел пес. Лана едва не рассмеялась от облегчения и не отругала себя за приступ страха, но Джо прижался к ней, дрожа всем телом.
– В чем дело, приятель?
Из-за поворота показался Шон. Он едва не упал лицом в снег на скользком насте, но Эдди успел схватить парня за воротник и вздернуть на ноги.
– Что случилось? – требовательно спросила Лана.
– Там какая-то чертовщина творится. – Шон поправил на носу очки, которые запотели от сбивчивого дыхания. – Просто жуть! Нужно вернуться в дом и вызвать Макса.
– Постой секунду. Успокойся. Что ты видел?
– Вы взяли с собой рации? – спросил девушек Эдди.
– Нет, мы вышли ненадолго, только чтобы прогуляться.
– Я принесу, – предложил Шон, по-прежнему красный и запыхавшийся после бега, и нервно оглянулся на лес. – Нужно связаться с Максом и попросить вернуться. Он точно захватил одну из раций.
– И побыстрее, – добавил Эдди, и Шон потрусил к дому, периодически оскальзываясь на насте.
– Так в чем дело? – резко повторила Лана. У нее заканчивалось терпение, а тревога все нарастала.
– Вы, это, когда-нибудь «Ведьму из Блэр» смотрели? – спросил Эдди. – Типа, кино такое?
– Конечно, – отозвалась Ким.
– Нет, – одновременно с ней сказала Лана.
– Я люблю ужастики. – Эдди потрепал Джо по голове и оглянулся через плечо. – Но вот жить в одном из них – увольте! Помнишь, как там с деревьев всякие символы свисали? – спросил он у Ким.
– Ага. Жуть.
– Это ты еще не видала настоящей жути. Вон там в лесу, – Эдди махнул рукой в ту сторону, откуда они явились, – целая тонна такой хренотени на ветках качается. В стороне от тропинки, но Джо побежал туда, вот мы и побрели за ним, а там, ну, и следы заметили. И это, символы типа. – Он нарисовал в воздухе пальцем пятиконечную звезду.
– Пентаграммы? – Лана почувствовала, как сердце сжимается в груди.
– Ага, точняк, они. И еще такие странные куклы. Из веток, пучков травы и обрывков тряпок. Ну навроде вуду. Прямо как в «Ведьме из Блэр» очутился. Блин, не к добру это.
– Я должна это увидеть своими глазами.
– Там все плохо, Лана, – покачал головой Эдди. – Еще хуже, чем с тем черным кругом. Я прям чую всем телом это зло. И кровища на снегу. Много кровищи. И свежей. А еще, это, кишки. Джо аж обмочился. Да я и сам готов был хвост поджать.
– Что за черный круг? – заинтересовалась Ким.
– Расскажу позднее, – пообещала ей Лана и обернулась к Эдди. – Отведи меня туда. Если кто-то занимается черной магией так близко от дома, я должна на это взглянуть и попробовать обезвредить.
– Я знал, что ты так скажешь, – почесал в затылке тот и обессиленно уронил руки. – Давай дождемся Макса, а?
– Эдди, я должна увидеть те символы. Тогда я сумею объяснить Максу их значение, чтобы подобрать эффективные способы противодействия злым чарам.
– Ладно, ладно! Но дальше того места, где обмочился Джо, мы не пойдем, поняла? А вот и Шон возвращается!
Тот уже бежал к ним, тяжело дыша и покраснев от усилий.
– Я связался с ними. – Он приблизился к группе и утомленно оперся руками о колени. – Они разворачиваются и будут здесь через десять-пятнадцать минут.
– Отлично. Теперь покажите мне путь к той аномалии, чтобы мы с Максом смогли придумать способ ее обезвредить.
– Вы хотите пойти туда? – Шон приподнял опущенную голову. Стало заметно, как он побледнел. – Я туда больше не вернусь. Ни за что. И вам не следует. Макс…
– Его здесь нет, – оборвала Лана.
– Ты предпочтешь остаться здесь в полном одиночестве? – спросила Ким, делая шаг вперед.
– Вот уж нет! – Шон неохотно потрусил следом за подругой, неодобрительно качая головой. – Просто считаю это чертовски плохой идеей.
– Никто не смеет оставлять рядом символы черной магии, – огрызнулась Лана. – В прошлом месяце мы обнаружили место проведения опасного и запрещенного ритуала и совершили обряд очищения, изгнав остатки темной энергии. И в этот раз поступим так же. Нельзя оставлять подобные вещи так близко от дома.
– Вы нам ничего об этом не рассказывали, – с легким обвинением в голосе заметила Ким.
– Нет, и, возможно, зря. – Когда Эдди остановился, Лана окинула внимательным взглядом истоптанный снег, уводящий влево. – Следы сворачивают в сторону дома.
– Ага. И дальше путь затрудненный: ветки нависают, попадаются кусты и камни. Поэтому мы обычно и не отходим далеко от тропинки.
– И если подождем Макса… – снова попробовал встрять Шон.
– Лана такая же сильная ведьма, как и он, – перебила приятеля Ким.
Не желая участвовать в перепалке, упомянутая ведьма двинулась вперед по следам в снегу, но остановилась как вкопанная, не пройдя и пары ярдов, так как ощутила щупальца темной магии. Они пульсировали и тянулись во все стороны. И были гораздо мощнее, чем в каменном круге. По спине скатилась струйка холодного пота.
Если раньше место ритуала скорее являлось подношением, то это зло узнало врага.
Лана прижала ладонь к животу и почувствовала, как от ребенка исходит тепло.
Доверяя внутреннему свету, она направилась дальше и вскоре ощутила дикую смесь смерти, крови и секса. А затем увидела то, о чем говорил Эдди. С веток деревьев свисали перевернутые пентаграммы. По белому снегу разливались кровавые пятна. На самодельном каменном алтаре была свалена груда кишок. Видимо, там приносили жертву.
А еще там лежали шесть кукол, изображавших людей, и одна четвероногая.
Когда Лана преодолела сопротивление темных чар с помощью исходящего изнутри света и приблизилась к алтарю сквозь застывший и словно неподвижный воздух, то все поняла. И ощутила безмерную печаль.
Она решила выяснить, не удастся ли самостоятельно справиться со злой магией: вскинула руку, призвала свет и с ужасом отпрянула, когда окружающая тьма жадно впитала силу.
– Нужно немедленно вернуться обратно, – сказала Лана, стараясь казаться спокойной хотя бы внешне. – Нужно кое-что еще, чтобы справиться с этим. – И кое-кто еще. Макс.
– Отличная идея! – Шон тут же развернулся и сделал пару шагов, но застыл на месте, услышав треск веток.
– Господи, это что, медведь?! – Ким испуганно отшатнулась, едва не упав.
– Вот только странный он какой-то. Точно говорю: с ним что-то не в порядке, – сказал Эдди, медленно стягивая с плеча винтовку.
Джо перестал дрожать, припал к снегу и утробно зарычал.
Из-за деревьев показался медведь. Он двигался неестественно, подергиваясь, словно от конвульсий, а глаза испускали яростное желтоватое мерцание. Зверь щелкнул зубами.
– Бежать нельзя. – Шон схватил руку Ким трясущимися пальцами. – Иначе он за тобой погонится. И настигнет. Попробуем медленно отступить. Только держитесь все вместе, чтобы выглядеть больше. Черные медведи обычно неагрессивные, но этот кажется…
– Ненормальным, – согласился Эдди. – У кого-то еще, это, оружие с собой есть?
– У меня, – тихо отозвалась Ким, дрожащими пальцами доставая из кобуры на поясе пистолет.
– Шон прав: бежать нельзя. Попробуем отступить. Потихоньку, давайте, – велел Эдди, и вся группа сделала шаг назад. Медведь тут же вскинулся на задние лапы и испустил громкий рев. – Дерьмо! Не сработало.
– Похоже, он больной. Придется убить его. Стреляйте, – приказала Лана, бросая в зверя сгусток энергии.
Тот попал в грудь медведю. Он взревел, опустился на все четыре лапы и бросился на противников.
Раздались выстрелы из винтовки и из пистолета. Лана прижала ладонь к животу, призывая свет, и швырнула огненный шар в разъяренного хищника. Крик боли пронзил лес, и передние лапы зверя подкосились. Лана с жалостью заметила, что его глаза остекленели не от смертельного ранения, а от страха. А потом Эдди прикончил медведя выстрелом в голову.
– Быстрее, все возвращаемся к дому, – велела Лана. – Не исключено, что больное животное было не одно. – Повинуясь инстинкту, она вскинула руки и подожгла болтающиеся на ветвях символы. – Скорее же!
– Эрик и Аллегра, – с трудом выдохнула Ким на бегу. – Они могут гулять где-то рядом. Нужно найти их и тоже отправить домой.
– Именно они это и сотворили. Поторопитесь! – задыхаясь, отозвалась Лана.
Когда группа бегущих вывалилась на открытое пространство рядом с домом, на тропинке, держась за руки, уже стояли Эрик и Аллегра.
– Ты испортила сюрприз. – Девушка откинула назад светлые волосы и мило улыбнулась.
– Ты скрывала от нас свои способности. – Страх сковал конечности Ланы. Ей не требовалось испытывать силы противницы: воздух так и дрожал от едва сдерживаемой мощи.
Где же Макс? Без него не удастся справиться.
– Не хотела хвастаться, – рассмеялась Аллегра и положила голову на плечо Эрику. Этот женственный, грациозный жест резко контрастировал с холодным взглядом голубых глаз. – Было так весело наблюдать, как вы носитесь со своими слабыми способностями, пока наши становятся все мощнее, темнее, слаще. Сейчас! – Она слегка повела пальцем в воздухе, заключив жертв в круг черного пламени. – Осталось только дождаться, когда вернутся последние члены нашей счастливой группы.
Ким вскинула пистолет, но Лана заставила ее опустить руку.
– Пуля не проникнет сквозь барьер и может попасть в кого-то из нас.
– Ты такая сообразительная. Принесем тебя в жертву последней, – улыбнулся Эрик. На его лице отразились радость и властность, смертельные и злобные. – А Макса первым.
– Он же твой брат.
– И что? – Эрик щелкнул пальцами, отправив в небо сгустки темного пламени. – Всю жизнь он был первым. А я должен был следовать по его стопам, хотя никогда не мог дотянуть до непогрешимого Макса. Любимый сын, лучший ученик в университете, успешный писатель. Да еще и владеющий колдовством. Но вот по последнему пункту я обошел брата. И после этого я  должен слушать его  наставления? Учиться у него ? – Он взмахнул рукой и бросил черный сгусток энергии в сосну на краю леса. Ствол распался надвое, а опаленные половины занялись огнем. В небо потянулись клубы дыма. – И Макс думает, что его слабая белая магия может сравниться по мощи с моей?
– Он п-перешел на темную сторону, – запинаясь, проговорил Шон. – Типа, как Энакин Скайуокер.
– Черт, какой же ты законченный ботан. – Эрик скривился в неприязненной ухмылке и швырнул шар черного пламени в окружавший собеседников барьер.
– Это так на тебя не похоже, – едва слышно произнесла Лана.
Эрик тут же обернулся к ней, не переставая усмехаться, а потом перевел взгляд на свою правую руку, по которой черной змеей проползли языки тьмы, и вскинул ее к небу. Вверх взмыла стая ворон и закружила над головами пленников.
– Конечно же, похоже. Наконец я стал самим собой и получил то, что должен был иметь с самого начала. Человечеству пришел конец. И, стоя на гниющем трупе цивилизации, я понимаю, что я… Что мы, – поправился Эрик, оборачиваясь к Аллегре, – являемся будущим этого мира.
– А потому можем делать и брать все, что пожелаем, – кивнула та и прижалась к спутнику. – Пожалуй, оставим ее в качестве домашнего питомца.
– Чувак, да ты с катушек слетел, – покачал головой Эдди, прижимая к себе пса и успокаивая его. – Прямо совсем крыша поехала.
– Или его, – задумчиво протянула Аллегра. – После того как зажарим на вертеле его собачонку.
– Думаю, можно приступать, – предложил Эрик. – Наш самопровозглашенный правитель слишком задерживается. Давай повеселимся. Детка, выбирай ты, кого первым принесем в жертву.
– Хм-м. – Аллегра обошла вокруг огненного барьера, длинные платиновые волосы развевались за ее спиной. – Так сложно выбрать. Они все были такими скучными. Кроме нее. – Она остановилась напротив Ланы. – Но ее нужно оставить напоследок. Ее и ту маленькую сучку, что растет внутри. Пусть наблюдает, как остальные будут умирать.
– А я-то думала, что ты слегка глуповата.
– Что? – Аллегра заморгала, удивленная словами Ланы.
– Ты слышала. – Та решила спасти ребенка любой ценой, а потому собрала волю в кулак и снисходительно улыбнулась. – Я приняла тебя за слегка глуповатую, плаксивую и бесполезную принцессу. Но теперь вижу, что недооценила тебя. Ты очень  глупая, плаксивая и бесполезная принцесса. Даже не знаю, кем теперь считать Эрика, раз тебе достаточно было раздвинуть ноги и поманить темными силами, чтобы соблазнить его.
– Мужчиной, – подсказала Ким из-за спины Ланы. – Мужчины всегда теряют последние мозги, когда думают кое-чем другим. Не хочу обидеть остальных ребят, но перед нами тут классический случай.
– Ты не представляешь, какими силами я обладаю. – Аллегра нахмурилась и шире расставила ноги. Волосы за ее спиной развевались от налетевшего ветра. – И как долго я ждала этого момента. Но ты все поймешь, когда я вырву из груди твое сердце.
Ее раскинутые в стороны руки превратились в крылья, такие же бесцветные, как волосы, с заостренными, зазубренными по краям перьями. Аллегра взмахнула ими и поднялась в воздух, всколыхнув стену пламени.
– Подожди меня. – Эрик со смехом вскинул руки и взлетел вслед за ней. Его крылья были черными и маслянисто поблескивали, словно отражение молнии в грозовых тучах.
– Что это за твари? – сдавленно спросил Шон.
– Это смерть, тьма и разрушение овладели ими, – пробормотала Лана и добавила про себя: «А еще гордыня и эгоизм». Не отводя глаз от кружащих в небе, как вороны, противников, она воззвала к тому свету, который жил внутри нее, молясь, чтобы ее сил оказалось достаточно, и сказала: – Когда я велю бежать к дому, выполняйте. И запритесь изнутри.
– Но мы окружены пламенем, – напомнил Шон.
– Я сниму барьер.
С этими словами Лана вскинула руки, собрала все имевшиеся силы и обрушила на тьму, держащую их в плену. В темной стене появилась трещина.
– Бегите! – прокричала ведьма, расширяя просвет.
Затем выплеснула в небо все оставшиеся силы и помчалась следом за друзьями.
Раздалось громкое шипение, словно бекон бросили на раскаленную сковороду, потом послышался вопль боли, который сменился оскорблениями.
С неба посыпались сгустки пламени, превращая дом в полыхающее пожарище. Волна огня и дыма сбила Лану с ног. Еще не успев встать, она заметила промелькнувшие мимо опаленные крылья Аллегры и схватила одно из них, выворачивая изо всех сил и стараясь не обращать внимания на впившиеся в руку зубы соперницы. Превозмогая боль, собрала остатки сил. Тут к подруге на выручку подоспел Эрик и дернул к себе, вырывая из хватки Ланы.
А к той тем временем подбежал Эдди и помог подняться.
– Макс и По уже близко. Уносим ноги.
С рук капала кровь. Лана услышала выстрелы и поковыляла по направлению к ним, почти ничего не замечая от потери сил. Затем с трудом разглядела, как Ким остановилась, чтобы помочь упавшему Шону встать и сбить с рукава огонь. В этот момент с неба в их направлении понеслась фигура с опаленными крыльями. Пока Лана собиралась с силами, чтобы защитить Ким, ее оттолкнул в сторону Шон. В его лицо, горло, грудь и живот тут же вонзились заостренные клыки, раздирая тело и выплескивая вместе с кровью жизнь.
Аллегра испустила триумфальный вопль, вновь взмывая вверх.
– Нет, нет, нет. – Ким подползла к другу, не обращая внимания на растекавшуюся под ним лужу крови. – Шон!
– Он мертв, – кашляя от дыма, сказал Эдди и потянул безутешную девушку прочь, в сторону грязной и полурастаявшей дорожной колеи, по которой как раз подъезжал Макс.
– Все в машину! – выкрикнул он, вскидывая руки ладонями вверх, чтобы создать магический щит.
По выскочил из кабины и принялся стрелять в небо из ружья, стиснув зубы от злости.
– Мы тебя не оставим. – Белая как полотно Лана выдернула руку из хватки Эдди. – Мы никогда тебя не оставим. Вместе мы сильнее, чем каждый поодиночке. Эрик…
– Знаю. Залезайте в машину, – прошипел Макс. Он напрягал все силы, чтобы защитить семью, по лицу струился пот. – Поедем все вместе, но нужно торопиться.
– Вместе мы справимся!
– Эрик! – позвал Макс. Его руки задрожали, но щит выдержал.
– Посмотри, что Лана со мной сотворила. – Аллегра уткнулась лицом в плечо Эрика. – Она меня ранила. Заставь ее поплатиться за это.
– Обязательно. Она за все заплатит.
– Эрик, прекрати! – снова воззвал к брату Макс. – Зачем ты это делаешь?
– Потому что могу! Старые правила больше не действуют! Потому что ваше время закончилось, зато мое наконец настало! И потому, черт возьми, что просто приятно почувствовать неограниченную власть! – С каждым ответом Эрик обрушивал на щит новую струю черного пламени.
– Ты извращаешь данные тебе силы! Ты…
– Да когда ты уже заткнешься и сдохнешь?
Мощный взрыв отбросил Макса назад, ударил о машину. Он посмотрел на брата, слыша только звон в ушах и ощущая тепло текущей из носа крови, но увидел лишь ненависть и зависть.
Эрик сделал свой выбор.
– По, за руль. Лана, на заднее сиденье. Я не смогу долго удерживать щит. – Макс обогнул капот и запрыгнул на пассажирское место.
Они с Эриком ни на секунду не сводили друг с друга взглядов.
Забравшись в машину, Лана тут же воздела окровавленные руки. Ким тихо всхлипывала.
– По, быстро включай заднюю передачу и увози нас отсюда. Лана, помоги ему держаться на дороге ровно.
Девушка подумала про себя, что им ни за что не удастся обогнать Эрика и Аллегру, которые кружили в небе, объединив усилия.
Ветер завывал все сильнее, раскачивая машину. Сзади земля пошла трещинами. На вершине возвышенности дом окутался пламенем. Крылатая пара принялась метать в щит черные молнии, желая поджечь и беглецов.
Лана прижимала одну разодранную в кровь ладонь к животу, молясь за здоровье ребенка, а другой направляла машину, которая неслась задом на бешеной скорости.
– Мне так жаль, Макс.
– И мне тоже. Боже, как же мне жаль.
Когда они проезжали мимо пропановоза, Макс резко снял щит и швырнул всю энергию в цистерну. Туда же попали брошенные Эриком молнии.
Лана заметила на лице деверя удивление и страх, а затем взрыв взметнул в воздух клубы пламени и металла. Даже сквозь оглушительный шум донеслись ужасные, ужасные крики.
– Развернись, как только сможешь, – приказал Макс, глядя прямо перед собой. – Поезжай в город. Нельзя оставлять там Флинна и тех, кто с ним живет. Если эти твари переживут взрыв, то отправятся на поиски жертв.
– Аллегра убила Шона. Он оттолкнул меня в сторону, а сам умер. Они его убили. Убили того, кто за всю жизнь и мухи не обидел.
– Мужик оказался героем. – Эдди обнял Ким, придерживая, пока По разворачивал машину на подъездной дорожке. – Чертовым героем, слышишь?
Джо положил голову на колени хозяина и тоскливо завыл.
– У Ланы все руки в крови, – заметил По, крепко сжимая руль. – Нужно перевязать их.
– Она пыталась убить моего ребенка. Я не могла этого допустить. С ранами справлюсь уж как-нибудь сама. – Лана соединила ладони и закрыла глаза. И открыла снова, когда почувствовала прикосновение Макса. Он смотрел на нее с невыразимой грустью, ужасной виной и невыносимым горем.
– Ты спас нас.
– Я потерял брата. Как я мог общаться с ним и не замечать, что уже потерял его?
– Ты любил Эрика.
– Того, кого я любил, поглотила тьма. Убил Приговор… А как ребенок? Он в порядке?
– Она. Да, все хорошо, я чувствую.
– Она?
– Аллегра так сказала. И выглядела очень уверенной. Да и я тоже ощущаю это.
– Принимаете поздравления? – спросила Ким, вытирая слезы. – Снежная королева больше всего хотела убить тебя и ребенка. Эрик жаждал разделаться с Максом. А мы были всего лишь развлечением. И давно оказались бы мертвы, если бы не вы, ребята.
– Сочувствую, что так вышло с твоим братом, чувак, – добавил Эдди, тоже вытирая слезы. – Но, это, неправильно оставлять Шона там.
– Он был настоящим героем. – Лана без сил откинулась на сиденье и уронила голову. – И его заберет к себе свет. Я… откуда-то знаю это. Шон не останется один. Он отдал жизнь за друга и обретет покой.
– Мы не успели ему помочь. Нужно научиться быть быстрее и сильнее. – Макс опустил стекло, выглянул и посмотрел назад. – Никто нас не преследует, насколько могу заметить или ощутить. Но уверен, что есть и другие похожие твари. Необходимо достать другую машину, припасы. И оружие.
– Мы нашли еще один внедорожник и гнали его наверх, но бросили, когда Шон… – По ненадолго замолчал. – Когда он вызвал нас по рации. Мы старались ехать так быстро, как могли. Черт возьми. – В его глазах блестели слезы, ярость и горе. Он ударил кулаком по рулю и повторил: – Черт возьми!
Когда машина въехала в город, их уже встречал Флинн вместе с верным волком. Они стояли посреди улицы.
Макс вылез из внедорожника.
– Нам необходимо достать другую машину и припасы. А ты и твои друзья из этого города должны отправиться с нами. На горе поселились темные силы, которые могут явиться сюда.
– Мы находимся под защитой в этом месте.
– Ее недостаточно. Мою жену ранили, – сообщил Макс.
Взгляд Флинна сосредоточился на Лане, которая как раз выбиралась с заднего сиденья. Затем он подошел к ней и осторожно взял за руку.
– Защити ее. Всеми силами убереги Избранную. Раны заживут, а кровь можно смыть.
– Так и сделаю. А тебе нужно послушать Макса и поехать с нами. Здесь небезопасно. Уже нет.
– Мы готовы. И ждали лишь знака. – Парнишка обернулся и посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую.
Из домов начали выходить жители. В основном это были дети, подростки и несколько женщин. Одна из них выглядела не старше Ким. Затем показалась пожилая пара: абсолютно седой мужчина в переднике и совсем древняя старуха, которая опиралась на трость.
Двадцать пять или тридцать человек столпились неподалеку в выжидательном молчании.
Тут из машины выпрыгнул Джо, подбежал к Люпе и принялся обнюхивать его, махая хвостом. Волк какое-то время сохранял достоинство, но вскоре припал на передние лапы и игриво вскинулся.
Одна из маленьких девочек захихикала и захлопала в ладоши, наблюдая за возней пса и волка.
– Перед вами женщина, которая носит под сердцем Избранную. Время ожидания подошло к концу. Теперь нам предстоит новое испытание. Мы отправимся вместе с ними.
– Похоже, нам понадобится не одна машина, – заметил Эдди.
– У нас есть транспорт, – улыбнулся Флинн. – И даже прицеп для коровы.
– Корова?
– Она дает молоко. Идем, я покажу, где можно умыться, – предложил мальчишка Лане.
– Спасибо. – Она бросила быстрый взгляд на Макса и ускорила шаг, чтобы догнать провожатого. – Откуда ты знаешь о ребенке?
Флинн пристально посмотрел на спутницу.
– А как ты можешь не знать?

Глава 17

Арлис сидела за столом в кабинете небольшого дома и мучительно медленно – с упором на мучительно – печатала заметки на старой машинке «Ундервуд». Ее принес Билл Андерсон из магазинчика под названием «Дела минувшие». Прибор оказался тяжелым, громоздким и неповоротливым, но с его помощью можно было выпускать одну-две страницы новостей для их общины каждый день.
В любом месте, в любое время Арлис в первую очередь оставалась журналистом.
Она назвала свои усилия «Вестником Нью-Хоуп» и про себя каждый день молилась, чтобы Чак сдержал обещание и все же сумел однажды наладить Интернет.
Арлис и Фред поселились в небольшом кирпичном домике с широким крыльцом и узким задним двориком. Чак разместился в здании по соседству, потребовав себе – кто бы сомневался – подвал. Две из трех спален наверху заняли Билл и Джонас.
Рейчел и Кэти с малышами въехали в большой двухэтажный дом на углу через дорогу. Разместились они все так близко в силу привычки, а также в связи с тем, что неподалеку находилась школа.
Именно там Рейчел и Джонас организовали подобие медицинского центра и в офисах административного персонала проводили осмотры пациентов. Центром общественной жизни стала столовая, где проходили собрания и праздники всего поселения. Классы же служили отчасти для обучения детей, отчасти – для групп продленного дня.
Во время путешествия сюда Арлис записывала каждый его этап. Почти на самой границе Западной Вирджинии их группа попала в снежную бурю, и им пришлось на пару дней укрыться в заброшенном садоводческом магазине. Там пахло сырой почвой и гнилью, зато удалось раздобыть семена, саженцы, удобрения и инструменты.
Недалеко оттуда их группа впервые пополнилась. Тара, учительница начальных классов, ставшая провидицей, шла пешком на восток с шестнадцатилетним Джессом и двенадцатилетним Майком. Последний мучился от боли в плохо сросшейся после перелома руке.
Вскоре им посчастливилось наткнуться на неразграбленный пункт оказания неотложной помощи. Там Рейчел заново вправила Майку кость и наложила гипс. Дальше они двинулись уже на «Скорой», пополнив запасы лекарств и медицинского оборудования.
Дважды мигрантам приходилось объезжать города, заслышав звуки выстрелов. По пути попадались другие люди: кто-то прятался, кто-то шел пешком, кто-то ехал на машине. Не все присоединились к группе, но большинство все же решились.
Когда март уже перевалил за середину, семьдесят восемь путников вошли в городок Бестервиль в штате Вирджиния с населением восемьсот тридцать два человека, если верить дорожному знаку, на котором кто-то с помощью аэрозольной краски переименовал город в Бестийвиль. Городок казался вымершим: большая часть жителей просто исчезла. Несмотря на заколоченные двери и разбитые витрины магазинчиков вдоль главной улицы, признаков вандализма или погромов нигде не было.
Там путники и решили разместиться. Даже сейчас, спустя семь недель, Арлис не до конца понимала, что именно побудило их остановиться здесь. По дороге беженцам попадались и другие городки, поселения и фермерские хозяйства.
Но они осели здесь, и теперь их община насчитывала более двухсот человек. Количество обитателей поселения менялось еженедельно, а иногда и ежедневно: кто-то приходил, кто-то решал найти новое пристанище.
Городок переименовали и заменили вывеску на въезде. Теперь она гласила: «Нью-Хоуп». Он стал домом и для Арлис.
Хотя она до сих пор скучала по прежней жизни и вспоминала ледяной ужас от случившегося в тоннелях. И от тел, которые новые жители городка нашли в домах, где поселились.
Так что бывшая ведущая печатала Вестник на «Ундервуде», который стоял на антикварном письменном столе рядом с фотографией ее семьи.
Сегодня Арлис сообщала, что Дрейк Мэннинг, электрик, и Ванда Шварц, инженер, продолжают работу над восстановлением электроснабжения для общины. Будучи сама себе журналистом, главным редактором и издателем, она минуту размышляла, стоит ли включать в Вестник информацию от новых жителей Нью-Хоуп о том, что Вашингтон превратился, по сути, в зону боевых действий между военными, организованными бандами Мародеров и фракциями Уникумов.
Взвесив на внутренних весах право людей знать о происходящем в мире и угрозу возникновения паники, Арлис добавила на первую чашу реалии поселения. Слухи здесь распространялись молниеносно. Уж лучше официально оповестить всех, чтобы избежать домыслов. Она дополнила выпуск местными событиями: упомянула значительный прогресс по обустройству детища Фред – общего огорода, разбитого в ухоженном городском парке; объявила о вечернем мероприятии для детей всех возрастов, на котором взрослые рассказывали или читали сказки; напомнила жителям, чтобы они приносили ненужные им книги в библиотеку в бывшем здании банка.
Завершила Арлис списком работ, на которые могли записаться все желающие: садоводство, раздача продовольствия, склад, центр по обмену одежды, охрана города, животноводство, организация пополнения запасов.
Взяв свой двухстраничный Вестник, Арлис вышла в гостиную. Интерьер в колониальном стиле с первого взгляда поражал своей безликостью, но благодаря Фред начал казаться уютным.
В десятке небольших вазочек стояли букеты весенних цветов, на комоде красовалась стеклянная миска, наполненная гладкой галькой из ручья, в раме на стене висела яркая и оригинальная композиция из ткани, лент и пуговиц. В вычищенном от золы камине мерцали свечи, добавляя гостеприимства помещению и разгоняя темноту по углам.
Уродливые старые шторы Фред заменила нанизанными на нити цветными бусинами, которые отражали солнечные лучи и наполняли комнату радужными бликами.
Арлис стремилась информировать людей, а жизнерадостная фея немедленно превращала в праздник все, к чему прикасалась. И неизвестно, что из этого было важнее.
Редактор Вестника вышла на крыльцо. По настоянию Фред два стоявших там железных стула выкрасили в глупый, но милый розовый цвет. Между ними водрузили столик, в центре которого сейчас гордо возвышался белый горшок с геранью.
На дверях Фред нарисовала магические символы.
С одной стороны крыльцо охраняла пара розовых фламинго, с другой – семья садовых гномов. Подвеска из колокольчиков мелодично позвякивала на ветру.
Про себя Арлис называла дом Дворцом фей и удивительно хорошо здесь устроилась.
Навстречу ей по улице шли люди и проезжали велосипедисты. Будучи журналистом, она знала всех в лицо, по именам и по списку полезных или опасных для общины качеств. Чуть дальше через дорогу Арлис заметила Билла Андерсона, который мыл витрину «Дел минувших». Он обнаружил магазинчик и организовал в нем процесс бартера. Люди брали или оставляли что-то в обмен на свои услуги или помощь по хозяйству.
Рано или поздно придется придумать более четкую структуру общества, установить правила и законы. Именно это они обсуждали с остальными лидерами городка. А несоблюдение законов повлечет и наказания.
А потому кто-то должен возглавить общину. И пара человек уже выдвигали свои кандидатуры и исподволь боролись за власть.
Арлис подошла к одноэтажному зданию школы. Кэти сидела рядом со входом за раскладным столиком и баюкала одного из младенцев. Второй лежал в коляске, а третий громко ворковал в переноске.
Сама журналистка почти ничего не знала о детях, а то, что знала, почерпнула в течение последних недель. Но она могла точно сказать, что видит перед собой троих счастливых, здоровых и прелестных малышей.
– Клянусь, стоит мне отвернуться, и они тут же еще немного подрастают.
– Вини во всем хороший аппетит, – рассмеялась Кэти и посмотрела на небо. – Сегодня слишком хорошая погода, чтобы сидеть в помещении, так что я решила расположиться снаружи. – С этими словами она положила пресс-папье на лист для записи на добровольные работы, чтобы его не унесло ветром. – Свежий воздух полезен для нас всех. Фред проходила мимо только что.
– Я думала, она работает в огороде, – удивилась Арлис, присаживаясь рядом с Кэти. Денек и вправду выдался великолепным.
– Забегала получить ежедневную порцию общения с малышами. Это новый Вестник?
– Да, с пылу с жару. Вернее, из-под каретки этой идиотской печатной машинки. Если Чак совершит обещанное чудо, я расцелую его. Черт, да я готова предложить ему интимную услугу на выбор.
– Да, я тоже начинаю скучать по сексу, – вздохнула Кэти. – Это, наверное, прозвучало ужасно. Я так любила Тони…
– Все в порядке. Все мы люди.
– Возможно, все из-за того, что я начинаю чувствовать себя здесь как дома. Особенно последнюю пару недель. Даже перестала просыпаться по ночам от кошмаров. Приятно вставать по утрам в одном и том же месте и иметь цель в жизни. Я понимаю, что делаю меньше, чем остальные…
– Это неправда. Ты растишь и кормишь трех младенцев.
– Мне помогают. Почти все.
– Три младенца, – повторила Арлис. – А еще занимаешься переписью населения и распределением волонтерских работ. Сегодня я поняла, что не всех знаю по именам. Лица еще куда ни шло, но имена… А ты помнишь всех. И в придачу умудряешься уговаривать горожан записываться на общественную деятельность, поощряешь заниматься хобби. Ты отлично ладишь с людьми! Просто прирожденный организатор.
– Просто тяжело отказать или нагрубить кормящей матери. Кстати, раз уж зашла речь об уговорах… Не хватает нескольких человек для утренней йоги. Она помогает снять напряжение, а ты кажешься очень напряженной. И не говори, что не хватает времени. Мы все постоянно заняты.
– Инструктор по йоге – очень странная.
– Что странного в пятидесятилетней фее по имени Радуга? – улыбнулась Кэти. – И она прекрасный наставник: очень терпеливый и опытный. Я сама сходила на пару занятий и убедилась лично. Пообещай посетить хотя бы один урок. Если не понравится, больше никогда не буду к тебе приставать.
– Ладно, ладно. Я назвала тебя прирожденным организатором? Думаю, правильнее было бы сказать «прирожденная прилипала». – Тем не менее Арлис нацарапала свое имя на листке. – Итого, сколько фей состоит в нашей общине?
– Восемь, – ответила Кэти, сверяясь с записями в блокноте. – Это если не считать крошечных, которые то появляются, то исчезают. Несколько прилетали прошлой ночью, когда Дункан не мог уснуть. Просто танцующие огоньки на заднем дворе. А уже утром там выросли цветы, которых еще вчера не было. Нужно уточнить у Фред, что умеют делать эти крохи, но… Может, они и отгоняют мои кошмары?
Уверенным жестом матери трех младенцев Кэти вскинула на плечо сытого малыша, а потом продолжила:
– В общем, восемь фей. Во всяком случае, из тех, кто сообщил о себе. И еще четыре эльфа. Не слишком понимаю, в чем разница. Двенадцать членов общины сформировали группу ведьм, колдунов и волшебников. А двадцать восемь человек обладают какими-то способностями. Вроде Джонаса. Пятеро из них видят вещие сны, двое – подтвержденные оборотни, причем свидетели утверждают: зрелище не из приятных. Потом, у нас есть четверо телекинетиков, алхимик, два пророка и так далее.
Арлис поняла, что не знает и про половину из перечисленных. А еще журналист!
– Подводя итог, более двадцати процентов нашей общины обладают магическими силами, – резюмировала она.
– Думаю, можно предположить, что таких даже больше, просто некоторые боятся признаться, – сказала Кэти. На ее плече отчетливо срыгнул младенец. – А еще среди нас имеется и определенный процент, ну, ярых противников магии. Хоть их и немного.
– Курт Роув.
– Ага. Президент антимагической коалиции. Я рада, что он вызвался заняться поставками продуктов, так что почти всегда находится в разъездах за пределами города.
– И даже так умудряется устраивать неприятности, насколько я слышала.
– Не понимаю таких людей. Или его прихлебателей. Рейчел рассказывала, что Джонасу пришлось разбираться с Доном и Лу Мерсерами, которые прицепились к Брайяр Грегори.
– Прицепились? – переспросила Арлис, припоминая тихую, серьезную девушку, которая числилась у Кэти в списке как пророчица.
– Она вышла вечером на прогулку, так как не могла уснуть, а Мерсеры, судя по всему, сидели на крыльце своего дома и пили пиво, а может, и не только его, когда заметили Брайяр. Так вот, они пошли за ней следом, начали оскорблять, загораживать путь и вообще вели себя как полные придурки. Джонас увидел это и вмешался. Все могло обернуться не слишком хорошо, ведь расклад был два на одного, но мимо проходил Аарон Куинс, эльф. Мне кажется, он неровно дышит к нашей пророчице. Тогда Мерсеры решили с ними не связываться. Но ребята все равно проводили Брайяр до самого дома.
Кэти помолчала, но все же добавила:
– Не понимаю этого. Всего пару месяцев назад люди буквально умирали на улицах. Каждый из местных жителей потерял кого-то из родных и близких. Теперь остались только члены общины. Но подонки вроде Мерсеров и Курта Роува унижают и оскорбляют тех, кто… Ну, обладает способностями, которые идут на пользу всему коллективу. И все потому, что не понимают природы этих сил.
– У меня есть теория на этот счет, – начала Арлис. – Глобальные мировые катастрофы пробуждают наши лучшие или худшие качества. А иногда и те и другие сразу. Но на определенный тип людей даже эти катастрофы не оказывают влияния. А это значит, вне зависимости от обстоятельств, мерзавцы остаются мерзавцами.
– Отличная теория, – улыбнулась Кэти, укачивая ребенка. – Арлис, я думаю, что Дункан и Антония – особенные.
– С чего ты это взяла?
– Они видят сны. Наверное, как и все младенцы, вот только… Я сказала, что Дункан прошлой ночью был беспокойным. Но все гораздо серьезнее. Его привело в такое состояние то, что он увидел во сне. А однажды на прошлой неделе я услышала плач Ханны и зашла в детскую проверить малышей. Так вот, в ее колыбельке находился Дункан – бодрый как огурчик. Он обычно спит отдельно от девочек, но тут оказался вместе с ними. Близнецы лежали по бокам от Ханны, смотрели на меня и улыбались. А потом успокоили сестренку, и та снова заснула.
– Звучит очень мило.
– Так и есть. Они приглядывают за ней. Однажды я посадила всех малышей в манеж и на минуту вышла из комнаты, а когда вернулась, то внутри лежала игрушка, которой там не было. А еще сегодня ночью я баюкала Дункана и подумала о Тони, как по нему скучаю и как бы он любил детей. И тогда мой кроха сын погладил меня по щеке. Прямо провел ладошкой, а потом так на меня посмотрел… – Глаза Кэти наполнились слезами, и младенец дотронулся ручкой до щеки матери. – Вот как сейчас.
– Невероятно, – прошептала Арлис.
– Я в порядке, дорогой. Все хорошо. – Кэти наклонилась, поцеловала ребенка в лоб и повернулась к собеседнице. – Настоящий божий дар – иметь таких детей. И они тоже одаренные. Но когда я думаю о таких людях, как Мерсеры и Роув, то начинаю бояться. В них столько ненависти. Ненависти к тем, кто отличается от них. Не требуются магические способности, чтобы это заметить.
– Мне кажется, отчасти такими недалекими людьми движет страх. Они боятся и ненавидят то, чего не понимают. Но хороших людей больше, Кэти. И мы будем оберегать друг друга, защищать, как Джонас защитил Брайяр. Мы создаем здесь новое общество. Пока не знаю, как все сложится, но нужно бороться, чтобы сохранить достигнутое. Сейчас я повешу новый выпуск Вестника и проведаю Рейчел, а потом отправлюсь домой и напишу редакторское обращение. О том, как важно не быть мерзавцами.
– Отличная идея, – рассмеялась Кэти.
– Это точно.
Арлис вошла в школу и повесила Вестник. Помещение сияло таким же странным светом, как пятидесятилетняя фея. Магическое мерцание слегка переливалось золотистыми искрами. На пробковой доске рядом с новостями висело множество объявлений: в основном предложения по обмену вещами или услугами. Некоторые предлагали вступить в клуб по интересам – книжный кружок, секцию по волейболу, группу вязания.
Люди объединялись с другими людьми.
Именно этого они и добивались, организуя общину. И кучка фанатиков, которые не видят дальше собственного носа, не сумеет этому помешать.
Арлис направилась дальше по коридору и свернула в сторону кабинетов школьной администрации. Сквозь стеклянную дверь она увидела Рейчел и Джонаса, склонившихся над столом и едва не касавшихся друг друга головами.
Неужели Рейчел не замечает, как он на нее смотрит? Неужели не чувствует этого? Парень был настолько очевидно влюблен, что даже неопытная и не слишком заинтересованная в подобных делах Арлис могла разглядеть это издалека.
Она постучала по косяку приоткрытой двери.
– Привет! – Рейчел бросила ручку на стол и размяла плечи. – Принесла новый выпуск Вестника?
– Только что вывесила, – кивнула Арлис. – А днем добавлю обращение на тему вреда фанатизма и пользы принятия других людей. Или необходимости порядочности и порицания задир. Редактор разрешил использовать крепкие выражения. Я слышала про происшествие с Брайяр и Мерсерами. Ей повезло, что ты оказался рядом, Джонас.
– Вряд ли бы это помогло, – пожал тот плечами. – Уверен, что они побили бы и меня, если бы Аарон не проходил мимо. Эти придурки были пьяны и в достаточной мере воинственны, чтобы начать махать кулаками.
– Держу пари, ты сумел бы надрать им задницы! – не согласилась Рейчел и предупредила Арлис: – Если ты напишешь об этом, не жалея крепких выражений, то можешь всколыхнуть еще большие волнения. Но вскрыть этот нарыв, пожалуй, лучше, чем оставлять его вызревать изнутри.
– Не исключено, что тут потребуются не только слова. – Джонас встал и выкатил свое кресло для Арлис. – Присядь, – предложил он ей. – Думаю, нужно провести собрание на серьезные темы. Там должны быть ты, Рейчел, Кэти, Чак, Фред, Билл. А еще стоит пригласить Ллойда Стенсона и Карлу Баркер.
– Адвоката и бывшую заместительницу шерифа, – ответила Рейчел на вопросительный взгляд Арлис. – А еще Ллойд – заклинатель животных, так что со стороны обладающих магическими способностями будет три представителя, умеющих не терять голову в сложных ситуациях.
– Нужно будет обсудить законы, правила и последствия их нарушения, – продолжил Джонас. – Давно пора написать конституцию. А когда мы это сделаем, то необходимо представить ее на собрании общины. Люди постепенно осваиваются здесь, что хорошо. В основном нам пока удается работать всем вместе. Но инциденты, подобные происшествию с Брайяр, явно продолжатся.
– Каждый из нас так или иначе располагает оружием, – добавила Рейчел. – И что случится, если кто-то решит выстрелить, вместо того чтобы ударить кулаком? Каковы были бы последствия, если бы Мерсеры ранили Брайяр? Нам нужно подумать обо всем этом, прежде чем это на самом деле произойдет.
– Согласна. – Арлис вспомнила, что и сама совсем недавно размышляла о необходимости введения более официальной структуры общества. – Некоторым явно не понравятся введенные правила и законы, так что кому-то придется следить за их соблюдением.
– Надеюсь, Карла возьмется за это, – кивнул Джонас. – Она уравновешенный человек и обладает нужным опытом. А Билла Андерсона можно назначить ее заместителем.
– Билла?
– Опять же, он надежный, да и остальные жители Нью-Хоуп знают и уважают его. Не уверен, что он согласится, но одной Карлы будет недостаточно. Как бы там ни было, это уже хорошее начало. Сейчас все назначения добровольны.
– Нужно будет сделать их более официальными. – Рейчел побарабанила карандашом по столу. – У нас сегодня не было пациентов, так что мы с Джонасом прикинули примерный список вопросов на обсуждение. Раньше первостепенное значение имели поставки еды, обеспечение безопасности города и медицинские вопросы. Теперь же требуется организация административного аппарата.
– А это подразумевает наличие законов, назначение ответственных должностей и четкое описание последствий правонарушений, – добавила Арлис. – И информированность населения.
– Уже в списке, – согласилась Рейчел. – Необходимо также начать рассылать поисковые и разведывательные отряды. Сейчас мы словно отрезаны от остального мира. Но новые люди продолжают стекаться сюда, так что Нью-Хоуп – не единственный оплот выживших, и мы должны знать, что происходит вокруг. Даже если Чаку удастся восстановить коммуникации, нужно понимать, с кем можно связываться. Нельзя рисковать, чтобы информация о нашем городе достигла ушей не тех людей.
– Человеческой натуре в любой ситуации свойственны озлобление и страх, – пробормотала Арлис. – Это же касается и сверхлюдей. Они тоже могут проявлять агрессию. Что мы будем делать, если кто-то из наших Уникумов нарушит установленные законы?
– Это тоже следует предусмотреть.
– Конечно. – Арлис тяжело вздохнула, глядя на решительно настроенного Джонаса.
– Тогда собираемся сегодня вечером в нашем доме? – спросила Рейчел. – После того как Кэти уложит малышей спать?
– Чем раньше, тем лучше, – кивнул Джонас.
– Я сообщу Фред. – Арлис встала. – А еще поговорю с Биллом и Чаком. Кэти сидела снаружи, так что расскажу ей по пути. В девять?
– Подойдет. Карла работает в общественном огороде. – Джонас сунул руки в карманы и посмотрел на Рейчел. – Раз мы все решили, ты не хочешь прогуляться туда и побеседовать с нашим предполагаемым шерифом? А остальных оповестим по дороге.
– Конечно. Только возьму рации. – Рейчел достала их из ящика, поставила одну на стол рядом с запиской, что врач вышел, но может вернуться по вызову, а потом повесила вторую на ремень.
Все трое вышли из школы. Кэти переодевала Ханну, пока близнецы лежали на одеяле, дрыгая руками и ногами.
– Они ведут себя так, будто я только что накормила их шоколадом, – рассмеялась молодая мать, игриво подбрасывая малышку.
Внезапно Джонас насторожился и положил руку на плечо Рейчел.
– Вы слышите?
– Слышу что? А, вот теперь да, – кивнула она, когда ее ушей достиг приближающийся гул двигателей. – Кто-то едет сюда.
– Причем машин много. – Джонас подошел к краю дороги, заметив, что из домов начали выглядывать и другие жители. Он заслонил глаза от солнца и внимательно всмотрелся.
– Вот черт!
Рейчел сняла с ремня шипящую рацию, подхватила одного из младенцев и что-то ответила, а потом крикнула Джонасу:
– Охрана периметра разрешила им проехать.
– Не уверен, что у них был выбор. В колонне не меньше пятнадцати машин. А еще у них есть грузовики и чертов школьный автобус!
Арлис и Кэти с двумя детьми на руках присоединились к встречавшим нежданных гостей на обочине и наблюдали, как Макс со своей группой въезжает в Нью-Хоуп.

Глава 18

Арлис настороженно, но в то же время с любопытством рассматривала довольно привлекательного мужчину, который выбрался из машины, возглавлявшей процессию. Высокий и стройный, он был одет в джинсы и черную футболку и производил впечатление серьезного и ответственного человека, хотя слегка потрепанный вид говорил, что в дороге группа провела уже много дней, а возможно, и несколько недель. Темные волосы отросли и завивались, а сапоги казались поношенными и покрылись трещинами.
Острый взгляд журналиста подсказывал Арлис, что перед ней стоит лидер группы. Он уверенно осмотрелся, снял темные очки и вскинул руку, давая своим людям сигнал ждать. Тем временем подъезжали все новые и новые машины, и их было гораздо больше, чем насчитал Джонас. Некоторые везли за собой прицепы для лошадей.
Глава новоприбывших внимательно обвел глазами улицу и собравшихся людей, по всей видимости, оценивая, примут гостей радушно или враждебно. Похоже, он был готов к обоим вариантам.
Джонас вышел в центр дороги и направился к мужчине.
– Меня зовут Джонас Ворайс. – Медик поколебался, но все же протянул руку.
– Макс Фэллон, – представился в свою очередь лидер группы и пожал ладонь. – Ты здесь главный?
– Э-э…
Арлис поступила так, как подсказывала ей интуиция: подошла к Джонасу, чтобы поддержать его.
– Мы первые поселенцы города. Я Арлис Райд.
С пассажирского места головной машины вылезла женщина, заработав при этом быстрый неодобрительный взгляд от Макса. Ее темно-медовые с рыжеватым отливом волосы были собраны в хвост. Под облегающей футболкой стала заметна беременность.
– Я тебя знаю, – выпалила она, когда обошла капот и оказалась рядом. – Смотрела выпуски новостей. Они служили нам единственной связью с окружающим миром, пока мы жили в Нью-Йорке. Меня зовут Лана. Мы с Максом жили в Челси. Мы следовали за вашими знаками от… – Она вопросительно посмотрела на спутника, взяв его под руку.
– От Харрисбурга, – подсказал тот. – А по дороге к нам присоединились еще попутчики.
– Да, это мы видим. – Джонас никак не отреагировал, когда к ним подошел еще один худой парень в сопровождении радостно машущего хвостом пса. – И сколько вас всего?
– Девяносто семь человек, восемнадцать из которых младше четырнадцати лет. Восемь собак, включая двух щенков, три молочные коровы, четыре мясные и молодой бычок, два теленка. А еще пять лошадей, в том числе беременная кобыла, восемь кошек, дюжина куриц и петух.
– Вот это перечень! – ошеломленно выдохнул Джонас. – Ваша группа – самая многочисленная из всех, что являлись сюда, даже не принимая в расчет домашний скот. Вы планируете поселиться здесь?
– Нью-Хоуп. Название вашего города означает «Новая надежда». Она нам сейчас очень нужна. Следуя за вашими знаками, наши люди вновь обрели цель. – Макс оглянулся: к нему вдоль ряда машин направлялись мускулистый темнокожий парень и серьезный молодой человек.
Арлис присмотрелась к ним и ощутила, как сердце забилось в груди.
– О боже! Уилл? Уилл Андерсон! – Она радостно устремилась ему навстречу и с разбегу бросилась на шею. Затем почувствовала, как друг детства напрягся, и отстранилась. – Это же я, Арлис. Арлис Райд.
– Господи! – Он вцепился в плечи девушки, с ног до головы рассматривая ее своими темно-синими глазами. – И правда ты. А отец, где он?
Арлис взяла Уилла за руку и крепко сжала его трясущиеся пальцы, а потом указала в конец улицы, по которой медленно приближался Билл.
– Папа!
Билл резко остановился, будто ноги больше не слушались, оперся одной рукой о стену дома, а другую вытянул в сторону сына. Уилл сорвался на бег.
– Нью-Хоуп, новая надежда, – пробормотала Лана, наблюдая за воссоединением семьи. – Именно это нам сейчас и нужно. Мы все ее так искали.
– Билл не переставал ждать. – Джонас вздохнул. – Похоже, мы стали свидетелями первой пробки в Нью-Хоуп. Думаю, пора с ней разобраться. У нас есть собственная система. Она требует доработки, но все же лучше, чем ничего. Давайте отгоним часть машин на школьную стоянку.
– У вас есть куда поместить животных? – спросил Макс. – Нужно будет их накормить и напоить.
– Так. – Джонас задумчиво почесал в затылке. – Рейчел, нужно связаться с теми, кто сегодня дежурит на ферме. – Затем обернулся к гостям и пояснил: – Раньше это здание не предназначалось для содержания домашнего скота. Но ближайшие хозяйства находились слишком далеко от города, чтобы обеспечить их безопасность, вот и пришлось импровизировать. Мы держим там пару коров и лошадей, козу и несколько кур. И даже запаслись кормами, но потребуется достать гораздо больше для такого количества животных, как у вас. Наверное, подойдет сено, но точно не скажу, я не фермер.
– С нами есть двое.
– Все лучше и лучше. Аарон! – Джонас подозвал одного из парней, которые столпились на обочине. – Можешь найти пару человек, которые покажут водителям грузовиков дорогу к ферме и помогут разместить животных? – Потом наклонился и почесал за ухом обнюхивавшую его собаку. – Какой красавец!
– Самый лучший пес в мире! Его Джо зовут, кстати. А меня – Эдди, – представился худой высокий парень и обернулся к Максу. – Я могу, это, подсобить с животными. – После чего улыбнулся Арлис. – Я тебя по телику тоже видел. А у вас тут полно симпатичных спиногрызов. – Он кивнул в сторону младенцев на руках Кэти и Рейчел. – Ну, у нас и своих, типа, хватает. Вон, сидят в обозе.
– Давайте перегоним часть транспорта на стоянку. По, передай, пожалуйста, по колонне.
– Конечно.
– А когда припаркуетесь, то подходите к школе. Мы пытаемся вести перепись населения: имена, возраст, навыки. За это отвечает Кэти. – Джонас указал на нее. – Думаю, кто-нибудь тебе поможет управиться с таким количеством новичков.
– Ничего, я и сама разберусь, – отмахнулась она, а потом спросила Лану: – Какой срок?
– Около четырех с половиной месяцев. А это тройняшки?
– Мои, – с гордостью сообщила Кэти.
– Ого! – Лана ошарашенно выдохнула, погладила свой лишь слегка выпирающий живот и посмотрела на Макса. – Ого!
– Нужно убрать машины с дороги. – Он обнял спутницу за плечи и поцеловал в висок.
– Ты иди, а я останусь. Внесу пока нас в список прибывших. – Заметив, что Макс колеблется, Лана ободряюще похлопала его по плечу. – Доверие – вещь обоюдная. – А затем пояснила остальным: – По пути у нас возникало много неприятностей.
– Как и у нас всех. С вами есть медперсонал? – спросила Рейчел.
– Фельдшер на пенсии – он просто великолепен. А ты иди. – Лана подтолкнула Макса в сторону машины и продолжила перечислять: – Еще студентка медицинской академии, которая продолжает улучшать навыки на практике. Ветеринар. Двое полицейских и пожарный. Они прошли курсы оказания первой помощи. Докторов нет…
– Рейчел – врач, – перебила ее Кэти. – А Джонас – медик неотложки.
– Врач. – Лана прижала ладонь к животу и с облегчением посмотрела на Рейчел. – Макс…
Тот погладил девушку по спине и решился.
– Я скоро вернусь. А пока вы могли бы осмотреть мою жену и ребенка?
– Конечно. Лана, правильно? – поинтересовалась Рейчел.
– Лана Бингем. – Девушка протянула руку, подходя ближе. – Двадцать восемь лет. Раньше я работала шеф-поваром…
Не договорив, она дернулась, когда Дункан закричал, крутясь на руках матери и выражая явственное желание добраться до Ланы.
– Я почти ничего не знаю про детей, ни как их рожать, ни что делать после. – Она с опаской взяла младенца на руки.
Тот немедленно положил крошечную ладошку Лане на грудь, и волнение тут же улеглось. Она почувствовала исходящий от ребенка свет так же ясно, как тот, что находился внутри ее самой, и невольно посмотрела в глаза Дункана, пока по-младенчески голубые, но с зеленоватой каймой.
– Он особенный! – воскликнула Лана, не отводя взгляда от малыша. – В смысле, какой прелестный. И лучше скажите прямо сейчас, если вы не принимаете Уникумов в Нью-Хоуп.
Дункан обхватил ее за палец, и свет вспыхнул еще ярче.
– Мой сын особенный, – спокойно подтвердила Кэти. – Как и его сестра Антония. Как и Джонас, и еще многие в нашей общине.
По щекам Ланы заструились слезы. Она прижалась щекой к головке младенца.
– Простите. Это из-за гормонов. Во всяком случае, так уверяет меня Рей, наш фельдшер.
– Кэти, почему бы тебе не записать пока информацию Ланы? Профессиональный повар, так? – спросила Рейчел.
– Ага. И поверьте, я гораздо больше знаю о том, как зажарить морского окуня, чем о беременности, рождении и воспитании детей.
– Многие родители именно так и начинают. А я вот практически не умею готовить. Можно обменять услуги по оказанию акушерской помощи на уроки кулинарии. А какими еще талантами ты обладаешь?
– Колдовскими, – улыбнулась Лана.
– И Макс твой муж? – Кэти расположилась за столиком и принялась деловито записывать данные.
– Да. И отец ребенка. Макс Фэллон. Тридцать один год. И без преувеличения могу сказать, что он умеет делать все, что потребуется. Лишь благодаря ему все мы добрались сюда. А раньше он был писателем.
– Макс Фэллон. – Кэти оторвалась от записей. – Как же я раньше не вспомнила. Мой муж обожал его книги. У нас даже найдется несколько в библиотеке.
– У вас есть библиотека? – спросила Лана, и ее глаза снова заблестели от слез.
– Библиотека, общественный огород, группа продленного дня для детей и медицинский центр. А Макс тоже обладает магическими способностями?
– Да. Мы оба ведьмы.
– Ты бы хотела, чтобы он присутствовал при осмотре? – поинтересовалась Рейчел.
– Да, если можно.
– Кэти, направишь его в мой кабинет, хорошо? А мы с Ланой пока пройдем внутрь и побеседуем.
– И мать, и ребенок здоровы, – сообщил Джонас, глядя вслед девушкам, а затем взял Дункана на руки. – Я не мог этого не заметить. Они оба очень здоровые и сильные. А плод вообще нечто невероятное! Не знаю, как объяснить… От него исходит такое сияние… – Он замолк, увидев спешащего в их сторону Макса. – Они только что вошли внутрь. Я провожу.
Лана переоделась в бумажный халат для осмотра, пока Рейчел рассказывала, как они искали медицинское оборудование и припасы в больницах по пути.
– Конечно, этого недостаточно, но тогда у нас было слишком мало места, чтобы взять все. А некоторые приборы и вовсе нельзя использовать, пока наши инженеры не наладят электроснабжение, на что мы все надеемся. – Она заметила Макса и приглашающе махнула рукой. – Входи. Мы как раз приступили к осмотру. Значит, ты оцениваешь срок как четыре с половиной месяца. Получается, восемнадцать недель?
– Она была зачата второго января.
– Когда была последняя менструация?
– Честно говоря, не помню, но в дате зачатия уверена.
– Хорошо. – Рейчел подошла к календарю на стене, перевернула лист назад и отсчитала дни. – Восемнадцать недель и три дня. Датой родов обычно считают сорок недель от зачатия, так что выпадает на двадцать пятое сентября.
– Но девять месяцев истекают в начале осени.
– На самом деле период беременности составляет десять месяцев, – улыбнулась Рейчел, опуская лист календаря. – То есть сорок недель.
– Тогда почему все говорят про девять? – Лана повернулась к Максу. – Видишь? Я полный профан в этих вопросах.
– Зато теперь ты знаешь больше.
– Ты знаешь свой вес до беременности? – поинтересовалась Рейчел, жестом прося пациентку встать на весы.
– Сто шестнадцать фунтов. О боже, я же сейчас наверняка поправилась, да? – Лана с отвращением подчинилась, но при этом зажмурилась.
– Рост – пять футов и шесть с половиной дюймов. Вес – сто двадцать шесть фунтов.
– Целых десять фунтов? – Лана изумленно распахнула глаза. – Десять?!
– На данном этапе беременности это отличный результат. С твоим ростом и телосложением нормально было бы набрать около двадцати пяти, а то и тридцати пяти фунтов, но каждый организм индивидуален, так что не стоит переживать по этому поводу.
– Ты только что сказала что-то про тридцать пять фунтов? Я думала, Рей преувеличивает.
– Пожалуйста, присядь на стол. Только не скрещивай ноги. Я измерю давление. Как обстоят дела со сном?
– По-разному. Мне снятся кошмары.
– Нам не всегда удавалось сделать привал на ночь или отыскать подходящее убежище, – добавил Макс.
– Ясно. Давление в порядке. – Рейчел сделала пометку в блокноте. – Тошнота по утрам беспокоит?
– Нет, ни разу не было. Иногда голова кружится. А еще я постоянно голодна, черт побери.
– Аллергия на лекарства? Противопоказания?
– Нет, ничего такого.
– Первая беременность?
– Да.
Пока Рейчел задавала вопросы, а Лана отвечала, Макс принялся бродить по комнате.
– Ребенок уже шевелился?
– Кажется, я что-то почувствовала, когда мы увидели вывеску с названием города. Это было чудесно.
– Ты мне не говорила, – обернулся к жене Макс.
– Вы с По переговаривались по рации и беспокоились, примут ли нас здесь и чего следует ожидать. Да и потом, это не было шевелением плода, судя по словам Рея. Думаю, ребенок просто был рад. Это вообще нормально?
– В период с восемнадцатой по двадцатую неделю плод начинает двигаться. И вскоре будет делать это чаще, но не волнуйся, если на день-два затаится. – Вообще, не волноваться – твое главное правило. – Рейчел кинула тоскливый взгляд на прибор ультразвукового сканирования и вздохнула. – Теперь сместись, пожалуйста, вниз и положи ноги на подставки. – Она достала из коробки перчатки и надела их. – Нужно провести внутреннее обследование. Как только возобновится подача электричества, сделаем еще и ультразвук.
– Тот прибор? – указал Макс.
– Да. Как только удастся его запустить, можно будет увидеть на экране ребенка и услышать его сердцебиение. Я замерю величину плода и смогу проверить множество других показателей. А еще скажу вам, мальчика вы ждете или девочку. Если захотите, конечно.
– Я и так знаю, что у меня будет дочь. И что она здоровая и сильная. Знаю это так же, как знала дату зачатия, но…
– Все равно волнуешься, – понимающе кивнула Рейчел.
– Ультразвук поможет увидеть показания, которые развеют это беспокойство? – спросил Макс.
Прекрасно представляя, как переживают будущие родители, доктор успокаивающе улыбнулась.
– Дети появлялись на свет здоровыми задолго до появления ультразвука.
– Но?
– Но я врач, а потому предпочла бы иметь в своем распоряжении все возможное оборудование.
– Я могу помочь с этим.
Макс подошел к прибору и протянул к нему руки. Рейчел ощутила, как задрожал воздух. Аппарат загудел, пробуждаясь к жизни.
– Мой муж способен договориться с любыми приборами и двигателями. – Лана с любовью прикоснулась к руке партнера.
Рейчел на секунду забыла о профессиональной сдержанности и вскинула в воздух кулак.
– Ура! Думаю, наши технари – инженер, электрик и программист – очень скоро захотят пообщаться с тобой.
– Но прямо сейчас ты можешь воспользоваться ультразвуком, чтобы осмотреть ребенка?
– Проверим. Если бы я знала, что такое возможно, то не заставила бы Лану раздеваться.
– Если ты заботишься о моей скромности, то забудь, – рассмеялась та.
– Ну что ж, отлично. – Рейчел достала тюбик с гелем и выдавила содержимое на ладонь в перчатке. – Сейчас я нанесу это на твой живот. – Она приподняла край больничного облачения Ланы.
– Будет больно? – спросил Макс, беря жену за руку.
– Совсем нет. – Вознеся про себя молитву, чтобы все получилось, Рейчел провела ультразвуковым преобразователем по гелю. – Вот. – Она кивнула на экран. – Вот ваш ребенок.
– Я ничего… О боже, я вижу! – Лана сжала руку Макса. – Я вижу ее! Она шевелится.
– Слышите звук? Это сильное, отчетливое сердцебиение. И, исходя из размеров плода, я согласна с датой зачатия.
– Она такая крошечная. – Макс протянул руку и провел пальцем по экрану.
– Я видела стручки перца крупнее, – согласилась Лана. – Она развивается правильно?
– Размер плода пять с половиной дюймов. Прекрасный рост для этого срока. И ты была права, это девочка.
– Я вижу ее пальчики, – севшим голосом прошептала Лана. – У нее уже есть пальчики.
– По десять на руках и ногах, – подтвердила Рейчел. – Мы еще повнимательнее рассмотрим внутренние органы, сердце, мозг и прочее, но уже сейчас можно сказать, что плод прекрасно сформирован для восемнадцати недель. – После этого она спросила у Макса: – Долго еще аппарат будет работать?
– А сколько нужно? – не отрывая взгляда от экрана и целуя руку Ланы, рассеянно ответил будущий папа.
Рейчел почувствовала, что готова и сама разрыдаться, и с пылом произнесла:
– Если я еще этого не говорила, добро пожаловать в Нью-Хоуп!

* * *

Лана вышла из школы, сжимая список рекомендаций от Рейчел, заметила Рея в длинной очереди, выстроившейся к столику Кэти, и немедленно подбежала к нему, заключив в объятия.
– Я же тебе говорил, мамочка, – добродушно проворчал пожилой фельдшер.
– Доктор утверждает, что она развивается идеально. И что мы обе абсолютно здоровы. А еще Рейчел хочет встретиться с тобой и Карли, как только вы немного освоитесь. Вам она понравится. Мне она очень, очень нравится!
– Ты была права, когда сказала следовать за знаками. – Рей погладил собеседницу по щеке большой широкой ладонью.
– Привет! Меня зовут Фред. – К ним подскочила миниатюрная рыжая девушка и тут же расплылась в улыбке. – А ты Лана, так? Вы с Максом привели к нам Уилла. Билл просто вне себя от счастья. Они сейчас общаются в «Делах минувших» и, думаю, пока хотят побыть одни. Но Джонас попросил меня показать вам наш город и тот дом, который выбрал для вас. Если пожелаете.
– Мне сначала нужно проверить пару вещей, – сказал Макс Лане. – И проведать наших людей.
– Тогда иди, а я отправлюсь на экскурсию с Фред. Это сокращенное имя от Фредерики?
– От Фредди. Моя мама была ярой фанаткой Фредди Меркьюри. Ну, из группы «Queen».
– Поняла, – рассмеялась Лана. – С удовольствием воспользуюсь твоим предложением и взгляну на дом.
– Он недалеко, чуть дальше по улице. Видишь? – Новая знакомая указала на двухэтажное кирпичное здание с большим крыльцом. – Раньше там было просторнее, но потом часть помещений переделали под квартиры. Они обветшали и требуют ремонта. Но остальная часть дома в довольно хорошем состоянии.
– Хотелось бы рассмотреть поближе. – Лана повернулась к Максу и поцеловала его. – Занимайся, чем должен, – сказала она и отправилась вдоль улицы с Фред.
– Мы с Арлис живем в одном доме совсем недалеко от вас.
– Вы с ней познакомились по пути сюда?
– Нет, мы работали вместе в Нью-Йорке. Я проходила стажировку в телестудии. Чак занимает подвал этого дома, а наверху поселились Билл и Джонас. Мы с Арлис добрались до Хобокена к Чаку. Он хакер и служил ее источником информации.
– Как вам удалось пересечь реку? Дороги ведь были перекрыты.
– Прошли по подземным тоннелям.
– По тоннелям? – Лана сбилась с шага. – Вдвоем с Арлис?
– Пришлось. Хотя там было по-настоящему страшно. Но все осталось позади. Зато мы нашли Чака, а у него был вездеход. На нем мы и добрались сюда. А по пути встретили Джонаса, Рейчел и Кэти с детишками. Обожаю малышей. Потом доехали до Огайо, потому что семья Арлис жила там, но…
– Сочувствую.
– Зато мы познакомились с Биллом. – Фред тряхнула головой, мелодично звякнув висячими сережками из разноцветных бусин. – И он согласился отправиться с нами дальше. А для его сына мы оставляли на развилках подсказки. Потом встретили Ллойда с Радугой и… Прости, я очень много болтаю. Просто очень взволнована!
– Как и я.
Лана с Фред поднялись на крыльцо по ступенькам, которые начинались от самого тротуара, и вошли в дом.
– Кто-то перестроил помещение, так что на первом этаже планировка стала открытой.
– Ага.
Лане понравилась просторная гостиная – очень светлая, несмотря на небольшие окна.
– Можешь сменить обстановку, если захочешь. Никто не станет возражать, если ты возьмешь мебель из пустующих домов. Хотя после вашего приезда их останется намного меньше. И я очень этому рада.
– Последую твоему совету. Спасибо! Мы очень благодарны за гостеприимство.
Прежние жильцы явно обладали простым и непритязательным вкусом. Серый диван напоминал цветом глаза Макса, обивка стульев тоже была в серо-голубых тонах. Столы из темной древесины стояли на полированных досках пола из золотистого дуба. Над широким камином красовалась полка.
Но больше всего Лане понравилась кухня. Пространство отделялось лишь стойкой из светлого дерева с темно-серой гранитной поверхностью.
Лана завороженно подошла к плите из нержавеющей стали с шестью горелками и двумя духовками. Дополнительная площадь и широкие двери во внутренний дворик придавали помещению легкость и пропускали свет.
– Какая замечательная кухня.
– Все уже покрылось пылью, но…
– Мы наведем здесь порядок. Дом замечательный. И дворик отличный. Говорили, что у вас есть общественный огород. Там растут травы?
– Конечно. Пришлось проращивать многое из семян, но трав у нас достаточно.
– А можно мне тоже получить немного семян или саженцев? К кому следует обратиться?
– Я вроде как возглавляю этот проект, так что без проблем. Хочешь посмотреть второй этаж?
– Ага.
– Кэти сказала, что в Нью-Йорке ты работала в ресторане.
– Так и есть. Была су-шефом – помощником главного повара – в «Дельрей». Три с половиной года.
– Я знаю это место! – воскликнула Фред, едва не бегом взлетая по ступеням. – В смысле, я как-то читала пару отзывов. Посещать такое заведение, конечно, не по карману простым стажерам. А ресторан, кажется, пользовался популярностью.
– Старые добрые времена, – вздохнула Лана. – Я тебе что-нибудь обязательно приготовлю.
– Правда? А если я смогу достать сыр, можно попросить лазанью?
– Приготовлю лучшую лазанью, какую ты когда-либо пробовала. Только достань сыр.
– У нас есть молочные коровы и коза. А значит, можно сделать сыр и масло. Я работаю над этим: нашла полезную книгу и использую крапиву и чертополох для получения… как же его?
– Сычужного фермента? Очень умно с твоей стороны!
– Спасибо. Я сделала немного творога, и вышло даже съедобно. Кстати, я фея.
– Следовало догадаться сразу. От тебя исходит такое сияние…
– Если от кого и исходит настоящий свет, так это от твоего ребенка. Джонас так сказал. А он разбирается в подобных вещах. Я тоже немного ощущаю, но видеть, как он, не могу. Из этой комнаты получится прекрасная детская.
Размышляя о ребенке и исходящем от него свете, Лана осмотрела комнату, которая раньше служила одновременно гостевой и кабинетом. Фред была права: не слишком просторно, не слишком тесно, хорошее освещение и прекрасный вид из окна на задний дворик. Действительно, идеально подойдет для детской.
– Можно убрать отсюда всю мебель и поставить вещи для ребенка.
– Я даже не представляю, что нужно.
– Мы с Кэти обязательно поможем, так как теперь научились справляться со всеми заботами. А от ее малышей осталось много одежды для новорожденных. Да и кружок вязания только обрадуется возможности сделать вещички для твоего ребенка.
– Кружок вязания? – У Ланы голова пошла кругом. Фея, которая готовит творог и сыр; отличный врач; дом с замечательной кухней и задним двориком. – Такое ощущение, что я попала в сказку.
– К сожалению, и у нас не все гладко. Приходится выставлять дозорных на всякий случай. И почти все рады тем, кто обладает магическими способностями, потому что мы можем помочь.
Лана ясно ощутила, что сейчас будет «но».
– Но все же не все?
– Да, не все, хотя и не говорят этого в лицо. Но хороших людей гораздо больше. – Помолчав, Фред сменила тему. – Другая спальня просторнее, да и ремонт там недавно делали. Ванная здесь, наверху. Внизу только туалет. И их тоже недавно обновляли. Вот квартиры совсем пришли в упадок. – Лана прошла в комнату и присела на кровать. – Ты устала? Можешь поспать, если хочешь.
– Нет, я в порядке. Просто немного ошеломлена. Мы уже начали забывать, что в мире остались добрые люди. И тут нашли вас. И очень признательны за прием.
– После пандемии осталось не так много народу. Нужно заботиться друг о друге. – Фред опустилась на кровать рядом с Ланой. – Вы все можете принести пользу нашей общине, и вместе мы станем сильнее. Можно прикоснуться?
– Конечно. – Лана взяла новую знакомую за руку и приложила ее ладонь к животу.
– Она толкается!
– Только сегодня начала это делать.
– Видимо, тоже рада оказаться здесь. Ты голодна? У нас дома остались сухие пайки.
– Я теперь всегда хочу есть, – ответила Лана, едва не заплакав от этой искренней щедрости и доброты. – Вернее, это дочурка хочет. Но я бы сначала хотела посмотреть на огород, если не возражаешь.
– Да? Прогулка может затянуться. Нужно будет по пути сделать остановку и взять чего-нибудь пожевать.
– Королевское предложение, – торжественно провозгласила Лана, заставив Фред захихикать от намека на происхождение ее имени. – Согласна. Уже давно я не гуляла просто ради удовольствия.

* * *

В здании школы Рейчел просматривала личные дела новых пациентов, внося дополнительные пометки. За утро ей удалось осмотреть двадцать два человека из группы Макса.
Джонас, проходя мимо из кабинета медсестры, где они хранили оборудование, застыл на месте и уставился на девушку сквозь стекло.
Она недавно постриглась у бывшей хозяйки парикмахерской Клариссы, так что кудри теперь обрамляли почти всегда серьезное лицо доктора Хопман, словно непослушные пружинки. Джонас невольно залюбовался ее новой прической.
Они с Рейчел вместе основали медицинский центр и часами трудились бок о бок, все лучше узнавая друг друга не только как коллег, но и как личностей. Даже мелкие детали восхищали Джонаса и заставляли еще больше уважать ее.
Например, Рейчел любила научную фантастику, состояла в школьной команде по легкой атлетике, никогда не ездила на лошадях и даже побаивалась их. А еще она коллекционировала игрушки-сюрпризы из хлопьев, и эту привычку Джонас находил хоть и странной, но милой.
Он знал, что студенткой Рейчел почти год прожила в общем доме с однокурсниками, и ежедневный просмотр ими мыльных опер вынудил ее откладывать все деньги и существовать практически впроголодь, чтобы скопить достаточную сумму на съем отдельной квартирки.
Джонас знал, когда Рейчел требовалось побыть одной, и выходил на несколько минут. А еще прекрасно понимал, что чувства к ней уже давно перестали быть просто влюбленностью. Единственное, чего он не знал, так это что делать дальше.
В это время Рейчел подняла голову от бумаг и посмотрела на Джонаса. В ее глазах светилось утомление вперемешку с легким удивлением.
Чтобы скрыть тот факт, что он просто стоял и пялился на нее, медик вошел и пробормотал:
– Прости, не хотел тебя отвлекать.
– Я уже почти закончила. Осталось только подшить записи в личные дела.
– Я все сделаю. А ты отдохни, док. Мне кажется, Рей мог бы взять на себя часть нагрузки.
– Да, он предлагал. И показался мне вполне компетентным. А вот Карли, студентка медицинской академии, хоть и получила практический опыт, все же должна многому научиться.
– Голова болит? – спросил Джонас, заметив, что Рейчел приложила ладонь ко лбу.
– Просто переутомление, – отозвалась она. – Теперь у нас два пациента с диабетом второго типа. Они неплохо справляются, пока пользуются лекарствами для приема внутрь, но их запас подходит к концу. Да и многие другие из группы новичков принимают таблетки: от гипертонии, для восстановления химического баланса, бета-блокаторы и разжижающие кровь препараты. Парочке астматиков нужны ингаляторы. И это еще не полный список.
– Как раз направлялся к тебе по этому вопросу, – кивнул Джонас, заканчивая подшивать документы. – Хотел обсудить новую поставку медикаментов. Даже самые распространенные лекарства заканчиваются. Пока их достаточно, – подвел он итог, поворачиваясь к коллеге, – но в общине теперь на сто человек больше. Настало время отправиться за припасами.
– Я поеду с вами.
– Людям ты больше нужна здесь. Еще решим, кому лучше этим заняться, и постараемся уговорить. Думаю, следует отложить собрание хотя бы на день. Слишком много всего произошло. А если к тому времени новички ничего не натворят, пожалуй, неплохо было бы пригласить Макса и Лану, так ее зовут, кажется?
– Да. Согласна, нужно их позвать. А Билл наверняка захочет увидеть на собрании своего сына.
– Я постепенно знакомлюсь с Уиллом. Он ведь поселился с нами в одном доме. Первое впечатление – самое положительное. Проехать сотни миль, чтобы найти отца… Такой поступок многое говорит о человеке.
– И снова согласна. Но кое в чем наши мнения расходятся. Я считаю, нам не следует откладывать собрание. Кэти сегодня занималась переписью прибывших, и Ллойд ей помогал. Так вот, оба они подошли ко мне и рассказали, что Курт Роув, Мерсеры и Дэнни Вертц стояли поодаль и наблюдали за переселенцами. А потом сцепились с одним из подростков из-за его собаки. И, похоже, угрожали пристрелить пса, когда тот зарычал на обидчиков.
– Дерьмо. Почему Кэти не отправила никого за мной?
– Она как раз собиралась, но тут разгорелась перепалка между нашими смутьянами и приезжими. Однако тут же подошел Макс, и, что бы он ни сказал Роуву с бандой, те отступили. Нам нужны законы и правила. Нужен порядок. И нужны срочно.
– Ясно. – Джонас задумчиво потер лицо ладонью. – Хорошо. Осталось три часа до намеченного времени. Значит, приглашаем Макса, Лану и Уилла?
– Думаю, да, на сегодня достаточно. Я сообщу им.
– Тебе пора сделать перерыв. Ты успела хотя бы пообедать?
– Слишком много дел было, доктор Ворайс.
Джонас молча открыл ящик стола и достал энергетический батончик.
– Почему они не делают просто фрукты в шоколаде или жареное мясо в сухарях? – Рейчел развернула обертку и откусила спрессованные мюсли. – Это просто ужасно на вкус. К счастью, скоро они закончатся.
– Смотри, еще будешь их искать, как Талахаси Твикс.
– О, обожаю эту тему из «Зомбилэнда». Есть чему порадоваться: как бы ни было плохо, зомби кругом не бродят.
– Пока не бродят.
– Ты всегда знаешь, как меня развеселить. – Она со вздохом откусила еще кусок батончика.
– А не хочешь прогуляться? Подышим свежим воздухом и заодно пригласим Макса с Ланой и Билла с сыном на собрание. И можно проведать Фред в парке.
– С удовольствием.
Рейчел встала, а Джонас замер, напоминая себе, что сумел принять роды безо всякой помощи, сумел вывезти трех младенцев, Кэти и Рейчел из Нью-Йорка. И за прошедшие четыре месяца делал еще множество вещей, на которые раньше считал себя неспособным.
Так почему ему так сложно сделать всего один шаг?
Он застыл на месте и заметил, что Рейчел тоже не отстранилась.
– Я хочу кое о чем спросить.
– Давай, – кивнула она, глядя Джонасу в глаза.
– Если бы ничего из этого не произошло и мир остался прежним, и я бы пригласил тебя в кафе или в кино, ты бы согласилась?
Она на секунду задумалась.
– А на какой фильм? Это имеет решающее значение. Если бы ты пригласил меня на какой-нибудь иностранный артхаус с субтитрами, то я бы наверняка отказалась. Это не лучший способ отдохнуть после целого дня в неотложке.
– Никогда не смотрел кино с субтитрами.
– Тогда может быть, – отозвалась Рейчел, по-прежнему не отводя от собеседника взгляда своих шоколадных глаз. – Иногда уже сложно вспомнить, как все было раньше. Но не исключено, что согласилась бы. Так почему ты не пригласил?
– Собирался с духом.
– Что ж, судя по тому, как сейчас обстоят дела, свой шанс позвать меня в кино ты упустил. Есть другие предложения?
– Я не хочу ничего испортить и заставлять тебя чувствовать себя неловко. Нам приходится вместе работать и отстраивать заново всю общину. Так что если ты не…
– Господи ты боже мой!
Рейчел нетерпеливо вздохнула, положила руку на затылок Джонаса, привлекла его к себе и поцеловала.
Он почувствовал, как мозг отключается и плавится. Все мечты и надежды слились с реальностью. И он стоял, закрыв глаза, один удар сердца, другой, третий, пока не почувствовал прикосновение руки Рейчел к своей груди.
– Я не испытываю неловкости, – медленно выдохнула она, не сводя с Джонаса своих прекрасных глаз. – А ты?
– Не уверен. Нужно убедиться.
Он обнял ее за талию, приподнимая, и нежно поцеловал. И даже не спрашивал себя при этом, почему ждал так долго. К чему задаваться вопросами в идеальный момент?
– Нет. Я точно не чувствую никакой неловкости.
– Отлично. Тогда идем на прогулку. Поговорим с Максом, Ланой и Уиллом.
– Точно. – Джонас выпустил девушку, напоминая себе, что у них есть дела поважнее.
– А потом отправимся ко мне.
– К тебе? – Его взгляд стал пристальным.
– Там очень удобная кровать. А мне, как ты и говорил, пора сделать перерыв. Думаю, тебе это тоже не помешает.
– Боже, как же давно я тебя желал.
– Наверное, для меня срок был меньше, потому что я бы точно удивилась приглашению в кино в Нью-Йорке. Но где-то в Пенсильвании, вскоре после того, как мы встретили Арлис, Фред и Чака, ты тоже начал меня привлекать.
– Значит, пора поддаться своим желаниям.
– Точно.
Она оставила одну из раций на столе, как делала всегда на экстренный случай.
– Рейчел? – смущенно произнес Джонас, когда они вышли и закрыли дверь. – Должен признаться, что я давно уже ни с кем не был.
– Хм-м. – Она едва заметно улыбнулась спутнику, пока они шли сквозь мерцающий свет к выходу. – К счастью, я знаю от этого лекарство.
Час спустя Джонас счел себя полностью исцеленным.

Глава 19

Все расселись на удобные диваны, стоящие на красивом паркете из орехового дерева в большой гостиной. Макс принял предложенное пиво, не слишком понимая, чего ждать от собрания. Он предположил, что Джонас и остальные старожилы хотят составить о них с Ланой свое мнение, узнать их поближе.
Это совпадало с его намерением.
Пока Макс не озвучивал опасений. Только не сейчас, когда Лана наконец расслабилась и принялась расставлять по их новому дому цветы в вазах. Не сейчас, когда он сам так счастлив, увидев на экране своего ребенка – их ребенка.
Он решил держать сомнения и заботы при себе. Хотя бы до тех пор, пока не станет ясен местный расклад власти. Однако происшествие с Флинном и неприязнь к мужчинам, которые дразнили мальчишку, не давали покоя.
– Кэти и Фред скоро спустятся, – сказала Рейчел, зажигая еще несколько свечей, а после этого села рядом с Джонасом на противоположном диване. – Они укладывают малышей. А Арлис ушла, чтобы оттащить Чака от его попыток восстановить Интернет. Спасибо, что пришли. Знаю, что вы еще только начали обустраиваться.
– А как дела у остальных членов вашей группы? – спросил Джонас.
– Постепенно расселяются.
– Отлично. Я помогу с этим завтра. Покажу, где достать мебель, припасы, как все устроено.
– Будем очень признательны.
– А ты живешь здесь с Кэти и ее детьми? – поинтересовалась Лана у Рейчел.
– Когда мы сюда только приехали, то людей было гораздо меньше, – ответила та. – Но по пути мы очень сдружились, а потому поселились вместе. Джонас с Чаком и Биллом – а теперь еще и Уиллом – разместились по соседству. А Арлис с Фред – рядом с ними. Этим составом мы ехали почти от самого Нью-Йорка.
– Ллойд Стенсон занял квартиру на другой стороне улицы, а Карла Баркер въехала в помещение над магазинчиком «Дела минувшие». Они тоже сегодня придут. – Джонас опустил взгляд на пиво и заговорил медленно, прощупывая почву: – Мы запланировали это собрание еще до вашего приезда, но решили пригласить и вас как представителей группы новых поселенцев.
– И что вы хотели обсудить?
– На данный момент в нашей общине более трехсот человек, – отозвался Джонас, бросив осторожный взгляд на Макса. – Большинство ладят между собой, и каждый приносит пользу.
– А также все до сих пор стараются оправиться от потери родных и близких, – продолжила Рейчел. – И от того, через что прошли по пути сюда. Примириться с новым порядком. Некоторые собираются на сеансы вроде групповой терапии и ходят друг к другу в гости. Другие находят иные способы пережить случившееся: работают в огороде, участвуют в кружках по интересам. Ллойд любит чинить и строить. Он расчистил и отремонтировал детскую площадку, чтобы ребятишки могли играть, пока родители трудятся. Сейчас мы все работаем над общественным проектом – возводим теплицу. Недавно организовали книжный клуб. Устраиваем проповеди, чтобы люди могли помолиться.
– А несколько человек по очереди ухаживают за животными, – добавил Джонас. – Хотя теперь им понадобится помощь, учитывая, сколько вы привезли с собой.
– Ты говоришь, что большинство жителей ладят между собой и приносят пользу, – задумчиво уточнила Лана, отпивая глоток воды. – Но не все?
– Все люди разные, – прокомментировал Джонас.
– Например, есть такие, как те, кто нарывался на драку с Флинном, – проницательно отметил Макс.
– Дон и Лу Мерсеры? Обычные задиры и придурки.
– К их счастью, Флинн не такой, иначе его обидчиков можно было бы собирать по кусочкам.
– Мерсеры уже не впервые нарываются на неприятности, – сказала Рейчел. – И пару раз уже получили отпор. Отчасти именно из-за них мы и решили устроить это собрание.
В это время открылась дверь, и вошли Арлис с Чаком.
– …нужно электричество. А уж потом я подсоединюсь к сети и попробую наладить Интернет. – Макс с интересом наблюдал, как не прекращающий ни на секунду болтать высокий и худой парень с бородкой и массой спутанных светлых волос застыл как вкопанный. – Офигеть! Макс Фэллон! Ребята, это же Макс Фэллон!
– Я же тебе говорила о нем, – укоризненно покачала головой Арлис.
– Да? Я тебя не особо слушал. – Вошедший подскочил к Максу, схватил его за руку и принялся трясти, точно насос для добычи воды. – Я ваш самый большой фанат! И даже ездил на встречу в прошлом году, чтобы подписать специально купленный экземпляр книги. Притом что читаю только электронку. А «В осаде» – это же вообще улет! Моя любимая!
Писатель, который уже давно – слишком давно – не встречался с поклонниками, даже на секунду растерялся, не зная, как реагировать, и лишь выдавил:
– Очень рад слышать.
– Макс Фэллон! – Фанат явно не мог поверить своему счастью. – Вот это да!
– А это Чак, – представила ошарашенного спутника Арлис. – Наш подвальный житель.
– Я такой! – расплылся в улыбке тот. – Пиво есть? Холодное?
– Да, Фред постаралась, – отозвался Джонас.
– Отлично! – Чак схватил бутылку и открутил крышку. – Значит, наши гости, Макс и Люси?
– Лана.
– Точно. И вы привели почти сотню людей? Просто потрясно! – Он глотнул пива. – И как там, во внешнем мире?
– Мы следовали вашим знакам, вашему маршруту, так что путь оказался легче, чем мы ожидали. Лишь кое-где попадались проблемные места. Их мы старались объезжать стороной, а если не получалось – разбирались с нападавшими.
– Мародеры? Кучка мерзавцев. Готовы пристрелить даже за банку консервов.
– Попадались и такие, – кивнул Макс.
– Мы наткнулись на них, когда проезжали Балтимор. Потеряли троих людей. Могло быть и больше погибших, но… – Чак замолчал, бросив взгляд на Джонаса.
– Все в порядке, – отозвался тот. – В нашей группе нашлись Уникумы, которые сумели оградить нас стеной пламени. Это отогнало Мародеров.
– Сожженные мотоцикл и джип, – пробормотала Лана. – И обгоревший труп внутри. Мы проезжали мимо них.
– Мы тоже избегали схваток, когда могли. А если не получалось – разбирались с нападавшими, – повторил Джонас слова Макса. – Вокруг города расставлены дозорные пункты, люди несут там вахту круглосуточно. На северном направлении дежурил Харли, и он пропустил вас, потому что…
– Мы поняли друг друга. – Снова распахнулась входная дверь, на этот раз вошли Уилл и пожилой мужчина. – Ваш охранник знал, что мы не Мародеры и не хотим причинить вреда. – Макс привстал и пожал руки прибывшим. Мистер Андерсон был очень похож на сына: те же глаза, та же линия челюсти. – Рад, что вы нашли друг друга.
– Ага, – со счастливой улыбкой согласился Уилл. – Пап, познакомься, это Макс и Лана. Они помогли мне добраться сюда.
– Спасибо. – Билл сгреб в медвежьи объятия Лану, похлопал по плечу Макса. – Я ваш вечный должник. Если что понадобится – только скажите. Вы вернули моего мальчика!
– Он справился бы и без нас.
– Не могу выразить словами, как вам признателен. – Билл продемонстрировал принесенную с собой бутылку. – Вино из моей личной коллекции. – С этими словами он ухмыльнулся и подмигнул.
В это время по ступеням спорхнула вниз Фред.
– О, а ты, должно быть, Уилл, сын Билла. – Она крепко обняла пожилого мужчину. – Я так рада за тебя. А меня зовут Фред. Я помогала со знаками, которыми мы отмечали путь. Это магические символы безопасности. – Уилл взял руку рыжеволосой феи и поцеловал кончики ее пальцев, заставив смущенно хихикнуть. – О, а это наверняка идут Карла с Ллойдом. Я открою. Кэти тоже скоро спустится, и мы все будем в сборе.
Макс огляделся по сторонам, внимательно подмечая детали. Лана явно наслаждалась происходящим: беседой с приятными людьми без необходимости беспокоиться о завтрашнем дне.
Ллойд, как и Билл, оказался пожилым мужчиной за шестьдесят, хотя благодаря поджарому и гибкому телосложению выглядел моложе. Крепко сбитая Карла с коротко стриженными волосами так же внимательно наблюдала за Максом, как и он за ней.
Кэти сбежала по лестнице и принялась извиняться:
– Простите. Никак не могла уложить малышей. – Затем обернулась к Уиллу и спросила: – А ты поселился с отцом?
– Ага, со всеми пожитками. Хотя тех пожитков было не так и много. – Когда Кэти села на диван рядом с Джонасом, Уилл опустился на подлокотник кресла, занятого Арлис, и спросил: – Будет время потом поболтать со старым приятелем?
– Конечно, – ответила она и добавила, понизив голос: – Сочувствую насчет твоих матери и сестры.
– Спасибо. – Уилл положил руку на плечо Арлис. – А я насчет твоих родителей и Тео. Почти все кого-то потеряли.
На диване Рейчел многозначительно похлопала Джонаса по колену. Он пожал плечами и откашлялся.
– Что ж, я начну. Мы с Рейчел и Арлис беседовали об этом сегодня утром, еще до того, как община пополнилась почти на сто человек. Все мы пережили пандемию и многое сделали для того, чтобы превратить Нью-Хоуп в надежное убежище. Я знаю, что восстановление электроснабжения сейчас в приоритете, так же как и обеспечение безопасности города. Но к этому нужно добавить пополнение припасов – особенно медицинских. А значит, необходимо снарядить разведывательные и поисковые команды.
Арлис достала блокнот и ручку.
– Думаю, можно устроить общегородское собрание, чтобы представить новых жителей и набрать добровольцев, – предложил Ллойд.
– Согласен, – кивнул Джонас. – Но сначала мы хотели обсудить еще некоторые проблемы. Думаю, каждый из вас слышал про Мерсеров, которые прошлым вечером не давали прохода Брайяр, так что пришлось вмешаться Аарону.
– Мне говорили, что если бы ты не остановил их и не заставил отступить, то одними разговорами дело бы не обошлось, – добавила Карла. – Знаю я такой типаж. Постоянно ищут неприятностей. Некоторые просто не умеют жить спокойно.
– Пожалуй. Они и сегодня вступили в перепалку с парнишкой из группы Макса.
– И об этом до меня доходили слухи, – кивнула Карла, не сводя внимательного взгляда с лидера новичков. – И о том, что именно после разговора с тобой они отступили.
– Задиры и смутьяны. Из тех, кто не умеет жить спокойно, – отозвался Макс, перефразировав слова собеседницы.
– Нужно задаться вопросом, что будет, когда подобная ситуация выйдет за рамки обмена оскорблениями. – Джонас сделал паузу. – Но уже сейчас Брайяр боится выходить одна вечером. Такого не должно быть.
– Почти все жители общины вооружены, – вставила Карла. – Даже те, кто не умеет себя сдерживать. Это я опять о Мерсерах.
– Да и Курт Роув из того же теста слеплен, – добавил Билл. – И Шэрон Бимер. И еще пара человек.
– Поэтому нам нужен план и четкая организация, – мягко сказала Рейчел, положив руку на колено Джонаса. – Правила и законы.
– Наличие законов подразумевает наличие и органов правопорядка. Исполнительной власти и органов управления, – задумчиво нахмурился Ллойд. – Иначе некоторые могут отказаться исполнять предписания. Да и кто должен решать, кому и что делать? Кто напишет законы? Кто проследит за их исполнением? Кто установит наказания?
– Мы начинаем заново, с чистого листа, так? – спросил Джонас. – Может, возьмем за отправную точку здравый смысл и наметим хотя бы ключевые моменты?
– Первое правило: «Не навреди», – пробормотала Лана, а потом подняла руку, привлекая всеобщее внимание. – Простите, не хотела прерывать. Просто наш главный принцип был именно таким: нельзя причинять вред другим людям.
– Звучит отлично, – улыбнулся Билл. – Но, думаю, следует его немного расширить: нельзя причинять вред другим людям, их собственности и домашним животным. А еще можно добавить запрет на создание избыточных накоплений припасов одним человеком в ущерб общине.
– Мы можем свести все правила, – заметила Арлис, записывая прозвучавшие предложения, – но придется вернуться к исполнительной власти и последствиям нарушений.
– То есть нам потребуются полицейские, – кивнул Джонас и посмотрел на Карлу.
– Я работала помощником шерифа в маленьком городке, так что – да, прекрасно разбираюсь в распрях между соседями. Конечно, поддерживать дисциплину становится сложнее, когда оружия больше, чем жителей. И когда у некоторых есть в распоряжении, скажем так, нетрадиционное оружие.
– У вас возникали проблемы из-за одаренных? – тут же поинтересовался Макс.
– По мелочи. Парочка подростков устроила репетицию ада, – пояснил Джонас.
– Они просто пытались выяснить пределы своих способностей, – заступилась Фред.
– Йель Трезори взорвал дерево, – напомнил ей Чак.
– Знаю, но он же не хотел этого и в итоге испугался не меньше остальных. Ему всего четырнадцать… Думаю, не помешало бы организовать тренировочный центр для детей с магическими способностями или для тех, кто только начал осваивать свой дар.
– Хогвартс, – усмехнулся Чак, ткнув подругу локтем в бок.
– Вроде того. Из Брайяр вышла бы замечательная учительница. Она очень терпеливая.
– А в вашей группе есть кто-то, кто согласился бы учить детей и присматривать за ними? – спросила Рейчел Макса.
– Да, мы уже организовали нечто похожее на тренировочный центр. – Он назвал два имени, и Арлис записала их.
– Совсем рядом со школой есть база отставных военных, – сказала Фред. – Можно было бы обучать детей там – взрывы деревьям грозить не будут. Я поговорю с Брайяр, а если она согласится взять на себя организацию тренировочного центра, то и Аарона можно будет привлечь. Он обрадуется любой возможности проводить время с ней вместе.
– Отличная идея. – Джонас взглянул на Макса. – А те, кого ты назвал, сумеют помочь?
– Я узнаю у них.
– Замечательно. Карла, а ты не против взять на себя обязанности полицейского?
– Не против. Но готовы ли люди принять перемены и не оспорят ли мои действия? Кроме того, я никогда раньше не возглавляла департамент, так что не справлюсь в одиночку.
– Я надеялся, что Макс согласится тебе помочь, – сказал Джонас.
– Почему я? – поинтересовался тот.
– Потому что ты лидер по натуре и возглавлял свою группу. Нужно, чтобы новые члены общины тоже были представлены в органах правопорядка, – пояснил Джонас. – Кажется, среди вас была пара полицейских? Думаю, этого как раз хватит.
– Майк Розер, да, он почти десять лет проработал в большом городе и помимо опыта обладает еще и рассудительностью. Но Брэд Фитц, – Макс покачал головой, – совсем другое дело. Да, он тоже заслуженный коп, но вспыльчивый и язвительный. Не думаю, что это хорошая комбинация.
– Ясно. Но ты сам готов за это взяться?
Прежде чем Макс успел ответить, Лана тронула его за локоть.
– Ты довел нас сюда. Защищал по дороге и не позволял людям терять голову. И все сто человек об этом помнят и будут обращаться к тебе именно за этим. Если ты станешь частью местной системы, то и они будут чувствовать себя здесь увереннее.
– Ты хочешь, чтобы я согласился?
– Я… Я думаю, ты создан для этой работы.
– Хорошо. – Макс взял жену за руку. – Хорошо. Мы постараемся. Но вам нужно выбрать еще одного человека из вашей общины. Одного из Уникумов. Тогда все будут представлены.
– Диана Симмонс, – предложила Арлис, не поднимая глаз от заметок. – Она спокойная, быстро соображает и не терпит несправедливости.
– И является оборотнем, – добавила Кэти.
– Согласен, Карла и Диана – разумные девушки, как и Макс, насколько я его успел узнать, – начал Ллойд. – Но написать законы и заставить большинству принять их, как и новую структуру власти, – совсем разные вещи.
– Я надеялся, что ты поможешь нам разработать новые правила, – сказал Джонас. – Все знают и уважают твои честность и ум. Так что, думаю, сейчас самый лучший способ – просто представить законы как свершившийся факт. И если они будут исходить от тебя, то большинство горожан примут их.
– А те, кто не примет?
– Их протесты отклоним, как меньшинства.
– Позволь мне это обдумать, – наконец произнес Ллойд, почесав в затылке. – Так, а что будем делать с нарушителями, если удастся принять законы? Запирать в кладовке?
– Если нарушители окажутся одаренными, их запертые двери не остановят, – вмешался Макс. – Мы с Ланой разработали иной метод наказания.
– Тихий час, – рассмеялась та. – Он служил для того, чтобы заставить нарушителей почувствовать себя идиотами, и предназначался больше для горячих голов, драчунов и задир. В том числе с магическими способностями. Они должны были провести Тихий час.
– То есть сидели в очерченном круге назначенное количество времени и думали над своим поведением, – пояснил Макс. – Без общения. Это позволяет остыть и раскаяться. Работает даже с Уникумами.
– Мне как-то назначили десять минут наказания, – признался Уилл. – Еще в самом начале нашего знакомства. Время тянется ужасно медленно в изоляции. Минута кажется целым часом. Часом абсолютной тишины. И если сначала хочется лишь выбраться из круга и надавать Максу тумаков, то к концу все приобретает новую перспективу.
– Должен сказать, что ты быстро усвоил урок. – Они обменялись дружескими ухмылками.
– Что ж, дайте мне это обдумать, – повторил Ллойд. – Попробую определить самые необходимые правила и записать их доступным языком.
– То, что нужно, – кивнул Джонас и посмотрел на Макса. – А еще я хотел попросить тебя поработать с нашей командой по восстановлению электроэнергии. И выделить людей для разведывательного и поискового отрядов.
– Конечно, сделаю, что смогу. Не уверен, что сумею помочь в масштабах всего города, но приложу все усилия. А для разведки никого лучше Флинна с Люпой не найдется.
– Тот мальчишка с собакой? – уточнила Рейчел. – Ее зовут Люпа?
– Его. И это волк.
– Ты имеешь в виду, настоящий волк?
– Да. Этот мальчишка-эльф и его волк заботились о безопасности и пропитании почти тридцати человек на протяжении двух месяцев. А еще я бы отправил вместе с Флинном и Люпой Эдди и Джо. Джо – это пес.
– Обычный?
– Обычный пес и необычно хороший человек в качестве хозяина. А с поисковым отрядом рекомендую взять По и Ким. Они с Эдди поселились в квартирах, которые присоединены к нашему дому, – сказала Лана. – Мы впятером путешествуем с самого начала. Ребята не владеют магией, но они надежные и сообразительные.
– Нужно отправить с ними кого-то из Уникумов, – предложил Билл. – Чтобы предусмотреть все и дать отряду больше преимуществ. Мы так делали по пути.
– Пусть будет Аарон, если он согласится.
– Ты тоже поезжай. – Рейчел повернулась к Джонасу. – Медик пригодится и в случае неприятностей, и чтобы подсказать, какие именно лекарства и оборудование нужны.
Джонас кивнул, так как и сам планировал вызваться.
– Макс, ты сумеешь подготовить своих людей, чтобы отправиться на рассвете?
– Думаю, да.
– Мне кажется, – заявила Фред, окинув взглядом комнату, – что не следует называть прибывших людьми Макса. Мы теперь вместе живем здесь. А потому все люди – это члены одной общины.
– Фред права, как обычно, – согласилась Арлис, закрывая блокнот. – Думаю, мы сумели достичь очень многого во время первого заседания городского совета Нью-Хоуп.

* * *

На рассвете Лана поцеловала мужа, провожая его на работу, и почувствовала себя почти как прежде, обычной девушкой. Ей тоже предстояло сегодня немало хлопот.
– Удачи. Если почувствуешь, что не справляешься, позови меня. Вместе мы сильнее. – Она взяла руку Макса и прижала ее к груди.
– Посмотрим, как пройдет первая встреча. И будем оптимистами. Только не забудь выключить все приборы. Не имеет смысла возвращать электричество, если мы тут же все взорвем.
– Ты прав. Обязательно все проверю. А потом я планирую отправиться в общественный огород и поработать там в обмен на возможность взять домой немного трав.
– Только не перенапрягайся. – Макс положил руку на живот жене и напомнил: – Ты носишь очень ценный груз.
– Рейчел сказала, что разумные физические упражнения даже полезны для меня и ребенка, так что буду следовать ее советам. А еще я хочу заглянуть на склад продуктов. Арлис упоминала, что на базе отставных ветеранов, где они собираются организовать тренировочный центр, есть большая кухня и столовая. Можно было бы открыть там точку общественного питания. И раздавать жителям хлеб и другие основные блюда.
– Ты счастлива, – прокомментировал Макс, затем наклонился и поцеловал Лану в лоб.
– Да. А ты разве нет, шериф?
– Я собираюсь возложить эту ответственность на Майка, – покачав головой, рассмеялся Макс, а после этого нехотя отстранился и посмотрел на улицу с крыльца, где они стояли. – Какие странные настали времена, Лана.
– Ты обязательно вернешься к профессии писателя и опишешь эти странные времена в новой книге. Людям нужны истории, а ты умеешь их рассказывать, как никто другой. Так что я планирую подготовить кабинет в одной из комнат.
– Похоже, твой день будет более насыщенным, чем мой.
В дальнем конце веранды открылась дверь, и на крыльцо выбежал Джо, который тут же помчался приветствовать Макса и Лану. Следом медленно брел Эдди.
– Утра доброго, соседи!
– Вы хорошо устроились? – спросил его Макс.
– Ага. По и Ким скоро выйдут. А, легки на помине!
Лана последний раз потрепала по ушам Джо и обернулась, чтобы поздороваться с парочкой, радуясь про себя, что даже в такие трагичные и темные времена находится место счастью и любви. Эти двое нашли друг друга и прекрасно дополняли.
– Вам что-то нужно для квартир? – спросила их Лана. – Билл Андерсон обещал помочь достать мебель и другие предметы обстановки.
– Мы с Джо и так обойдемся.
– Мы решили пожить так немного. – Ким взглянула на По. – И если это место действительно станет нашей домашней базой, то, пожалуй, я не откажусь содрать те жуткие обои и покрасить стены.
– Без возражений. Мы хотим присмотреться и обжиться, – добавил По. – Пока не на что жаловаться. А что за Аарон должен с нами поехать? Джонаса мы видели. Они хоть компетентные, Макс?
– Джонас точно да, а так как именно он предложил взять Аарона, то я бы ответил утвердительно по обоим.
Макс заметил двоих мужчин, направлявшихся в их сторону: самого Джонаса и молодого худощавого парня, который двигался, как танцор.
– Заодно и познакомитесь. Будьте осторожны.
– И для Джо корма, это, захватите! – напутствовал Эдди.
– Постараемся. А у тебя пожелания есть? – спросила Ким Лану.
– Если встретите приличный набор кухонных ножей, я была бы рада его заполучить.
– Как тот, что был у тебя в горах?
– Да хотя бы вполовину похожий уже будет чудом. А так, пригодятся любые хорошие кухонные инструменты.
– Поищем. – По потянул Ким за руку. – Ну что, отправляемся за покупками?
– Сбегаю за Флинном и… Блин! Вон же он. Этот чувак чисто чертик из табакерки – никогда не знаешь, откуда выпрыгнет.
Молчаливый и полуреальный, как завиток тумана, эльф соткался посредине улицы. Рядом таким же клоком серого дыма стоял верный Люпа. Джо залился счастливым лаем и полетел с крыльца навстречу волку.
– Готовы зажигать? – крикнул Эдди Флинну.
– Я поведу, – кивнув в знак приветствия, кратко заявил тот.
– Блин. – Эдди снял кепку, почесал в затылке и вернул головной убор на место. – Ну мы, типа это, скоро вернемся, если только, ну, не въедем в дерево. – Он зашагал к молчаливому напарнику, вполголоса пробормотав: – Никогда не слышал, чтобы эльфы умели водить машины.
– Кажется, за мной тоже пришли, – вздохнул Макс.
– Удачи. – Лана поцеловала его на прощание. – И осторожнее!
– Ты тоже не переутомляйся, – предупредил он жену.
Она проследила, как три группы сливаются в одну и направляются в сторону школьной стоянки, и убеждала себя не волноваться. Беспокойство еще никогда никому не помогало. В конце концов, Макс довел их сюда. Несмотря на бури, Мародеров и размытые весенним паводком дороги. Он возглавил группу переселенцев, потому что кто-то должен был это сделать. Потому что новые попутчики, которые присоединялись к ним, доверяли ему и искали поддержки. И Макс не стал уклоняться от ответственности, хотя сам тяжело переживал потерю брата, сошедшего с ума из-за избытка темной магии.

* * *

Так что Лана решила непременно обустроить кабинет для Макса. Они оба должны вернуть хотя бы часть прежней жизни, часть прежних личностей. Лишь обстоятельства вынудили возлюбленного стать лидером переселенцев, принять на себя власть. А также развивать магический дар с каждой милей пройденного пути. Чтобы защитить их всех.
Но еще Макс оставался писателем, который мог рассказать о постигшей мир катастрофе, о выживших людях: о тех, кто пытался отстроить общество заново, и о тех, кто стремился окончательно его разрушить.
Макс должен был писать, чтобы не потерять часть своей души. И чтобы пережить горе, которое тяжким грузом легло на его плечи.
И точно так же сама Лана должна была отыскать свое место в этой новой реальности. Обустроить безопасное убежище для ребенка. Найти работу – не просто из необходимости, а для души.
Значит, нужно организовать общественную столовую. И стать там поваром. Именно это она умеет лучше всего.
Макс спросил, счастлива ли она.
Да, она была счастлива получить шанс на нормальную жизнь, на безопасность и место в мире для себя, мужа и ребенка. Даже если часть души всегда будет скучать по Нью-Йорку и прежней реальности, сейчас необходимо смотреть в будущее.
Прежняя жизнь стала теперь лишь сказочным воспоминанием.

Глава 20

Джонас аккуратно вел внедорожник, объезжая брошенные машины.
– Мы проехали уже несколько зданий, – негромко заметила Ким. – А в пустых домах почти всегда есть что-то полезное.
– Можно будет вернуться туда на обратном пути, – отозвался Джонас. – Главная цель поездки – медикаменты. Примерно через десять развилок отсюда находится больница. Там мы взяли, что могли, шесть недель назад. Сейчас запасы подходят к концу.
– В этом фургоне мы сможем увезти немало, – согласился По, пристально следя за дорогой и разбросанными вдоль нее домами, – но если придется уносить ноги, многого из него не выжать.
– Значит, надо избегать любых проблемных ситуаций, – ответил Джонас. Он и сам долго взвешивал все «за» и «против», прежде чем отправиться в дорогу на фургоне для перевозки почты. – На следующем перекрестке будет заправка. Там можно наполнить бак и десятигаллонные канистры, которые мы захватили. На обратном пути.
– А там что, торговый центр? – спросила Ким, указав на большое здание справа.
– Да, причем крупный.
– Там наверняка найдется много полезного. Вы его уже проверяли?
– Пытались заглянуть несколько недель назад. – В этот раз ответил Аарон, наклоняясь вперед на сиденье. – Но его уже заняла другая группа. И они были настроены недружелюбно.
– Вы пока даже не представляете, насколько Аарон любит преуменьшать, – фыркнул Джонас. – Эта, хм, недружелюбная группа состояла где-то из двадцати мужчин, и они принялись стрелять еще до того, как мы свернули на парковку.
– Точно. – Аарон передернул плечами. – Однако пуль у них было явно больше, чем мозгов: стоило дать нам заехать на парковку, и живыми мы бы уже не выбрались.
– Но неужели вы не хотели попробовать заглянуть туда еще раз? Вряд ли двадцать человек могли нанести значительный урон торговому центру, – заметил По. – Скорее всего, они уже двинулись дальше. Подумайте сами, какой смысл ютиться в магазинах, когда поблизости есть пустые дома?
Джонас покосился на молчащего Аарона и вздохнул.
– Кое-кто надоедал мне с этим предложением почти две недели подряд. Ладно, заедем на обратном пути.

* * *

Пока группа Джонаса направлялась в больницу, Эдди глазел в пассажирское окно пикапа, который они взяли для разведывательной операции.
– Блин, как же мало вокруг людей! Знаю, знаю, я это уже говорил, но, блин, не вся же округа вымерла, а? Раньше здесь наверняка жителей было как собак нерезаных. Далеко мы уже от города?
– Двенадцать миль. Недалеко.
– Еще десятку – и сворачиваем, это, на проселочную дорогу. Может, найдем что-то типа нашего поселения. И у них, это, разузнаем, что, к чертям собачьим, творится в мире.
Не успел Эдди договорить, как Флинн крутанул руль и съехал на едва заметную грунтовую дорогу, которая резко уходила вправо.
– Боже, Флинн, я ж не говорил делать это прям сейчас!
– Двигатели, – бросил мальчишка, останавливая машину сразу за поворотом, где деревья надежно укрывали путников от взглядов с трассы. – Жди.
Затем он выскочил из кабины, взбежал на пригорок и просто слился со стволом дерева. Эдди уже в который раз с восторгом наблюдал за процессом.
Это ж надо: стать гребаным деревом! Конечно, тема жуть какая странная, но круто же!
И все равно каждый раз зрелище до мурашек пробирает.
– А вы оставайтесь внутри. Охранять! – приказал Эдди Люпе и Джо, в то время как сам тоже выскользнул из пикапа и скорчился за капотом, приготовив винтовку.
Вскоре действительно послышался звук моторов. Похоже, мотоциклетных: такой низкий, трескучий гул. И он быстро приближался. Из дерева – блин, даже думать об этом было странно – Флинн наверняка мог без помех наблюдать за главной дорогой.
Эдди надеялся, что винтовка ему не понадобится. Он ненавидел оружие, но все же застрелил одного из напавших на их группу по пути в Нью-Хоуп. Воспоминание об этом событии было таким ярким! И повторять его совершенно не хотелось.
Но…
Рев двигателей становился все громче, громче, а затем начал удаляться. Прерывисто вздохнув, Эдди выпрямился и с облегчением проследил, как Флинн выскользнул из ствола.
– Мародеры.
– Уверен?
– Да. Пять мотоциклов. На трех сзади сидели женщины. Еще грузовик с четырьмя людьми внутри. Двое спали в кроватях. Дом на колесах с черепом и костями на боку. Там я разглядел только одного водителя. И на крыше был привязан голый мужчина. Мертвый.
– Боже мой… Стоит только подумать, что хлеще уже не будет, и тут… Отличный у тебя слух, приятель. – Про себя же Эдди возблагодарил эльфийские способности Флинна, благодаря которым, возможно, стрелять сегодня не придется. – Они, это, хотя бы ехали прочь от Нью-Хоуп, уже что-то. – Он оглянулся на пикап. – Может, типа, поедем дальше по этой дороге? Зачем рисковать, вдруг те Мародеры решат, ну, развернуться? Нам с таким количеством будет не справиться, а?
– Сначала прогуляемся.
– Зафиг?
– Они тоже могут услышать наш двигатель. Да и те растения, – Флинн махнул в сторону небольшой рощицы, – полевые цветы и травы, они могут пригодиться. Выкопаем саженцы.
– Мы это, типа, разведчики, а не садоводы, – проворчал Эдди, но позвал собак, которые тут же выпрыгнули из машины и побежали вслед за Флинном к деревьям. – Там чуть подальше наверняка дома есть. Мы, конечно, и не поисковики, но поглядеть не помешает. Может, отсиживается там кто. Ведет же куда-то эта дорога?
В эту секунду Люпа издал тихий предупреждающий рык, заставив мирно выкапывавшего корень Флинна вскочить на ноги и отпрыгнуть назад от ножа девчонки, которая появилась прямо из ствола соседнего дерева.
Эдди вскинул к плечу винтовку, но тут же опустил ее, несмотря на то, что незнакомка уже второй раз попыталась ударить Флинна ножом. Эльф ловко увернулся.
– Ну нет, я не буду стрелять в ребенка.
– Она достаточно взрослая, чтобы выпустить мне кишки, – огрызнулся Флинн.
Люпа разрешил затруднение, прыгнув на нападавшую и повалив ее на землю. Эльф молниеносно, практически превратившись в размытое пятно, подскочил к противнице и выхватил у нее нож, не дав вонзить лезвие в волка. Тот не переставал рычать, стоя передними лапами на груди жертвы, которая старалась вдохнуть после сильного падения.
– Он не причинит тебе вреда.
– Не трогайте меня! – крикнула девчонка, яростно сверкая на Флинна золотисто-карими глазами. – Если только посмеешь, это я причиню тебе вред!
– Никто никого не трогает, – вмешался Эдди, закидывая винтовку на плечо и демонстрируя пустые ладони. – Давайте все остынем, лады?
Джо подскочил к поверженной наземь незнакомке и принялся вылизывать ей лицо. Она в ответ закрыла глаза, ее губы дрогнули.
Флинн вернул собственный клинок в ножны, заткнул трофейное оружие за ремень. Потом наклонился к Люпе, положил ладонь ему на голову. И заговорил с девчонкой, обращаясь мысленно.
«Я такой же, как и ты». 
«Ложь, ложь!»  Она распахнула глаза.
«Нет, я говорю правду. Я такой же, как ты. Меня зовут Флинн. Эдди обычный, но хороший. Мы с ним отличаемся от тех, кто проехал по дороге». 
– Флинн, чувак, отзови Люпу. Дай ребенку встать.
– Мы общаемся.
– Вы… чего? А! Тогда лады.
«Тебе не нужно нас бояться или пытаться сбежать. Но если захочешь, то можешь уйти в любой момент. Ты голодна? Мы можем поделиться продуктами». 
– Спроси, может, это, девочка голодна? Она такая худющая. Кожа да кости. – Худая, а еще грязная, оборванная и жутко разозленная, насколько видел Эдди. – Поделиться с тобой едой, малышка?
– Поняла? Он хороший, – улыбнулся Флинн, потом повернулся к спутнику и негромко сообщил, стаскивая рюкзак и доставая из бокового кармана флягу: – Она хочет пить. – После чего скомандовал волку: – Все хорошо, Люпа.
Тот убрал лапы с груди девочки и сел рядом.
– Не прикасайся ко мне.
Ничего не отвечая, Флинн поставил флягу возле настороженной собеседницы, медленно встал и отошел на шаг назад.
– Слушай, ей, типа, лет двенадцать. Мы не можем, это, бросить ее здесь одну.
– Четырнадцать, – рассеянно поправил Флинн, читая мысли девчонки.
– Да пофиг. Здесь небезопасно, приятель.
– Она и сама может о себе позаботиться. Но необязательно оставаться здесь одной, – обратился Флинн уже к дикарке, которая схватила флягу и принялась жадно пить. – Только если ты сама так хочешь. В нашем поселении живет много хороших людей.
– Включая девушек, – добавил Эдди. – А не только парни и барахло. Поехали с нами, а?
– Я вас не знаю.
– Ну да, с чужаками нельзя говорить, все дела… Но и одной здесь находиться опасно.
– Мы не причиним тебе вреда. Сама бы поняла, если бы заглянула к нам в головы, – немного нетерпеливо заявил Флинн.
– Я не умею, – сказала девчонка, смерив его подозрительным взглядом и снова отпив из фляги. – И не знаю, как вообще могу слышать тебя у себя в сознании.
– Или как получается сливаться с деревьями и камнями? – снова улыбнулся Флинн. – Это часть наших способностей. Я могу научить. Мы не заставляем тебя ехать с нами, хотя тебе стоило бы так поступить.
– Или ты заблудилась? – предположил Эдди. – Тогда мы, это, поможем найти твоих родных.
– Они мертвы! Все мертвы!
– Но остальные должны продолжать жить, – прокомментировал Флинн, вытаскивая из-за ремня нож девчонки и опуская его на землю. – Мы сейчас пойдем к ближайшим домам и проверим, не осталось ли там обитателей и не нужна ли им наша помощь. Если никого не найдем, то заберем полезные вещи. Пойдем с нами. Там, где мы живем, много таких, как мы с тобой. И таких, как Эдди.
Дикарка подхватила нож с земли и немедленно отпрыгнула назад. Ее волосы цвета дубовой коры, почти того же оттенка, что и у Флинна, свисали спутанными прядями. Большие темные глаза выражали скорее агрессию, чем страх.
– Я уйду, когда пожелаю.
– Хорошо. – Флинн отвернулся и зашагал в сторону предполагаемых домов. Подставлять вооруженной дикарке незащищенную спину совершенно не хотелось, но Эдди все же последовал примеру напарника.
– А у собаки есть имя? – поинтересовалась девочка.
– Джо. Отличный пес, – ответил Эдди. – И Люпа замечательный, особенно если учесть, что он волк.
– А у тебя есть имя? – спросил Флинн, не оглядываясь.
Дикарка неуверенно погладила Джо, и тот заколотил хвостом, радостно вывалив язык в счастливой собачьей ухмылке. В ответ уголки губ девочки приподнялись, она почти улыбнулась – впервые за несколько недель.
– Стар. Меня зовут Стар.

* * *

Припарковав фургон возле служебного входа больницы, чтобы не было заметно с улицы, группа поисковиков принялась грузить припасы. Ким дежурила перед зданием.
С момента последнего визита в госпитале успел побывать кто-то еще. Но этот кто-то больше интересовался опиатами и морфием, чем бинтами, хирургическими нитями и антибиотиками. Джонас решил забрать с собой также аппарат для ЭКГ, фетальный монитор и, помня свой опыт принятия родов, взял множество полезных инструментов и приборов из отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных. Сейчас По вез свою ношу на каталке, а Аарон шагал следом со стерилизатором.
Как и прежде, Джонас постарался не обращать внимания на кровавые брызги, пятнающие стены, пол и двери. В этот раз хотя бы не потребовалось выносить наружу тела и сжигать их на погребальном костре.
Но запах смерти выветривается долго…
– Отличный улов, – прокомментировал Джонас, когда они полностью загрузили фургон. – По, ты сможешь сесть за руль?
– Конечно.
– Аарон, идем со мной. Посмотрим, удастся ли забрать хоть одну машину «Скорой помощи». Нам она пригодится. А внутрь можно сложить медикаменты и приборы из остальных.
По запрыгнул на водительское место и сообщил устроившейся на пассажирском сиденье Ким:
– Они отправились за «Скорой».
– Отличная идея.
– Точно. Мне они кажутся нормальными ребятами.
– Макс им доверяет, а это дорогого стоит. А на обратном пути я хочу заглянуть в торговый центр. Жаль упускать такую возможность. У нас осталось еще место в фургоне?
– Найдем куда поставить, если что, особенно если удастся… А, вот и они. Отлично, погнали. – По улыбнулся Ким и вырулил вслед за «Скорой помощью».

* * *

Макс стоял в помещении, забитом компьютерами, панелями управления и мониторами, пока его спутники, подсвечивая себе фонариками, обсуждали энергосистемы, амперы, распределительные короба, трансформаторы, наземные и закрытые линии электропередачи.
Это почти ни о чем не говорило Максу. Электрик и инженер понимали друг друга. Чего нельзя было сказать об их помощнике. Они принесли с собой инструменты, которые то и дело пускали в ход, не обращая внимания на новичка.
Чак сидел в своей новой версии подвала и бормотал себе что-то под нос, копаясь во внутренностях полуразобранного компьютера. Суть бормотания, насколько понял Макс, сводилась к необходимости заставить процессор работать на собранном вручную аккумуляторе достаточно долгий срок, чтобы вломиться в систему энергоснабжения.
И в то же время все необходимое перегорело, не функционировало или вышло из строя. Отключение электричества прокатилось волной, не только лишая питания отдельные станции, но и полностью руша энергосистему, выжигая все трансформаторы.
Макс ничего не понимал в ваттах, амперах или перегоревших блоках, но зато знал, как заставить приборы работать от маленькой магической искры. А потому он проигнорировал предложение снова спуститься в подвал, что-то пережать и что-то заварить, а подошел к приборной панели. Внимательно ее рассмотрел, поднес руку и представил, как происходит течение энергии. Представил, как рычаг переключается и загорается свет. Потом понял, что слишком широко выплескивает магию, и сконцентрировал ее в одной точке. Шаг за шагом, словно зажигая свечи.
Отсутствие результата заставило Макса занервничать. Что, если этот скачок энергии уничтожил все, чего сумели добиться техники с помощью своего мастерства? В конце концов, умение включать свет сильно отличается от понимания принципов работы электросетей.
Спустя пару секунд Макс еще сильнее уменьшил подачу энергии и подумал, что не знал, как устроены двигатели автомобилей, но успешно заставлял их работать, возрождая к жизни с помощью дара.
Требовалась лишь вера в собственные силы. Поверить. Принять. Открыться.
Один из мониторов загорелся.
Горячее обсуждение, насыщенное техническими терминами, грозящее перейти в спор, ни на секунду не прервалось. Никто не заметил! Тогда Макс похлопал Чака по плечу и указал на монитор.
– Этого достаточно для работы?
– Что? О, моя детка! – Чак подкатился на кресле к компьютеру и замер, занеся пальцы над самой клавиатурой. – Приятель, я впервые нервничаю при общении с техникой. Что ж, держитесь, парни! И девушка, само собой.
– Как тебе удалось запустить компьютер? – поинтересовался Дрейк Мэннинг, одобрительно хлопнув Чака по плечу.
– Это не я. – Тот осмелился оторвать руку от клавиатуры и ткнул пальцем в Макса.
– Ты нашаманил?
– Можно и так выразиться.
– Вот черт! – со смешком произнес немолодой электрик, чьи седеющие волосы клоками торчали из-под кепки, а истрепанные дырочки на ремне говорили о том, что раньше Мэннинг был гораздо полнее. – И долго сумеешь удерживать энергию, мистер волшебник?
– Без понятия. Это же мой первый рабочий день.
– Я вошел в систему. Я вошел! – Чак триумфально вскинул в воздух кулак. – Да, не утратил пока навыки!
– Можешь включить подачу электричества в городе? – нетерпеливо уточнил Мэннинг.
– А сам-то как думаешь? Не учи курицу яйца нести! Дай секундочку… Боже, как же я скучал по этому. Даже словами не передать.
– Только здесь. – Мэннинг перегнулся через плечо Чака и указал элемент на мониторе. – Если включим в энергосеть все, то они просто снова перегорят. Только нашу подстанцию. Остальное мы перекрыли. Запусти, чтобы проверить. Осторожно, постепенно.
– И-и… Готово! Наверное.
– Включи свет, Ванда, – выдохнул Мэннинг. – Только свет.
Когда после нажатия на рычаг подвал залил яркий свет, Чак испустил победный вопль. Мэннинг просто прикрыл глаза рукой, а когда опустил ладонь, то посмотрел на Макса и произнес:
– Первый рабочий день твой, а пиво всем покупаю я. – Он обернулся и ухмыльнулся, заметив довольную улыбку Ванды. – Итак, команда, да будет свет!

* * *

На парковке торгового центра машины лежали на боку либо перевернутыми, точно черепахи с разбитыми панцирями.
Вороны, стервятники и крысы пировали на трупах собак, кошек и непонятно как здесь оказавшегося оленя. И на одном теле, ранее принадлежавшем человеку. В воздухе висела вонь разложения с нотками гниющего мусора.
Джонас проехал мимо свисающего из веревочной петли мертвеца, на шее которого болталась картонка с надписью:

УНИКУМЫ, ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В АД!

Сделав круг по парковке, медик не заметил никаких признаков жизни, если не считать жирных крыс и сытых падальщиков. Когда-нибудь нужно будет отправить сюда отряд добровольцев, чтобы достойно похоронить мертвых, устроив им погребальный костер, а также убрать мусор и кучи фекалий.
Джонас остановил «Скорую» возле центрального входа, перед разбитыми стеклянными дверями и задумался, откуда у определенной части человеческой расы берется тяга к таким мерзким выходкам. Затем выбрался из кабины и подошел к фургону.
– Те, кто здесь был, уже давно ушли, – сказала Ким, которая спрыгнула с пассажирского сиденья и теперь оглядывалась с каменным выражением лица. – Тела находятся тут по меньшей мере уже две недели.
– Эти Мародеры могут и вернуться, – прокомментировал По.
– И зачем же? В мире теперь полным-полно заброшенных мест, которые подойдут для грабежа и вандализма. Теперь я жалею, что предложила приехать сюда. – Ее голос оборвался, и По обнял девушку, чтобы утешить. Та взяла себя в руки и встряхнула головой. – Ну, раз уж мы все равно здесь, то нужно забрать полезные вещи.
– Мертвые заслуживают погребения, – тихо возразил Аарон.
– Мы обязательно об этом позаботимся, – кивнул ему Джонас. – Вернемся позднее с большой группой добровольцев и похороним погибших. – Он вспомнил об останках повешенного. Нужно будет обрезать веревку до того, как уехать. Хотя бы это они могут сделать сегодня. И потом вернуться усиленным составом для организации погребального костра. – Но сейчас следует думать о живых.

* * *

Лана воспользовалась советом Фред и пересадила некоторые из трав в горшки. Если поставить их на подоконнике в кухне, то солнца будет достаточно для растений, а смотреть на них, ощущать пряный аромат и собирать окажется настоящим удовольствием.
В общественном огороде Лана впервые в жизни занялась садоводством и на ходу училась, как правильно работать мотыгой, полоть сорняки на грядке с морковью, подвязывать стебли томатов. А еще впервые увидела поля, засаженные картофелем и кукурузой, растущие побеги кабачков, тыкв и баклажанов.
Особенно приятно во время работы было прислушиваться к гомону детей, играющих на отремонтированной площадке неподалеку.
А лучше всего оказалось снова строить планы. Внимательно изучив помещение и имеющиеся продукты, Лана теперь хорошо представляла, как организовать общественную столовую, и раздумывала над деталями, сидя на крыльце нового дома с кружкой чая и рассеянно поглаживая живот. Дочка пиналась вовсю.
В этом благостном состоянии Лану и нашла Арлис.
– Слышала, ты сегодня трудилась как пчелка.
– Отличный выдался денек! Присоединишься к чаепитию?
– С удовольствием.
– Принесу чашку.
Принимать первого гостя оказалось невероятно приятно. Что могло быть лучше, чем сидеть на весеннем солнце и беседовать с хорошим человеком, не беспокоясь о поджидающей за кустом опасности?
– Пожалуйста. – Лана вручила кружку с напитком Арлис.
– Спасибо. Что это, список дел? – Та постучала пальцем по папке, зажатой под мышкой у хозяйки дома.
– Целых два. Планирую организовать общественную столовую. Ты знаешь Дейва Дейли?
– Конечно. Здоровяк, громко смеется.
– Он раньше работал поваром в кафе быстрого питания и целиком поддерживает мою идею. Мы переговорили с парой людей, разделывающих дичь, которую приносят охотники. Так что теперь планируем сделать коптильню, чтобы готовить бекон, ветчину и тому подобное. Я даже нашла в библиотеке книгу, где описываются все этапы процесса.
– Действительно, ты сегодня немало потрудилась. – Впечатленная Арлис с интересом изучала собеседницу поверх края чашки. – А я сегодня занималась с Ллойдом доработкой свода законов и обсуждала повестку дня для предстоящего общегородского собрания.
– Тебя оно беспокоит?
– Наверняка возникнут возражения от людей, которые не любят, когда им говорят, что можно, а что нельзя делать. Но законы нам нужны, причем до того, как произойдет что-то серьезное, с чем мы не сумеем разобраться без организованной власти. Я написала заметку о том, как важно принимать людей такими, какие они есть, вместо того чтобы поддаваться страху. Не всем она понравилась.
– Этим утром я работала в общественном огороде. Почти все вели себя дружелюбно и помогали. Но некоторые старались держаться на расстоянии. Не только от меня, но и от Фред. Не представляю, как кто-то может видеть в ней что-то, кроме света и радости.
– Наша рыжая фея стала для меня первым опытом знакомства с одаренными существами. Возможно, именно поэтому я так спокойно к ним отношусь. А вот некоторые жители Нью-Хоуп сначала встретили пугающих и несущих смерть чудовищ. Темных Уникумов. Таких сложнее убедить в том, что не все обладающие сверхъестественными способностями желают навредить.
На ум Лане тут же пришел собственный ужасающий опыт.
– Брат Макса тоже перешел на темную сторону. Полагаю, из-за девушки, которая оказала на него влияние. Почти уверена, что она изначально была злой. И они вдвоем убили одного из членов нашей группы – безобидного парня, почти еще мальчишку. И попытались принести в жертву всех нас, особенно… – Она прижала ладонь к животу. – Максу пришлось выбирать, и он выбрал свет. Выбрал добро, несмотря на то, что пришлось уничтожить собственного брата, которого он любил всей душой.
– Должно быть, это далось нелегко.
– Да. И он по-прежнему сильно переживает. Я никогда не видела подобной мощи. Злой и подавляющей. – Лана до сих пор просыпалась по ночам от кошмаров. – Те двое просто купались в ней, упивались ею.
– Мы с Фред стали свидетелями чего-то похожего, когда выбирались из Нью-Йорка по тоннелям. – Арлис вспомнила летающее… нечто и повторила слова собеседницы: – То существо тоже источало злую и подавляющую силу.
– Тогда ты понимаешь меня. Неудивительно, если после столкновения с таким ужасом люди испытывают страх перед всеми одаренными. – В этот момент Лана услышала звук двигателя, оглянулась, увидела подъезжающий пикап и вскочила на ноги. – Это Эдди и Флинн.
– И с ними еще кто-то, – добавила Арлис, вставая и подходя к ней.
Заметив женщин на крыльце, Флинн остановил машину перед домом и сообщил Стар:
«Это хорошие люди». 
«Я их не знаю». 
«И никогда не узнаешь, если останешься в пикапе». 
Девочка неохотно поддалась на уговоры и выбралась из кабины, настороженно глядя на подошедших к ней женщин.
– Это Стар. Она не любит, когда к ней прикасаются.
Лана отметила порванные джинсы и рубашку, худую фигурку, спутанные грязные волосы и подозрительный взгляд юной спутницы Флинна.
– А меня зовут Лана. Это Арлис. – Стар втянула голову в плечи, явно не слишком обрадованная всеобщим вниманием. – Я и сама только вчера приехала в город. Понимаю, что сначала страшно…
– Мне не страшно, – перебила девочка. – И я могу уйти, когда пожелаю.
В это время к их группе подбежала Фред. На ее голове поверх рыжих кудряшек красовались розовые очки со стразами по ободку.
– Я заметила, что пикап вернулся. Ой, привет!
– Познакомься с Фред. – Арлис положила руку на плечо подруги, удерживая ее на месте, и пояснила: – Стар не хочет, чтобы к ней прикасались.
– Поняла. – На лице Фред тут же отразилось сочувствие. – Наверное, кажется странным, когда все смотрят на тебя и расспрашивают, да? Но Нью-Хоуп – хорошее место. Хочешь пойти со мной и привести себя в порядок? Мы с Арлис живем совсем близко.
– Я не обязана здесь оставаться.
– Ну, ты ведь можешь уйти и после того, как переоденешься в чистое и поешь, правильно? А уже потом будешь решать. – Фред направилась в сторону своего дома и поманила за собой Стар. – Идем.
Та сделала шаг, другой и наконец последовала за рыжеволосой девушкой.
– Чувствую в ней светлую магию, – сказала Лана.
– Блин, прям гора с плеч, – выдохнул Эдди. – Всю дорогу боялся, что Стар мне нож под ребра загонит. Та еще поездочка выдалась. Девчонка злющая, как цепной пес.
– Она не причинит Фред вреда. Просто напуганный и раненый ребенок. – Флинн приложил ладонь к сердцу, показывая, где находится рана.
– Тебе виднее, чувак, не я же уворачивался от ножа. Мы нашли Стар милях в пятнадцати к северу отсюда. Флинн сказал, что она тоже эльф.
– И боится своих способностей, – добавил парнишка. – По дороге на юг проезжала банда Мародеров. Нас они не заметили. Сегодня удалось найти только Стар. Остальные все оказались мертвы. Мы привезли припасы и решили взять девочку с собой. Завтра можем отправиться в другую сторону и продолжить поиски людей.
– Не знаю, насколько это… – Лана осеклась, заметив включившийся свет на крыльце соседнего дома, и указала на это остальным.
– Вот это да! Теперь можно мечтать и о горячем хавчике, и о теплом душе! – От избытка чувств Эдди обнял Флинна. – Чуваки, как же это круто! Да будет свет, черт побери!

* * *

В это время на кухне дома, который она делила с Арлис, Фред выставила перед гостьей пакет чипсов и охлажденную магией банку газировки.
– Наверное, стоило дать тебе что-нибудь более полезное, но так будет быстрее, а потом что-нибудь придумаем. Кстати, я фея, – сообщила девушка непринужденно, присаживаясь напротив Стар со вторым пакетом чипсов. – А ты эльф, так? Как Флинн? Я очень хорошо умею угадывать.
– Я не знаю, кто я такая. – Собеседница посмотрела на предложенную еду с подозрением. И с жадностью.
– А, ничего страшного. Видела бы ты, как я паниковала, когда впервые получилось сделать так. – Фред продемонстрировала свои крылья и помахала ими, не переставая при этом жевать чипсы. – Злые люди пытались навредить нам с Арлис, но мы нашли хороших людей и обосновались здесь.
Желая помочь, фея открыла пакет и банку, пододвинула их к Стар.
Та осторожно взяла газировку и сделала глоток. Потом на пробу вытащила ломтик картошки и надкусила его. И после этого уже увереннее набрала целую горсть чипсов и принялась жадно их грызть.
По щекам жующей девочки потекли слезы.
– Я не буду к тебе прикасаться, – заверила Фред, глаза которой тоже заблестели от сочувствия, – но представь, что я крепко тебя обнимаю. И от души сожалею о том, что с тобой произошло. Если бы могла, то забрала бы все плохое из твоей жизни.
– Тогда бы в ней ничего не осталось.
– Понимаю, что иногда так кажется, но тьма всегда заканчивается и наступает рассвет.
– Мой отец, брат и плохие люди. Они все мертвы. Приговор убил их.
– Я снова тебя крепко-крепко обнимаю. А твоя мама?
– Они  убили ее. Те, кто на нас охотился.
– Мародеры? – Фред почувствовала, как сжалось сердце.
– Нет, – замотала головой Стар. – Другие. Мы пытались сбежать, но нас догнали. И насиловали, снова и снова. И смеялись при этом. Говорили, мы порождения ада, грязные Уникумы и с нами можно творить что угодно.
– Боже мой. – Крылья Фред опали и исчезли, а она сама побледнела.
– А еще они избивали нас. – Холодные и горькие слова так и сыпались из Стар. – Постоянно били. Однажды мама заговорила внутри моего сознания, велела бежать и слиться с деревом. И оставаться там, пока не станет безопасно. Не выходить, несмотря ни на что.
Стар всхлипнула и вытерла лицо, размазывая слезы и грязь, но продолжила рассказывать:
– А потом мама вырвалась, закричала и побежала, уводя от меня, чтобы те люди за ней погнались. И мысленно приказала мне уносить ноги оттуда. Я послушалась и мчалась, пока хватало сил, а когда услышала звуки погони, то слилась с деревом. И не выходила оттуда, даже когда раздались мамины крики. Пряталась, пока все не ушли. А потом увидела, что ее повесили на том же дереве, где я отсиживалась, даже не пытаясь помочь.
– О, Стар, сочувствую. Понимаю, что слова значат мало, но я очень сочувствую. Твоя мама тебя любила и хотела, чтобы ты была в безопасности.
– Они убили ее, потому что я убежала.
– Нет, дорогая. – Фред встала, порылась в ящике, достала бумажную салфетку, разорвала ее пополам, протянула одну часть Стар, а другой вытерла собственные слезы. – Те люди убили бы вас обеих. Твоя мама знала это, а потому сделала так, чтобы уберечь тебя. Это поступок любящего родителя.
– Тогда у меня еще не было ножа, – всхлипывая, продолжила девочка, – так что я не могла обрезать веревку. Но вскоре отыскала оружие, вернулась и сняла маму с дерева. А потом попыталась разыскать тех людей, чтобы убить их. Но не сумела.
– Думаю, твоя мама была очень храброй и заботливой. И она обрадовалась бы тому, что ты сейчас находишься с нами. Если хочешь, можешь остаться жить со мной и Арлис. У нас в доме есть комната. – Стар лишь молча покачала головой, и Фред попробовала придумать наилучший выход. – Ну тогда мы найдем для тебя собственное местечко, например в одной из пустующих квартир. Так ты сможешь приходить к нам в любой момент, но при этом будешь сама по себе. Давай я покажу свободное помещение, а еще дам чистую одежду и соберу продукты. А потом оставлю тебя принять душ, поесть и немного отдохнуть.
– Я могу уйти, когда захочу.
– Конечно. Но надеюсь, что ты останешься. Нью-Хоуп – отличное место, чтобы… – Фред запнулась и уставилась на вспыхнувшую лампу. – Это ты делаешь?
– Я ничего не делаю.
– Свет включился. Если это не ты, то… Святые угодники! Они восстановили энергоснабжение! – Фред смахнула слезы и широко улыбнулась. – Твое появление принесло нам удачу. Вернее, электричество!

* * *

Когда Макс с командой въехали в центр города, их приветствовали громкими криками. Радостная толпа немедленно окружила их машину.
Лана тоже с улыбкой поспешила к героям дня и бросилась в объятия мужа.
– Ты справился!
– Просто помог запустить компьютер. Остальное – их заслуга.
– Мы сможем принять горячий душ, – прошептала Лана на ухо Максу. – Вместе.
– Лучшая награда за мои достижения.
Кто-то похлопал его по спине, кто-то другой всунул в руку бутылку пива.
Эдди достал из-за пазухи губную гармошку, на обочине устроилась женщина с банджо. Когда «Скорая помощь» въехала в город, люди уже танцевали на улице.
– Электричество заработало, – благоговейно произнес Джонас. – Боже, им удалось восстановить энергоснабжение! Аарон, ты просто обязан найти Брайяр и пригласить ее на танец. А разгрузим припасы потом.
– Последую твоему совету. – Парень вышел из «Скорой», но оглянулся и сказал: – Ты тоже не позволяй увиденному испортить себе праздник.
Джонас отогнал машину на стоянку возле школы. Подошел к Ким и По.
– Отправляйтесь отмечать великое событие. В городе достаточно добровольцев, чтобы потом помочь с разгрузкой.
Его улыбка, предназначенная собеседникам, померкла, как только те скрылись в толпе. Джонас чувствовал, что просто не вынесет сейчас общения с людьми, даже по пути к убежищу собственного дома, а потому пробрался в здание школы через боковой вход, сел за стол в своем кабинете и уронил голову на руки.
Дверь открылась, на секунду пропустив гул голосов, прежде чем закрыться снова, но Джонас этого даже не заметил, так как глубоко погрузился в невеселые мысли. Однако прикосновение Рейчел вернуло его к реальности.
– По видел, как ты входил сюда, и мы отправились на поиски…
– Не будем вам мешать. – Макс взял Лану за руку и потянул к выходу.
– Нет, останьтесь. – Джонас выпрямился, надеясь, что в глазах не отразится вся глубина его отчаяния.
– Что произошло? – настойчиво поинтересовалась Рейчел. – По не захотел рассказывать.
– Нам удалось забрать много медицинского оборудования и лекарств из больницы. С этим проблем не возникло. Но на обратном пути мы решили заехать в тот торговый центр, куда не смогли проникнуть в прошлый раз.
– Вы столкнулись с Мародерами? – Рука Рейчел на плече Джонаса сжалась.
– Нет, они давно оттуда уехали, – покачал он головой. – Только разгромили все сверху донизу. Боже, какой урод додумается мочиться на стопки с одеждой? Правда, Ким все равно ее собрала. Сказала, все отстирается. Там были и другие следы вандализма: разбитые витрины, нецензурные надписи на стенах, кучи мусора. А еще тела. Их просто бросили гнить там. Людей и животных. Оставили на поживу крысам и падальщикам. Мы… – Джонас был вынужден прерваться и откашляться, прежде чем продолжить: – Мы должны отправить кого-то, чтобы похоронить мертвецов. Выкопать могилы или организовать погребальный костер. Трупы уже несвежие… – Он посмотрел на Макса с Ланой.
– Подобные места можно очистить от скверны. Мы займемся этим. Позаботимся, чтобы души погибших обрели покой, – решительно сказал Макс.
– Это необходимо сделать. Аарон тоже это почувствовал. Мы почти не обсуждали увиденное, но он тоже это почувствовал. И мне… У нас не осталось немного виски?
Рейчел подошла к шкафу, достала бутылку и стакан, налила алкоголь и протянула Джонасу. Тот выпил залпом, выдохнул и продолжил рассказ:
– Мне не кажется, что эту массовую резню устроили Мародеры. Было в этом что-то… злое, темное. А еще мы обнаружили повешенную женщину-Уникума и вытащили ее труп из петли. Пришлось поискать лестницу, но потом я залез и разрезал веревку. Понимаете, мой дар – видеть смерть, увечья, болезни, – сказал Джонас, взглянув на Лану с Максом. – Но когда я обрезал веревку, то задел тело и увидел отрывки из жизни той несчастной. Кем она была. Увидел, что с ней сотворили. Увидел ее гибель. Ее крики до сих пор стоят у меня в ушах. – Рейчел обняла его, утешая. – Ее звали Аня, двадцать два года ей исполнилось всего три месяца назад. Она была феей, как Фред. Те подонки отрезали крылья, а потом…
– Не надо, – прошептала Рейчел, гладя Джонаса по волосам. – Не рассказывай.
– Это для тебя в новинку – видеть моменты жизни погибших? – спросил Макс, садясь в кресло рядом со столом.
– Да, еще одна грань моего дерьмового дара.
– Наверное, тебе подобное дается нелегко, но, думаю, это действительно дар. Дар тем, кто жил. Кто-то, кто будет помнить о них. Мы все хотим этого – чтобы кто-то помнил о нас. Мы с Ланой можем тебе помочь. Лана – в большей мере, чем я. – Макс посмотрел на нее и, не получив ответа, пояснил: – Ты обладаешь эмпатией. И способностью исцелять.
– Скорее всего, твой дар – тоже грань этих способностей, Джонас, – развила мысль Лана.
– Что это говорит обо мне, если я теперь ненавижу тех, кто изнасиловал, искалечил и повесил Аню, и убью их без колебаний, как только встречу?
– Это говорит о том, что ты порядочный человек. – Макс встал. – Я отправлюсь с тобой и помогу похоронить ее.
– А когда ты поставишь крест с ее именем на могиле, – произнесла Лана, прижав руку к животу, где толкалась ее малышка, – и помянешь добрыми словами, то тем самым подаришь покой ее душе. И снимешь часть груза со своей. Джонас, сделай, как я говорю: подпиши могилу и произнеси имя погибшей. Я чувствую, это поможет.
– Значит, так и поступим, – отозвался Макс. – Идем, похороним Аню сейчас, а за остальными отправим команду завтра.
– Спасибо, – слабо сказал Джонас, поднимаясь на ноги и пожимая Максу руку. – Спасибо.

* * *

Ночью того же дня Макс лежал в постели без сна, снова и снова прокручивая в голове яркие и неизгладимо жестокие образы. Он не видел и не чувствовал, как Джонас, моменты жизни той несчастной девушки, оскверненные останки которой они похоронили и которая не причинила никому вреда. Он видел только бессмысленную жестокость и преждевременную гибель. И слишком хорошо представлял страх и мучения невинной жертвы на пороге смерти.
Именно эти мысли преследовали Макса, пока он выжигал магией имя умершей девушки на надгробном камне и пока Джонас ставил плиту во главе могильного холма.
Оставалось надеяться, что высеченное имя и произнесенные молитвы действительно помогли душе Ани обрести покой.
Джонасу проведенная церемония уж точно помогла, хотя бы ненадолго.
Но сам Макс не находил себе места, ворочаясь в темноте ночи, в почти могильной тишине, в пустоте между необходимыми действиями.
Как всегда, мысли вернулись к Эрику. Как же интересно было знакомиться с новорожденным братиком и наблюдать, как тот рос, превращаясь из младенца во взрослого.
В шесть лет тот отчаянно пытался заслужить любовь Макса, который был на восемь лет старше, а потом стремился превзойти его.
И все же именно Эрик был первым, с кем Макс поделился тайной о проснувшихся способностях. Потому что доверял ему. Любил.
Как Макс мог просмотреть изменения в младшем брате, как мог оказаться настолько слепым? Если бы только он сумел вовремя распознать искушения зла, то успел бы оттащить Эрика от края темной бездны до того, как тот безвозвратно погрузился в нее.
Нужно было внимательнее за ним приглядывать. Проявлять больше заботы. Вместо этого Максу пришлось убить младшего брата.
Чудовище, в которое Эрик превратился, не перечеркивало его прежней жизни. Как и ужасная смерть похороненной сегодня девушки не определяла ее сущности.
Вот только у Макса никогда не будет возможности подарить брату достойное погребение, вырезать его имя на могиле, помянуть вслух все то хорошее, что он совершил. Помочь обрести покой его душе.
Так что теперь оставалось жить с этим выбором. Макс справлялся с этим, планируя следующие необходимые действия. Добыть еду, найти убежище, проехать несколько десятков миль, следуя оставленным знакам. Он убил снова – защищая тех, кого должен был защитить. «Не навреди» – правило, в которое Макс верил каждой клеточкой тела. Он нарушил его, потому что не видел другого выбора. И принял то, что, возможно, ему придется сделать это снова.
Теперь у них с Ланой появилась возможность построить здесь новый дом и создать семью с новорожденной дочкой и теми детьми, которые последуют за ней. А значит, Макс будет просто жить дальше, планируя следующие необходимые действия.
Рядом с ним Лана заворочалась во сне. В последнее время это происходило часто. Ее сны наводняли кошмары, которые она забывала с рассветом. Или говорила, что забывает. Однако вместо того, чтобы потянуться к Максу, как это обычно бывало, жена соскользнула с кровати, подошла к окну и застыла в лучах лунного света, заливающих ее обнаженное тело и делая его полупрозрачным, неземным.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Рождение Спасительницы – судьба твоя. Да будет жизнь из смерти, свет из тьмы. Уберечь Спасительницу – судьба твоя. Да будет жизнь из смерти, свет из тьмы.
Макс поднялся с постели и подошел к Лане. Он не прикоснулся к ней, не заговорил, заметив, что она смотрит в окно глазами глубокими, как сама ночь. А жена тем временем продолжила говорить отстраненным голосом:
– Сила требует жертвы, чтобы достичь безжалостного равновесия. На одной чаше находятся кровь и слезы, на другой же – любовь и радость. Ты, сын Туат Де Дананн, жил прежде и возродишься вновь. Ты, зачинатель Спасительницы, родитель Избранной, цени каждое мгновение, ведь они текучи и мимолетны. Но жизнь и свет грядущего, как и наследие былого, – вечны. – Лана прижала ладонь к животу. – Как и она. Сердце забьется, крылья распахнутся, свет вспыхнет. Она станет пылающим мечом, разящей молнией. Ответом на незаданные вопросы.
– Так и будет, – не осмелился спорить Макс.
– Она – твоя кровь, твой дар, – уже тише произнесла Лана. Она подошла обратно к кровати, не убирая руки с живота, и другой потянула мужа за собой, ложась рядом с ним. – Спи спокойно и знай, что ты любим. – Она погладила Макса по щеке, затем закрыла глаза, вздохнула и вновь погрузилась в сон.
Как и сам Макс.

Свет из тьмы

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. 
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИОАННА, ГЛАВА 1, СТИХ 5 

Глава 21

Самопровозглашенный городской совет постановил, что лучшего времени для проведения всеобщего собрания не будет. Возобновление энергоснабжения подняло моральный дух и настроение, но уже совсем скоро восторг от этого маленького чуда померкнет и оно станет обыденностью.
Так что было принято решение нанести удар, пока волна благодарности не улеглась.
С распространением новости проблем не возникло. Да и желающих помочь с расстановкой стульев в зале на базе ветеранов нашлось предостаточно. Столовая не могла вместить увеличившееся количество горожан, так как ожидалось, что явится большинство.
На невысоком помосте расставили длинные столы, пока Чак настраивал звук.
Арлис оглядывала пока пустое помещение и представляла его забитым людьми. Проигрывала в голове всевозможные сценарии – от полного согласия до полного хаоса.
– Как считаешь, мы готовы, Ллойд?
– Насколько это вообще возможно, полагаю. – Собеседник посмотрел на зажатую в руке папку. – Предложение правильное, законы разумные. Но это не значит, что все пройдет гладко. Начиная с требования оставить оружие при входе в зал. Уверен, что некоторые не подчинятся.
– Я больше переживаю, что не подчинятся именно те, кто, скорее всего, и является источником всех неприятностей. Но с чего-то начинать нужно. – Арлис обернулась и поприветствовала Лану. Та несла огромную корзину, от которой исходил потрясающий аромат свежей выпечки. – Что за божественный запах?
– Хлеб, только что из духовки. – Повар поставила свою ношу на возвышение, демонстрируя небольшие круглые караваи и буханки. – Я решила приготовить несколько сортов. На кухне нашлась закваска, но она долго не хранится, так что лучше испечь сразу много хлеба и раздать его всем. А потом я попробую сделать сухие дрожжи.
– Ты умеешь делать сухие дрожжи? – спросила Арлис, практически с головой нырнув в корзину.
– Ага. Они растут на фруктах, картофеле и даже помидорах. Поэкспериментирую. А кому-то другому предстоит еще разобраться, как молоть муку.
– Если я не получу кусочек этого хлеба, – Ллойд выразительно потянул носом, – то умру прямо здесь и сейчас.
– Угощайтесь. В этом и заключалась идея: каждая семья получает по буханке или караваю. Они небольшие, но…
– Хвала Иисусу! – пробормотал Ллойд уже с набитым ртом.
– Коллективный труд на пользу общины в действии, – прокомментировала Арлис, отрывая кусок от каравая Ллойда. – Придется смириться с правилами и законами, зато… – Она с упоением вгрызлась в душистую выпечку. – Зато можно будет насладиться хлебом, который заставит душу петь! Он еще теплый!
– Ритуал преломления хлеба во многих странах является знаком гостеприимства. – Лана с улыбкой взглянула на корзину. – Мне очень нравится, что первое блюдо, приготовленное в общественной столовой, настолько символично.
– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Ллойд, отрываясь от своего куска хлеба.
– Эй! – возмутилась Арлис, ткнув мужчину локтем в бок. – Становись в очередь.
Лана рассмеялась и продемонстрировала руку с кольцом, которое одной тихой весенней ночью надел жене на палец Макс.
– Простите, вы опоздали. Но я обещаю продолжать печь для вас хлеб. А в качестве следующего проекта мы с Фред обсуждаем получение сыра.
– Если у вас все выйдет, то можешь рассчитывать на титул королевы Нью-Хоуп.
– А что, уверена, корона будет мне к лицу! – со смехом заявила Лана, поправляя прическу. – Сейчас принесу еще хлеб.
– Ллойд, мне кажется, у нас может все получиться, – задумчиво сказала Арлис, садясь на помост рядом с корзиной.
– Это точно, – кивнул собеседник, опускаясь на пол с другой стороны, затем разломил остаток каравая и протянул журналистке половину.

* * *

К восьми часам вечера зал заполнился людьми и гулом голосов. Некоторые ворчали по поводу сдачи оружия, другие же просто проигнорировали требование. Но большинство все же выполнили предписание.
Праздничное настроение все еще витало в воздухе, подтверждая правильность выбранного для собрания времени. Арлис наблюдала, как Курт Роув с пистолетом на поясе уверенно рассекает толпу, бросая по сторонам суровые взгляды, и садится на стул возле Мерсеров.
Если проблемы и возникнут, то именно здесь.
Арлис заняла место за длинным столом на возвышении и достала блокнот, подозревая, что сегодня придется много записывать.
– Многие уже выглядят разозленными, – прошептала ей на ухо Фред.
– Ага, я заметила.
Джонас подошел к трибуне и откашлялся. Микрофоны тут же разнесли многократно усиленный звук по всему залу. Все присутствующие на секунду замолчали, а затем рассмеялись.
– Благодаря Чаку сегодня мы пользуемся аудиосистемой. – Джонас переждал аплодисменты. – Также это стало возможным после восстановления электричества командой Мэннинга: Вандой, опять же Чаком и Максом.
В этот раз оглушительные овации сопровождались свистом и одобрительными криками.
Арлис отметила, что Роув лишь сложил руки на груди и презрительно скривился.
Тем временем Джонас продолжил речь:
– Мы просим бережно относиться к электричеству. Те, у кого нет стиральных машин дома, могут получить доступ к общественным прачечным. По рядам уже пущен лист для записи. На складе имеются моющие средства, но их надолго не хватит. Марси Виггз возглавляет комитет по изготовлению мыла и прочих химических реагентов. Марси, пожалуйста, встань и расскажи, как продвигается процесс.
Арлис про себя восхитилась предусмотрительностью парня. Затронуть сначала основные вопросы и сделать упор на взаимодействие – отличная идея.
Следом отчитались и другие добровольцы: об изготовлении свечей, пошиве одежды, работе фермы, садоводстве и других общественных проектах.
– Некоторые пока не знакомы с Ланой, – представил девушку Джонас. – Пожалуйста, встань, чтобы все могли тебя рассмотреть. Она занялась организацией городской столовой здесь, на базе ветеранов, чтобы обеспечить всех жителей горячей пищей и продуктами первой необходимости. В основном речь идет о тех, кто не умеет даже кипятить чайник. – Последняя фраза вызвала еще один всплеск аплодисментов и смеха. – И уже сегодня мы сможем увидеть первые плоды работы столовой. Лана, расскажешь подробнее?
– Прежде всего хочу отметить, что мне многие помогли с организацией. – Она перечислила имена тех, кто приводил в порядок помещение. – А благодаря успешной поисковой операции По, Ким, Аарона и Джонаса, которые привезли новые инструменты и оборудование, мы уже можем начать работу. Мы с Дэйвом и Мириам решили, что первым блюдом столовой должно стать самое основное и необходимое: хлеб. – Лана указала на корзины. – Это символ гостеприимства и единства. Мы испекли достаточно, чтобы каждая семья города смогла получить по буханке. – Она наклонила корзины так, чтобы зрители увидели содержимое, и улыбнулась, услышав одобрительный гул. – Мы поставили выпечку на выходе, чтобы вы забрали хлеб, отправляясь по домам. А еще…
– Не собираюсь принимать ничего из ее рук. – Роув поднялся и презрительно усмехнулся. – Откуда нам знать, что она подмешала в еду? И кто вообще разрешил ей возглавить столовую? Не успеем моргнуть, как она тут начнет зелья варить в ведьмовском котле.
– К сожалению, глаза тритонов у меня закончились, – прохладно отозвалась Лана. – Но я записала несколько рецептов для тех, кто хочет готовить сам.
– Я заберу хлеб Курта! – выкрикнул кто-то из зала, вызвав всеобщий смех.
– Мы также планируем построить коптильню, – выждав, когда установится тишина, продолжила Лана. – Если у кого-то из присутствующих есть опыт в этом деле, я буду очень рада советам. В ближайшую неделю мы с Дэйвом планируем заняться изготовлением колбасы и сосисок из оленины. Арлис сообщит в Вестнике, когда состоится раздача. Надеемся, что столовая будет открыта шесть дней в неделю. Также ждем всех желающих на уроки готовки, там вы сможете научиться кипятить чайник и много чему еще. Джонас, тебя тоже ждем.
Когда она села на место, Макс одобрительно сжал ее колено под столом.
– Спасибо, Лана! Эта женщина умеет готовить, – добавил Джонас. – Прошлым вечером я удостоился чести попробовать ее бестритоновую пасту – просто объедение! Рейчел, ты расскажешь, что нового у нас в медицинском центре?
– Еще раз хочу поблагодарить нашу поисковую группу, – сказала доктор Хопман, вставая. – Джонас, Аарон, По и Ким привезли много необходимых лекарств и оборудования, а также новую машину «Скорой помощи». А так как команда технарей восстановила электроснабжение, то теперь новой аппаратурой можно пользоваться. Запасы рецептурных и безрецептурных препаратов пополнены. А Фред, Тара, Ким и Лана снабдили больницу средствами народной медицины и травами.
Рейчел кинула короткий взгляд в свои записи и продолжила:
– Мы с Джонасом продолжим проводить инструктажи по оказанию первой помощи каждую среду в семь часов вечера. Так что можете записываться на курсы. Больница открыта ежедневно с восьми утра, и либо я, либо Джонас доступны в случае экстренной необходимости круглосуточно. Теперь нам будут помогать фельдшер Рей, студентка медакадемии Карли и целительница Джастин. Вместе мы постараемся сохранить жителей Нью-Хоуп в добром здравии.
– Пускай мою задницу исцелит, – выкрикнул Лу Мерсер. – Она что, вылечит перелом наложением рук? – Он грубо рассмеялся, и некоторые в зале его поддержали.
– Ты можешь сам выбрать медика, – ответила Рейчел настолько холодным тоном, что могла бы превратить грубияна в ледяную статую. – Как можешь выставить себя полным идиотом при всем честном народе. Мы в любом случае не откажемся лечить твой геморрой.
– Слушай, ты, стерва…
– Доктор стерва, – прервала она. – И, как единственный врач в нашей общине, объявляю во всеуслышание: лекарства имеют срок годности, который скоро истечет. И без химика, фармацевта, лаборатории и необходимых веществ придется полагаться на другие виды медицины, а также на целителей. Придется жить в новом мире, где магия – необходима как воздух.
– Из-за диабета я нуждаюсь в ежедневном лечении, – поднялся с места один из пациентов Рейчел. – И не только у меня подобные проблемы со здоровьем. Так что я бесконечно благодарен, что кто-то из нашей общины занимается поставками медикаментов. И уж точно буду признателен тем, кто сумеет поддержать мое здоровье, когда таблетки закончатся. У меня все.
– Отлично сказано и подводит итог моим словам. – Рейчел тоже села.
– Если кто-то не хочет слушать наши доклады, – сказал Джонас с трибуны, – то свободно может уйти. И то же самое касается тех, кому не нравятся меры по поддержанию безопасности и деятельности нашей общины. Вы вольны покинуть Нью-Хоуп в любой момент. Мы многое пережили, чтобы добраться сюда. Но теперь требуется нечто большее. На этом я хочу передать слово Ллойду.
Бывший адвокат прошел к трибуне, положил перед собой открытую папку, достал из кармана рубашки очки и надел их. Затем внимательно посмотрел поверх оправы на собравшихся горожан.
– Я прибыл в Нью-Хоуп первого апреля. Шел ледяной дождь со снегом, дул холодный ветер. В этот день смеха мне было вовсе не до смеха, так как мы с группой попутчиков подверглись нападению Мародеров и разбежались в разные стороны без всякой надежды на спасение. Полагаю, мне повезло упасть в канаву, удариться головой о корягу и повредить ногу. Лишь благодаря этому я выжил. Не представляю, что произошло с остальными, так как не нашел их, когда выполз из оврага. После этого я продолжил путь в одиночку. Но мы больше не одиноки!
Раздались аплодисменты, кто-то выкрикнул:
– Твоя правда!
– Мне повезло, – продолжил рассказ Ллойд. – Я сумел дохромать до Нью-Хоуп. Первого апреля дозор нес Билл Андерсон, который отвел меня прямиком в больницу, где Рейчел обработала мою раненую ногу и дала мне бутылку воды. А юная леди по имени Фред принесла мне шоколадный батончик и апельсин. Ни капли не стыжусь признаться: я разрыдался как младенец. Арлис позаботилась, чтобы я получил чистую одежду, а Кэти показала мой новый дом и снабдила его всем необходимым. Я был ранен, и они вылечили меня. Я был голоден – они меня накормили. Слава богу, голым я не был, но зато оборванным – уж точно, и они меня одели. Дали убежище. Подарили то, что есть у нас сегодня – общину.
Ллойд сделал паузу, поправил очки и продолжил:
– У каждого из сидящих в этом зале найдется похожая история. Я прошу вспомнить свой первый день здесь и не забывать, как вам повезло. Джонас прав: выживания сейчас недостаточно. Нам требуется нечто большее. Когда я прихромал в Нью-Хоуп, здесь жило тридцать человек. Сейчас же количество горожан превысило три сотни.
В зале послышался шум, кто-то из слушателей присвистнул, кто-то прошептал:
– Ого!
– Группа, с которой я путешествовал, разбежалась в разные стороны при первом же признаке опасности – и я в их числе, – потому что у нас не было руководителя, плана, четкой иерархии и иных целей, помимо выживания. В Нью-Хоуп мы уже построили нечто большее и будем продолжать в том же духе. В начале собрания мы уже обсудили, какие вопросы требуют внимания и как продвигаются текущие проекты. Теперь же давайте поговорим о защите города как от внешних, так и от внутренних угроз. От тех, кто нарушает спокойствие и подрывает нашу общину изнутри.
Ллойд снял очки, рассеянно протер их рукавом рубахи, водрузил обратно на нос и веско добавил:
– Недавно произошло несколько инцидентов, которые мы могли бы назвать малыми частями большой системы. Драки, угрозы применить физическую расправу. Нашу милую Брайяр двое мужчин запугали до такой степени, что она боится выходить на улицу одна. Отремонтированный Биллом велосипед юного Денниса Ридера кто-то украл прямо с крыльца. На двери дома, где живет Деннис, кто-то написал оскорбления. Самая пожилая наша горожанка, восьмидесятишестилетняя Мамаша Зи, которая поселилась в квартире напротив моей, как-то вернулась после работы в огороде на благо общины и обнаружила, что кто-то ограбил ее жилище.
Ллойд снова сделал паузу, затем оперся обеими руками на трибуну и подался вперед.
– Так что я задам вам вопрос: разве мы создавали такую общину, которая будет молча сидеть и бездействовать, когда молодая девушка боится выйти на прогулку одна, дом пожилой дамы подвергается грабежу, а у маленького мальчика крадут велосипед?
– НЕТ! – раздался почти единогласный крик.
Многие начали оборачиваться и бросать укоризненные взгляды на Мерсеров. Именно этого Ллойд и добивался.
– Рад это слышать. – Оратор вскинул руку, призывая аудиторию к тишине. – Очень рад. И я полностью согласен. Как и основатели этой общины: те люди, которые приняли вас здесь, залечили ваши раны, дали еду и крышу над головой. Мы выжили и трудимся каждый день, чтобы защитить новый дом от тех, кто желает причинить нам вред. Настала пора установить законы, чтобы обеспечить безопасность внутри общины.
– Законы? – воскликнул Роув, подскакивая на ноги. – То, что кто-то явился в город первым, не дает им права диктовать остальным, что делать и как жить. У нас есть проблемы посерьезнее, чем детские велосипеды. Вы только посмотрите, кто расселся там, на подиуме, будто какие-то важные шишки! Да половина из них даже не люди!
– Похоже, кто-то больше хочет облить грязью порядочных членов общества, чем послушать меня. Так ты можешь выйти и разоряться на улице сколько душе угодно. – Ллойд произнес это, не повышая голоса, спокойно, но веско. – Как и все желающие поискать себе другое пристанище, ты можешь получить припасы в дорогу и отправляться хоть сейчас.
– Значит, так все будет?
– Значит, так все будет.
– Но кто это станет решать? – Женщина в первом ряду подняла руку и встала. – Кто напишет законы и что произойдет, когда кто-то их нарушит?
– Отличный вопрос, Тара. Мы начнем с законов, которые, я уверен, поддержит любой разумный человек: против краж, жестокости и вандализма. Я сформулировал наиболее важные из них и сейчас пущу копии по рядам. Не буду зачитывать все их вслух, лишь приведу пример с убийством.
Ллойд глубоко вдохнул и продолжил:
– Итак, наверное, все согласны, что убийство – тяжкое преступление. Но что, если оно было совершено в попытке защитить другого человека или при самозащите? Это следует тщательно расследовать и принять во внимание все обстоятельства. В этом случае не обойтись без органов правопорядка. В нашей общине есть Карла, которая шесть лет служила заместителем шерифа, Майк Розер, проработавший десять лет в полиции Нью-Йорка, и Макс Фэллон, который обеспечивал безопасность почти ста человек по пути сюда. Все они обладают необходимыми навыками и выразили согласие послужить нам в этом качестве.
– Не позволю командовать собой какой-то гребаной девке! – В этот раз на ноги подскочил Дон Мерсер. – Она наверняка просиживала толстую задницу за столом и только и знает, как жрать пончики. А этого мегаопытного нью-йоркского копа никто здесь не знает. И уж точно я не стану подчиняться никому из нелюдей! – Он ткнул пальцем в сторону Макса. – Кто-то из Уникумов и стал причиной распространения заразы, и все вы это знаете. Что помешает этому уроду использовать магию против нас, если он встанет не с той ноги? Одна из ему подобных тварей убила твоего мужа, так, Люси?
– Да, моего Джонни прикончил Уникум, – кивнула худая женщина с короткими седеющими волосами. – Выскочил, как демон из ада. Я еле ноги унесла.
– Наверняка один из этих нелюдей и вломился в дом к той старушке, да и у пацана велосипед угнал. Идите вы к черту со своими законами! Это лишь новый способ угнетения нормальных людей.
– Нормальные люди убили трех членов моей группы, – негромко произнес Макс, медленно поднимаясь на ноги и не глядя на Роува, который тоже подскочил, держа руку на пистолете. – Они напали на нас из засады, перестреляли и ранили других нормальных людей, прежде чем удалось их остановить. Если делить всех на два лагеря, то следует делать это по поступкам. Среди любых существ найдутся злые и жестокие. Мне это точно известно. Одного парня, который приютил нас, убил Уникум. Он пошел против всего, во что верим мы, обладающие даром, и с таким же удовольствием отнял бы жизнь и у меня, и у моей беременной жены, и у моих друзей. Он был моим братом, моей единственной семьей. Но для того, чтобы предотвратить новые убийства и не допустить использования дара для разрушения и зла, я убил его и женщину, которая его развратила.
Холодный взгляд серых глаз остановился на лице Роува.
– Поверь, если ты посмеешь достать пистолет и станешь кому-то угрожать, я сумею тебя остановить. Как остановлю любого, кто попробует причинить вред, будь то человек или одаренный. Ты оскорбил мою жену, которая от чистого сердца испекла хлеб для всей общины. Но это было проявлением неблагодарности, а не преступлением. Попытайся обнажить оружие – и быстро поймешь разницу.
– Это все дерьмо на палочке! – снова выкрикнул Лу Мерсер. – И вы спустите ему угрозы применить свою магию-шмагию против одного из нас?
– А по-твоему, лучше спустить Курту угрозы оружием?
– Мой пистолет находится в кобуре, – огрызнулся Роув на вступившего в спор Мэннинга.
– Вот и пусть остается там. Прояви благоразумие, заткнись и сядь уже на место!
– Дерьмо это все! – Лу не желал успокаиваться и принялся размахивать руками. – Навыдумывали дурацких законов и хотят навязать нам каких-то недоделанных копов? И все потому, что явились в город раньше нас? Хрень полная! Голосования никто не отменял. Это все еще гребаная Америка! Мы не должны покорно выполнять указания! Мы имеем право голоса!
– Хотя бы прочитайте предложенные законы, прежде…
– Заткнись! – крикнул Лу Ллойду. – У тебя здесь прав не больше, чем у меня. А я говорю: давайте проголосуем за ту кучу дерьма, которую нам подсовывает кучка горлопанов, диктующих, как следует жить.
– Ладно, Лу, давай проголосуем. Будем поднимать руки, – предложил Ллойд. – Пожалуйста, кто хочет, чтобы в Нью-Хоуп отсутствовала избранная власть, законодательство и органы правопорядка, которые будут следить, чтобы все преступления имели последствия, поднимите руку.
Он обвел взглядом зал, довольно неплохо представляя, кто проголосует против приятия законов, и удовлетворенно отметил, что по-прежнему хорошо разбирается в людях.
– Я насчитал четырнадцать. Арлис?
– Тоже четырнадцать.
– Да фигня это… – начал было Лу, но Ллойд оборвал его.
– Ты сам просил о голосовании. Так что не мешай проводить процедуру. Теперь прошу поднять руки тех, кто выступает за введение законов, избранной власти и органов правопорядка, которые будут следить, чтобы все преступления имели последствия. – Адвокат бегло осмотрел ряды и кивнул. – Очевидно, что за законы выступают более двух сотен человек, которые составляют необходимое большинство. Решение принято. Фред, Эдди, пожалуйста, раздайте копии с текстом предложенных изменений.
Когда помощники Ллойда пошли по рядам, раздавая листы с отпечатанными законами, Роув протиснулся вперед, выхватил стопку бумаг из рук Эдди, скомкал ее и отбросил.
– Чувак, не будь придурком, а?
Роув зарычал, отвел кулак, замахиваясь, и нанес удар Эдди по лицу, но словно наткнулся на невидимую преграду. В глазах скандалиста вспыхнуло удивление, которое тут же сменилось отвращением.
– Так и знал, что ты один из них.
– Если ты имеешь в виду, один из Уникумов, то ошибаешься, – холодно сообщила Лана, поднимаясь на ноги. – Эдди – один из нас, но совсем в другом смысле. Это я удержала твой кулак, – продолжила она, спускаясь в зал и подходя к Роуву. – Потому что не позволю угрожать и наносить физические увечья другу.
– Лана, да я б и, это, сам справился с этим псом подзаборным.
– Знаю. – Она похлопала Эдди по плечу. – Но у тебя есть поручение. Нужно раздать людям новые законы. – Парень неохотно двинулся дальше. Роув опустил занесенный кулак и выпрямился. – Что, меня избить желания нет? – Не глядя на Макса, который уже вскочил из-за стола, Лана остановила его взмахом руки. – Или смелости хватает только на оскорбления и нетерпимость?
В глазах противника светилась ненависть. Но за ней скрывалось и унижение, и желание навредить сопернице. И страх.
Пока Роув стоял в нерешительности, стиснув кулаки по бокам, к нему начали стягиваться приспешники. Однако за спиной Ланы тоже выросло несколько человек.
– Отправляйся домой, Курт, – посоветовал Мэннинг, мягко оттесняя девушку назад. – Отправляйся домой и поостынь.
Роув развернулся и зашагал в сторону выхода. Девять человек из четырнадцати проголосовавших против принятия законов последовали за предводителем.
– А ты отважная, – с уважением сказал Мэннинг Лане.
– Пришлось стать такой.

Глава 22

Следующая неделя превратилась в две, потом май плавно перетек в июнь. Нью-Хоуп расцветал и разрастался. Теплица была почти готова, как и коптильня, и зона для пикников в парке.
Еще дважды в город приходили группы переселенцев, община пополнилась на восемь человек.
Восстановив энергоснабжение, Чак объединил свои волшебные хакерские навыки с техномагией Макса, чтобы снова подключиться к Интернету. Это была лишь медленная и ненадежная связь через телефонную линию с несколькими основными опорными ячейками, но она давала надежду получить новости из внешнего мира.
Многие из тех, кто не знал о судьбе родных и близких, ежедневно приходили в библиотеку к общему компьютеру, чтобы отправить электронные письма и проверить почту в ожидании ответа.
Несмотря на то что ни одно сообщение пока не дошло до адресата, надежда жила.
Все попытки Чака связаться хоть с кем-то из внешнего мира тоже терпели поражение. Хотя Арлис больше не удавалось находить новости в Интернете, она радовалась уже самой возможности печатать «Вестник Нью-Хоуп» не на старом дребезжащем «Ундервуде».
Макс тоже вернулся к писательской деятельности.
Джонас без лишнего шума переехал к Рейчел.
В огородах все росло и цвело, и даже если этому способствовала магия, никто не возражал.
– Кажется, мы наконец достигли равновесия, – произнесла Лана.
Она сидела на крыльце и наслаждалась теплом солнца, прохладой чая и вкусом печенья, которое приготовила из своей доли продуктов.
Арлис расположилась рядом на стуле веселой ярко-красной расцветки.
В последнее время девушки сдружились и часто проводили свободное время за беседой.
– Похоже на идиллию, – продолжила свою мысль Лана. – И это слова горожанки до мозга костей. Мы собрали отличный урожай вишен и винограда…
– Только не говори, что ты снова думаешь о сухих дрожжах, – со смехом поддразнила Арлис.
– О дрожжах. А еще о вареньях, джемах и желе. Начинают созревать помидоры, некоторые из овощей, зелень тоже выглядит многообещающе. Билл уже принес к нам в столовую два ящика банок и крышек для заготовок. Я смотрю, как подрастает кукуруза. И поверь, для человека, прожившего всю жизнь в Нью-Йорке, это зрелище похоже на чудо. Рейчел уверяет, что ребенок развивается отлично и весит уже больше фунта. Клянусь, по ощущениям – намного тяжелее. Хотя, когда я вспоминаю объем фунта сахара, вижу некоторое соответствие. – Она удовлетворенно вздохнула и погладила себя по выпирающему животу. – Раз уж речь зашла о дрожжах, я уже сделала немного и засушила. А благодаря Чаку не нужно переписывать рецепты для всех желающих, пока не отвалится рука. Отдельный плюс, что Роув, Мерсеры и та истеричная Шэрон Бимер с самого городского собрания не подают голоса.
– Думаю, это лишь вопрос времени.
– Эй, не надо портить мне настроение! А вон и Уилл. – Лана помахала ему рукой, подзывая ближе. – Как у вас продвигается?
– Продвигается что?
– Я определенно чувствую искру между вами. – Лана многозначительно подвигала бровями.
– Твоя интуиция тебя подводит. Мы с Уиллом просто друзья, причем с самого детства. – Арлис отпила глоток вина, наблюдая, как парень пересекает улицу в их направлении. – Хотя внешностью его природа не обделила, не отрицаю.
– Привет!
– Привет! Пиво у нас закончилось, – созналась Лана. – Зато есть вино.
– Не откажусь от бокала. Мы только что вернулись с охоты.
– Только не говори, что теперь мне придется снова делать сосиски из оленины.
– Вкусно же получается.
– Ну… Ладно, сейчас принесу тебе бокал.
– Сиди, – велела Арлис. – Я сама схожу. Помни про фунт сахара, – подмигнула она, вставая, и скрылась в доме.
– Что за фунт сахара?
– Кодовое обозначение для ребенка, – положила Лана ладонь на живот. – Угощайся. Печенье только из духовки.
– Опять же не откажусь. – Уилл взял одно, откусил и с наслаждением прикрыл глаза. – Боже, какая вкуснятина. Тебе бы свою столовую открыть.
– Уже, – рассмеялась Лана.
Из дома вышла Арлис с бокалом, налила туда вина и протянула Уиллу, который стоял, опираясь на перила. Он оглянулся и проследил за тремя оленями, спокойно бредущими по центральной улице.
– Хорошо, что Фред окружила огород отпугивающим заклинанием, – прокомментировал он. – И зачем только мы уходили в лес на охоту?
– Хотя бы из-за закона, запрещающего использовать оружие в городской черте, – улыбнулась Арлис. – Да и риск выбить стекла в чьем-нибудь доме того не стоит.
– Все ясно. Мы подумываем сегодня вечером оккупировать дом Рейчел и посмотреть какой-нибудь фильм на DVD. Присоединитесь?
– А кто это «мы»? – вопросительно приподняла бровь Арлис.
– Мы с отцом, Чак – если получится вытащить его из подвала – и пара ребят. У Рейчел установлен большой экран и проигрыватель. Входная плата – закуски или напитки.
– Пожалуй, я в деле, – не удержалась от еще одной улыбки Арлис, думая о том, что Уилл действительно очень хорош собой. – Лана, а тебе идея с вечером кино кажется привлекательной?
Но та не ответила, молча встав со стула и подойдя к ступеням. И лишь спустя пару минут тихо произнесла:
– Что-то грядет. Скоро все изменится. Что-то грядет. Тени из прошлого. Что-то грядет. Конец всему. И всему начало.
Уилл озабоченно шагнул к Лане и едва успел подхватить, когда она пошатнулась.
– Осторожнее. – Он сунул бокал вина Арлис и подвел побледневшую хозяйку дома к стулу.
– Я в порядке. Просто голова закружилась.
– Сейчас позову Рейчел и разыщу Макса.
– Нет, не надо. Всего лишь легкая слабость. Уже все прошло.
– Не спорь, я приведу Рейчел, – настойчиво произнесла Арлис и побежала в сторону школы.
– Садись. – Уилл помог Лане опуститься на стул. – Что у тебя в чашке?
– Холодный чай.
– Кажется, как раз то, что нужно. Выпей его. Ты так побледнела. И сказала, что что-то грядет.
– Сама не знаю, о чем это. – Лана положила ладонь на живот и ощутила, как толкнулся ребенок. – Просто почувствовала предопределенность. И печаль. Я практикуюсь в магии, но совсем мало, а потому не представляю, как контролировать свои приступы или как их толковать.
В это время на улице показалась Рейчел, одетая в шорты и футболку.
– Что произошло?
– Сама не знаю, – ответила Лана, пока врач деловито измеряла ей пульс. – Всего на секунду закружилась голова. Уже все прошло. Я чувствую себя хорошо.
– Пульс учащенный.
– Я испугалась. Страх – одно из ощущений, которые накрыли меня. Не представляю, как объяснить. Эмоции словно вырываются изнутри и окутывают с головой. К здоровью это не имеет отношения, мне кажется.
– Я приведу Макса, – сказал Уилл.
– Не надо. Пожалуйста, – умоляюще протянула Лана. – Не нужно его волновать. Со мной уже все в полном порядке.
– Если я его не приведу, он задаст мне трепку и я даже не буду сопротивляться.
– Ладно, ладно. Не хочу брать на себя ответственность за издевательства над таким милым парнем. Рейчел, серьезно, ты же осматривала меня только этим утром. Я точно знаю, что приступ не имел отношения к моему физическому состоянию. И уже прошел к тому же. – Лана взяла за руку Арлис и посмотрела на слегка встревоженную Рейчел. – Единственное, что мне известно наверняка: приближается что-то плохое и случится это уже скоро.
– «Скоро все изменится. Тени из прошлого. Конец всему. И всему начало», – процитировала Арлис.
– Это я так сказала? Такое ощущение, что я находилась вне себя. Или, наоборот, глубоко внутри. У меня нет пророческого дара. – Лана взглянула на выпирающий живот. – А вот у дочки может быть. И она, кажется, транслирует мне эмоции от своих видений.
Раздался шум быстро приближающихся шагов, но когда девушки обернулись, то заметили не Макса, а Чака.
– Нашел! – Тот бежал по тротуару, размахивая зажатым в руке листком бумаги, и совсем скоро взлетел на крыльцо: – Связь с миром. Типа того.
– Обнаружил что-то в Интернете? – спросила Арлис и нетерпеливо выхватила распечатку до того, как хакер успел отдышаться и ответить.

ВНИМАНИЕ, БОГОБОЯЗНЕННЫЕ СОГРАЖДАНЕ!
Если вы читаете это, значит, являетесь одним из избранных. Наверняка вы потеряли кого-то из друзей или близких и испытываете отчаяние. Вне всякого сомнения, вам пришлось стать свидетелями бесчинств омерзительных тварей, которые разорили созданный Господом нашим мир. Возможно, вы считаете, что настал Конец света.
Крепитесь!
Вы не одиноки!
Сохраняйте веру!
Проявляйте мужество!
Мы, пережившие чуму, насланную отродьями Сатаны, должны выдержать Великое испытание! Лишь мы теперь стоим на страже мира, лишь мы сумеем сберечь свои жизни и души. Вооружайтесь и присоединяйтесь к воинам Святого дела. Не время безмолвно наблюдать, как наших женщин насилуют, детей калечат, а само существование человечества находится под угрозой! Богопротивные выродки не должны свободно творить беззаконие! Чтобы защитить мир, мы должны обагрить руки в крови этих демонов.
Собирайтесь, избранные воины! Преследуйте, убивайте, истребляйте ЗЛО, которое угрожает нашей расе. «Ворожей не оставляй в живых», – завещал нам Господь. Настало время расплаты! Настало время для Священной войны. Настало время для Праведных воинов!
Мои мысли пребывают с вами. Я один из вас, пылающих богоугодным гневом.
Преподобный и военачальник 
Иеремия Уайт 

– Очень плохой текст, – выдавила Арлис. – Истеричный и до чертиков пугающий.
– Праведные воины. – Лана вцепилась в перила. – Флинн сказал, что сумел немного разговорить Стар. Те уроды, которые убили ее мать, называли себя Праведными воинами и имели одинаковые татуировки. Скрещенные мечи с буквами П и В снизу.
– Я раньше уже видела этот символ. И знаю этого Иеремию, – медленно произнесла Арлис, отдавая Чаку лист бумаги. – Он мутил воду и призывал к кровопролитию еще в январе, когда пандемия только начала распространяться.
– Я нашел это воззвание на плохо сверстанном сайте, – сказал Чак. – Там загружено еще несколько достаточно жестоких фотографий. И изображение скрещенных мечей, о котором вы говорите. Там это называют Меткой избранных. Настоящее носорожье дерьмо, скажу я вам. Последним добавлен форум для обмена сообщениями. Я взломал его и нашел более двухсот запросов с пятидесяти адресов. Значит, люди проверяют обновления сайта.
– Пятьдесят человек – это немного, – пробормотала Арлис. – Но…
– Получается, не нам одним удалось подключиться к Интернету. И наверняка эти люди обладают способностями, – закончил вместо нее Чак.
– Уверена, что большинство испытает такое же отвращение к этому носорожьему дерьму, как и мы, – прокомментировала Арлис. – Но…
– Но другие поспешат в нем вываляться, – нахмурившись, кивнула Рейчел. – Включая нескольких личностей из Нью-Хоуп. Чак, ты можешь отследить, когда и откуда были сделаны последние публикации? Где размещается опорная точка сайта?
– Думаю, местоположение меняется. Что, должен добавить, меня пугает, потому что понятия не имею, каким образом это можно устроить. Но обязательно продолжу отслеживать все обновления. Остальные сайты и сообщения из тех, что я обнаружил, относятся ко времени еще до вируса, и новости давно устарели. Однако если существуют актуальные данные вроде того дерьма, найдется и что-то еще.
Чак замолчал, заметив подъехавшую машину. Макс вышел со стороны водителя, Уилл вылез с пассажирского места.
– Я в порядке, – тут же заверила мужа Лана.
– Уилл сказал, что ты упала в обморок.
– Просто голова закружилась, – ответила девушка, метнув укоризненный взгляд на гонца.
– Еще одно видение? – спросил Макс, касаясь ладонью щеки жены и пристально всматриваясь в ее глаза.
– Нет, не видение… Тяжело объяснить. Думаю, это у ребенка возникло предчувствие, которое просочилось сквозь меня в мир.
– Все-таки вы связаны физически, – задумчиво произнесла Рейчел. – Здоровье ребенка напрямую зависит от твоего. Я ничего не понимаю в том, как работает магия, но вполне возможно, что взаимосвязь проявляется таким образом.
– И уже не в первый раз, – согласился Макс. – Это может повредить моей жене?
– Я бы предложила исключить вождение машины из списка занятий на ближайшее время.
– Да ладно вам! – воскликнула Лана, кинув возмущенный взгляд на доктора. Как только ей стало нравиться управлять автомобилем!
– Я поддерживаю рекомендацию врача, – решительно заявила Арлис. – Ты просто отключилась и находилась где-то далеко. Так что за руль садиться точно не стоит. Как и таскать тяжести, – добавила она, пытаясь подсластить пилюлю.
– В любом случае водитель из тебя ужасный, – прокомментировал Макс, целуя жену в лоб.
– Ты еще пожалеешь об этих словах, но пока нам есть о чем волноваться помимо этого. Чак, покажи ему.
Взяв распечатку, Макс вчитался, а Лана пока снова опустилась на стул и задумалась. Значит, рисковать нельзя. Что влияет на нее, влияет на ребенка. И наоборот, очевидно.
– Не забывай больше пить, – сказала Рейчел, наливая подопечной в чашку холодный чай. – И немедленно сообщай, если возникнут новые приступы головокружения, необычные ощущения, как физические, так и магические. А волноваться о том, что обнаружил Чак, попросту бессмысленно. Страна огромная, а фанатик всего один.
– Согласна, но как насчет тех, кто может подхватить знамя Священной войны прямо здесь, в Нью-Хоуп?
– Большинство из них покинули город, – рассеянно заверил ее Макс, перечитывая воззвание. – Мы с Майком заехали к Роуву на всякий случай, но обнаружили, что он собрал вещи и уехал. Похоже, вместе с Мерсерами, Шэрон Бимер, Брэдом Фитцем и Дэнни Вертцем.
– Теперь понятно, почему мы не видели никого из них в последние несколько дней, – кивнула Арлис. – Хотя они не попросили предоставить им припасы в дорогу и не сообщили о планах. Что ж, я совершенно не обиделась.
– Я тоже рада, что они уехали, – сказала Лана. – Теперь буду спать спокойнее.
– Также это объясняет, куда пропали две машины с общей парковки, – добавил Макс. – А еще двадцать галлонов бензина, недавно привезенные продукты и оружие. Именно поэтому мы отправились проверить дом Роува. – Он рассеянно гладил Лану по руке, не сводя внимательного взгляда с улицы. – И все же считаю, что мы остались в выигрыше. Пускай проваливают.
– А я пока вернусь к себе и поищу еще кого-нибудь с доступом к Интернету, – сообщил Чак, теребя отросшую бородку. – И еще… Не хочу показаться пессимистом, но как из всех программистов и хакеров в сети мог остаться только я? – Он пожал плечами. – Напрашивается неприятный вывод: больше половины населения – по моим прикидкам, намного больше – стерто с лица земли Приговором. Сами подумайте… – Он умолк.
– Он прав. – Макс снова погладил жену по руке, стараясь утешить и поддержать. – Эти выводы подтверждаются и тем, что мы видели по пути сюда, и тем, что в город почти перестали стекаться переселенцы.
– Значит, теперь еще важнее поддерживать то, что мы здесь создали, – прокомментировала Арлис. – А именно: закон, порядок, обучение, снабжение едой и водой.
– И безопасность, – добавил Макс. – Конечно, страна большая, а фанатик всего один, но у него могут быть последователи. Такие как Мародеры и Темные Уникумы. Те, кто находится по другую сторону закона, пока не добрались сюда. Но мы не знаем, сколько их. И кто их возглавляет. Так что нужно позаботиться о безопасности.
– Согласна. Согласна со всем, – произнесла Рейчел, стоя на крыльце лицом к улице и оглядываясь по сторонам. Кругом царило спокойствие. – Мы многого добились за короткое время. Даже ввели законы и создали костяк органов самоуправления. А обязанности перед общиной, коллективные проекты дали людям основание, от которого можно отталкиваться. Думаю, отъезд тех, кто не хотел трудиться на благо всего города и не желал соблюдать законы, только укрепит это основание. Мир огромный, и мы получили шанс сделать его частичку надежной и безопасной.
– Следует подумать о чем-то помимо законов и обязанностей. Мы выжили, – Лана положила ладонь на живот, – но почти все потеряли членов семьи, потеряли частицу собственной души. Но и приобрели немало. Обнаружили в себе такие качества, о которых и не подозревали. Мы выжили, – повторила она, – и настало время это отпраздновать. Приближается солнцестояние.
– Самый длинный день в году, – улыбнулся ей Макс. – Отличный повод устроить гуляния.
– Да, и, возможно, некоторые из нас так и поступят. Но, наверное, для организации общегородского торжества потребуется больше времени. Нескольких дней не хватит, чтобы все продумать и обо всем позаботиться.
– Моим любимым праздником в детстве всегда было Четвертое июля, – застенчиво произнес Уилл.
– Я помню. – Арлис обернулась к нему и тепло улыбнулась. – Барбекю, парад, хот-доги и фейерверки.
– И мамин вишневый пирог.
– Его я вспоминаю с особым душевным восторгом.
– День независимости, версия Нью-Хоуп. Осталось три недели, чтобы утрясти все детали, – сказал Уилл. – И сама подготовка к празднику поднимет настроение всем в городе, так?
– Национальное торжество. – Арлис вскинула голову. – Еда, игры, музыка, танцы. Мне нравится идея. Мне очень нравится идея.
– Можно начать день с поминальной церемонии по тем, кто погиб. – Лана взяла Макса за руку. – Чтобы почтить друзей, любимых и родных, которых с нами нет. А вечером устроить праздник.
– Такой вариант мне нравится еще больше. Тогда пойду домой и поработаю над заметкой для Вестника, – решила Арлис. – Подготовлю к выпуску уже сегодня.
– У меня есть пара идей, – сказал Уилл, – хочу ими поделиться, так что провожу тебя. Лана, ты замечательно придумала! Все будут в восторге.
– Я тоже оставлю вас, чтобы предупредить Джонаса. Но Уилл прав. – Рейчел похлопала хозяйку дома по руке. – Идея замечательная.
Все разошлись, оставив на крыльце Лану и Макса. Они посмотрели друг на друга.
– Ты счастлива здесь?
– Не такую жизнь я для нас представляла и до сих пор иногда просыпаюсь, ожидая оказаться в прежней квартире. И невероятно скучаю по некоторым вещам, даже просто по шуму толпы, когда возвращаешься с работы домой. Помнишь, мы обсуждали, как однажды возьмем отпуск и отправимся в путешествие по Италии или Франции? Мне бы этого так хотелось… Но да, я счастлива здесь. Мы вместе, и через пару месяцев родится наша дочь. Мы выжили, Макс. Ты вытащил нас из кошмара и привез в Нью-Хоуп. А ты счастлив здесь?
– Я тоже по-другому представлял нашу совместную жизнь. И тоже скучаю по многим вещам. Но мы вместе, ждем рождения ребенка и занимаемся любимой работой. Да еще и учимся управлять новыми способностями. У нас снова есть цель. Мы выжили и обязательно это отпразднуем.

* * *

Утро торжественного дня выдалось теплым и ясным.
Лана провела большую его часть на кухне в общественной столовой, занимаясь подготовкой продуктов к прибытию помощников. Как повар она сосредоточилась на основных блюдах, оставив нарезки и украшения остальным.
Ставя в духовку один за другим противни с мясными пирожками, Лана прислушивалась к репетициям музыкантов и стуку молотков. В общем зале дети под руководством Брайяр мастерили красные, белые и синие фонарики из бумаги, а также вырезали звезды, на которых предстояло написать имена погибших.
Когда полностью рассвело, Лана вышла из столовой и отправилась посмотреть, сколько уже народу собралось. В спину ей летели звуки поминальной песни, которую репетировал недавно сформированный хор.
Билл Андерсон с сыном вешали свои звезды на дуб возле самой кромки парка. Рядом стояла Арлис, уже почтившая память родных.
И многие другие горожане один за другим подходили к деревьям и вешали на них символы своей любви к погибшим, пока нижние ветви не покрылись разноцветными звездами.
Лана со слезами на глазах наблюдала, как Стар присоединилась к церемонии.
По всему парку были развешаны яркие фонарики, которые озарятся светом фей с наступлением темноты. Цветочные гирлянды украшали вход в здание и недавно построенную беседку в центре лужайки. В специально отведенном месте выстроились цепочкой мангалы и жаровни.
К полудню от зоны питания доносился ароматный дым, а музыканты расселись в беседке, которую докрасили лишь прошлым вечером.
Вдоль деревьев выстроились прилавки с рукодельными товарами, которые предлагали в обмен на другие полезные вещи. Дети выстраивались в очередь, чтобы нанести аквагрим или покататься на пони. Другие играли в кегли или метали подковы.
Работники огорода устроили настоящее пиршество из созревших помидоров, перцев, кабачков и початков кукурузы, ростом с которые, по заверениям Рейчел, теперь был и ребенок Ланы.
Многие укрывались от дневной жары под сенью деревьев, подходя за новыми и новыми стаканами холодного чая, который готовила общественная столовая.
До ушей Ланы донеслись разговоры о создании взрослых и детских команд по бейсболу и возможности использовать стадион, расположенный в полумиле от города.
Обсуждали и необходимость расширения животноводческого хозяйства и переезда для этого на ферму в миле от Нью-Хоуп.
Эти беседы подтверждали, что люди оправились от потерь и строят планы на будущее.
Лана даже немного потанцевала с Максом на лужайке. Легкое летнее платье колоколом развевалось над выдающимся вперед животом. Эдди играл на губной гармошке. Фред с Кэти качались на качелях, прижимая к груди заливающихся смехом малышей. Купаясь в лучах солнечного света, сейчас Лана легко ответила бы на вопрос, который ей задал Макс несколько недель назад.
Да, в эту секунду она была абсолютно, безоговорочно счастлива.
– Нужно устраивать этот праздник каждый год, – сказала Лана Арлис, махая Ким и По.
– Абсолютно с тобой согласна, – кивнула подруга. – И обязательно организовать что-то на Рождество.
– Точно! Зимнее солнцестояние. – Лана погладила живот. – Это будет первый праздник дочери.
– Вы еще не придумали для нее имя? – Арлис запрокинула к солнцу лицо, откинув назад волосы, стараниями Клариссы уложенные красивыми локонами с яркими прядями.
– Мы обсуждаем несколько, но никакое не кажется подходящим. Прошлым летом мы с Максом только начали жить вместе. Это казалось таким значительным и ответственным шагом. Теперь же мы ждем ребенка. А мой муж играет в подковы. Готова поспорить на весь свой запас муки, что он никогда в жизни этого раньше не делал. – Заметив, что метательный снаряд Макса застыл в воздухе, немного пролетел обратно, завис над штырьком и опустился на нужное место, Лана рассмеялась. – И мухлюет при этом!
Этот прием не остался без внимания, но вызвал разную реакцию. Партнер по игре, Карла, одобрительно вскрикнула, а один из противников – Мэннинг – погрозил кулаком в знак возмущения. Макс приподнял ладони с абсолютно невинным выражением лица, затем посмотрел на Лану, ухмыльнулся и подмигнул.
– Он всегда так серьезно относился к колдовству. После нашего знакомства чуть ослабил вожжи, но все равно раньше никогда бы не стал играть с магией. Приятно видеть, что Макс так веселится. Принесу ему вареную кукурузу и заодно помогу команде противников, чтобы все было честно.
– Я с тобой.
Лана встала и побрела к столам с угощениями, где набрала на тарелку початков, свежих помидоров, бургеров с олениной и кусочков жареной индейки. Потом обернулась к полю для состязания и, взмахнув рукой, поправила полет подковы Мэннинга так, чтобы она совершила тройной пируэт в воздухе и упала прямо на штырь. Затем усмехнулась и подмигнула Максу.
Счастливый соперник мужа издал торжествующий вопль и, приплясывая, послал Лане воздушный поцелуй.
Как же хорошо было просто насладиться игрой в кругу друзей!
– Эй! – окликнул Уилл, подбегая к Арлис и увлекая ее за собой. – Нам нужен еще один член команды для состязания по кеглям.
– Но я собиралась…
– Иди, – подтолкнула подругу Лана.
– Но я не знаю правил!
– Отлично, я тоже! – Уилл взял Арлис за руку и посмотрел на разноцветные звезды, которые качались у них над головой. – Какой замечательный день! – Потом он наклонился, чмокнул Лану в щеку, развернул Арлис к себе лицом и поцеловал в губы. – Просто великолепный день!
Улыбаясь, Лана вдохнула аромат скошенной травы и свежевскопанной земли, прислушалась к звукам музыки, шуму голосов и детскому смеху, которые доносил легкий летний ветерок. Волшебная мелодия всеобщего счастья.
Все вокруг дышало покоем: безмятежная синева неба, шорох зеленой листвы, колыхание цветов и луговых трав.
Лана закрыла глаза, держа в руках полную тарелку и вознося благодарственную молитву за этот прекрасный день и все то, что они имели.
И тут ребенок принялся пинаться так сильно, что едва не заставил будущую мать выронить тарелку. Вдалеке раздался плач младенцев Кэти, такой пронзительный и звонкий, что перекрыл даже звуки музыки и шум голосов. Лана развернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, заметила на земле возле самых ног обрывок бумаги и застыла.
Это был не обрывок, а обгоревшая по краям и почерневшая, но различимая фотография, где они с Максом стояли в обнимку. Тот самый снимок, который Лана взяла с собой из Нью-Йорка. И оставила в горах после…
Над головой резко потемнело от целой стаи кружащих черных ворон.
– Макс! – закричала Лана, отбрасывая тарелку и со всех ног устремляясь обратно к лужайке.
Оттуда уже раздавались первые выстрелы и вопли ужаса. Люди разбегались во все стороны, искали убежище, палили из пистолетов в ответ.
На поле для соревнований без движения распростерлась Карла, устремив в небо широко распахнутые мертвые глаза. К ней протягивал руку Мэннинг, по груди которого стекали струйки крови. Крик ужаса застыл в горле Ланы, когда она увидела, как Курт Роув впечатал приклад винтовки в лицо Чака.
Вокруг беспрепятственно стреляли чужаки, пока жители Нью-Хоуп хватали детей, прикрывая их собой или пытаясь увести в безопасное место.
Радуга, которая преподавала йогу, вскинула руку, создавая над одной из женщин с ребенком мерцающий щит, но почти сразу рухнула на землю, получив пулю в спину.
Лана заметила чуть поодаль незнакомого высокого мужчину с развевающейся гривой золотистых волос. Он вскинул винтовку, целясь во взлетевшую Фред, которая отчаянно махала крыльями, прижимая к себе одного из младенцев Кэти.
За секунду, всего одну секунду мир изменился.
У Ланы не было при себе оружия, лишь магические способности, которыми она и воспользовалась. Винтовка выпорхнула из рук светловолосого чужака. Он обернулся и принялся озираться по сторонам бешеными синими глазами.
– Вон она, – выкрикнул он и указал на Лану. Мускулистый мужчина с татуировкой Праведных воинов на плече и темной шевелюрой вскинул пистолеты, зажатые в обеих руках. – Убейте ведьму!
Лана приготовилась защищать себя и ребенка, когда над головой грянул гром, а под ногами вздрогнула земля.
– Наша!
Над зданиями парили Эрик и Аллегра. Их крылья были опалены, а лица покрывали шрамы.
Казалось, время остановилось. Хотя это явно не соответствовало действительности, так как отовсюду по-прежнему доносились звуки выстрелов и крики разбегавшихся людей.
Эрик и Аллегра выжили. Они пережили тот огненный шторм. И теперь в их глазах читалось лишь желание убивать.
Лана собрала все силы и приготовилась сражаться.
– Беги! – велел Макс, вынырнув неизвестно откуда и оттолкнув жену за спину.
– Куда? – рассмеялся Эрик, от которого во все стороны разлетались черные разряды. – Вы не сумеете от нас спрятаться. Отойди в сторону, братишка. В этот раз нам нужен не ты.
– А та стерва, что находится в животе у милой Ланы. – Взмахнув обгоревшими крыльями, Аллегра пронеслась совсем близко. Макс швырнул в нее сгустком силы, снова подталкивая Лану.
– Беги, спасай нашу дочь!
– Вместе мы сильнее! – Она вцепилась в руку мужа.
– Эрик, зачем ты это делаешь? – выкрикнул Макс. – Зачем заключаешь союз с сумасшедшими, которые охотятся на одаренных? Они же убьют потом и тебя!
– Надо же, как я сам об этом не подумал? – издевательски протянул тот и посмотрел на Аллегру. – Дорогая, может, стоит принять это во внимание? Вот только… Ты забыл, братишка, что и сам пытался нас убить. Я был не прав, ты все же нам нужен. Мертвым.
– Они оба! Вернее, трое! – громко поправила Аллегра. Ее бесцветные волосы развевались на ветру. – Мы взываем к темным силам. Мы правим ими. И мы погасим свет.
Аллегра схватила Эрика за руку, почти в точности повторяя жест соперницы, и метнула сверху вниз черную молнию. Лана сумела отразить удар, объединившись с Максом, но молния все же задела его плечо. Из раны начала медленно сочиться кровь.
Раздался оглушительный раскат грома, земля под ногами вздрогнула.
С другого конца лужайки к ним спешили Джонас, Аарон и Флинн с Люпой.
Лана ощутила прилив надежды. Если только удастся продержаться, все вместе они сумеют отогнать темных магов.
– К нам уже идет подмога. Нужно просто…
В эту секунду с неба ударила черная волна, но не успели обжигающие края коснуться Ланы, как Макс резко развернулся, поймал ее взгляд и больше не отпускал, закрывая ее собой, закрывая собой их ребенка. Вся мощь ненависти и тьмы обрушилась на него, заставив содрогнуться всем телом и повалиться вперед, увлекая жену в заросли кукурузы на кромке поля. Острые края листьев оставили порезы на руках Ланы.
Тяжело дыша, она перекатилась, отползла и попыталась оттащить Макса в безопасное место.
Тело мужа казалось неподъемным, из многочисленных ран сочилась кровь, а кожу покрывали ожоги.
– Нет. Нет. Макс. – Обнимая его и прижимаясь щекой к его щеке, Лана уже понимала, что он умер.
Умер. Убит. Отнят у нее.
В ней поднялась волна обжигающей, сметающей все на своем пути ярости пополам с горем. И Лана выплеснула их наружу вместе с криком, расколовшим небо, словно клинок. Во все стороны полился красный свет, оттесняя масляную черноту.
В ответ на ее крик послышались вопли боли.
Бежать. Макс велел бежать и спасать дочь, но Лана не послушалась. Поэтому ему пришлось пожертвовать собственной жизнью, чтобы защитить их обеих.
Теперь бежать или прятаться было бесполезно. Задыхаясь от рыданий, Лана сняла с тела мужа оружие, потом осторожно стянула с его пальца кольцо, поцеловала неподвижные губы, застывшее лицо.
«Спаси дочь, чего бы это ни стоило».
Голос Макса раздался в сознании так отчетливо, что Лана заставила себя подняться и углубиться в высокие стебли кукурузы, направляясь к лесу. Покрытая кровью погибшего возлюбленного, теряя собственную, едва различая происходящее сквозь пелену слез, она бежала все быстрее и быстрее.
Услышав внезапный шорох справа, Лана обернулась и приготовилась защищаться до последнего. Но это оказалась Стар, которая появилась из ствола дерева.
– Ты ранена, – констатировала она. Не в состоянии говорить, Лана лишь покачала головой. – Ну, они ранены гораздо сильнее.
Девочка указала на лужайку. Красная безумная вспышка, обжигающая ярость, спущенная на нападавших, повергла часть из них. Эрика и Аллегры в небе не было, лишь тонкая струйка дыма вилась в воздухе.
И без того разбитое сердце Ланы заболело еще сильнее при виде Арлис, хромающей в сторону тела Карлы, и Рейчел, склонившейся над окровавленным и бессознательным Чаком. Многие другие жители Нью-Хоуп спешили на помощь или бежали по улицам с оружием в руках.
– А Кэти, ее малыши?
– Джонас увел их внутрь. Чужаки убили Радугу. Но пришли они за тобой. За ней, – сказала Стар и впервые за несколько недель прикоснулась к животу Ланы, где толкался ребенок.
– Я не могу здесь остаться. Иначе они вернутся. Я не могу… Они убили Макса.
– Сочувствую. Он был хорошим. – Стар склонила голову набок. – Нападавшие желают смерти всем нам, но Спасительнице в первую очередь.
– Она не Спасительница, – яростно возразила Лана. – Она моя дочь.
– Она является всем сразу. Я слышу их. – Стар прижала ладони к ушам. – Слышу голоса в голове. Столько ненависти и злобы! Вот почему я не выдержала и сбежала. Спряталась в дереве, как тогда, с матерью. Но в следующий раз обязательно вступлю в схватку, обещаю. Остальные помогут защитить тебя. И ее.
– Я буду оберегать дочь сама. И я должна уйти. Иначе чужаки вернутся.
– Значит, нужно бежать, – кивнула Стар. – И прятаться. Я слышу голоса злых людей в голове, они недалеко. Не беспокойся, я повешу звезду с именем Макса на дерево вместо тебя.
Наполовину ослепшая от слез, Лана побежала по лесу навстречу ожившим кошмарам, которые преследовали ее по ночам, а теперь стали явью.

Глава 23

Много дней подряд Лана держалась вдали от крупных дорог, пряталась в пустых домах или сараях, там же брала продукты и переодевалась. Однажды она нашла цепочку, продела ее сквозь кольцо Макса и повесила на шею.
Лана питалась тем, что удавалось отыскать, и постоянно беспокоилась о ребенке.
Как только она замечала кружащих в небе ворон, то немедленно меняла направление.
Однажды истощенная и изможденная беглянка запнулась о корень высохшего дерева и не смогла подняться, ощутив, как навалились усталость и горе. Глядя в небо сквозь кривые голые ветки, она погрузилась в сон. В сон, в котором молодая стройная женщина с черными волосами и серыми глазами приказывала ей встать и продолжать двигаться дальше.
И она подчинилась.
Тот ужасный день растянулся и превратился в бесконечный кошмар наяву.
Потеряв счет времени и расстоянию, однажды Лана проснулась в автомобиле на обочине от звука приближающихся двигателей.
Первым побуждением было выбраться наружу и обратиться за помощью, но интуиция заставила ее остаться на месте и затаиться. Когда неизвестные заглушили моторы совсем рядом, по коже беглянки пробежал мороз.
Раздался скрип, потом дверь машины захлопнулась. Сквозь открытые окна автомобиля, давшего Лане приют, донеслись мужские голоса.
– Нужно вернуться в тот мерзкий городишко и сровнять его с землей. Наверняка кто-то из жителей знает, куда подевалась та сука.
– Раз преподобный говорит, что ее там нет, значит, так и есть.
Услышав приближающиеся шаги, Лана крепче сжала рукоять пистолета, который не выпускала даже во сне. Затем раздался звук расстегивания молнии и текущей по асфальту жидкости.
– Просто зря тратим бензин, как по мне. Если тем двум уродам так хотелось ее достать, то и пользовались бы выпавшим шансом. А вместо этого мы потеряли шестерых ребят. Предполагается, что нужно убивать нелюдей, а не работать вместе с ними.
– Не помню, чтобы кто-то интересовался твоим мнением. Преподобный знает, что делает. У него есть план. Наверняка мы уберем и тех двух тварей, когда разделаемся с девкой. Гребаная ведьма. У меня с ней свои счеты.
– Что, она испортила твое симпатичное личико, когда разозлилась?
– Пошел ты, Стив!
– Я лишь говорю, что тех летающих уродов потрепало сильнее, чем тебя. – Послышался грубый смех, кто-то застегнул молнию. – Вот мы и мотаемся по этим чертовым дорогам туда-сюда в поисках шлюхи самого Сатаны.
– Если мы ее найдем, то я лично проткну ножом и ее, и ее демоново отродье.
– Ведьм нужно вешать или сжигать.
– Никто же не говорил, что сначала их нельзя прирезать. Пошли посмотрим, может, в этих брошенных тачках есть чем поживиться.
– Да ну на фиг. Через двадцать миль к востоку отсюда есть заправка с магазином. Уж там-то выбор наверняка будет получше.
Лана перехватила пистолет, когда почувствовала, что машина с ней внутри покачнулась.
– Ты прав, в этой развалюхе вряд ли найдется что-то стоящее.
Шаги отдалились, снова послышался скрип открываемой и хлопок закрываемой дверцы. Потом взревел двигатель, взвизгнули по асфальту шины.
Лана продолжала считать удары сердца еще долго после того, как воцарилась тишина.
– Я бы никому не позволила причинить тебе вред, – пробормотала она, выбираясь из машины и разминая затекшие и дрожащие ноги. – Они направились на восток, значит, мы двинемся на запад.
Но только не пешком. Не рискуя пользоваться дорогами, Лана прошла слишком мало, чтобы оторваться от преследователей на машинах. Придется обзавестись транспортом.
Она села за руль, положила пистолет на пассажирское кресло и собралась с духом, чтобы потянуться к магии, которую не применяла с тех пор, как дала волю убийственному багровому гневу.
Когда Лана поднесла ладонь к двигателю, тот закашлялся, застучал и ожил. Оставив позади восходящее солнце, машина поехала по дороге.
Ненадежный транспорт умер, когда время близилось к полудню. Лана бросила ржавый автомобиль и зашагала в сторону гор. День уже подходил к концу, когда она набрела на пустой сарай, где смогла подкрепиться найденными продуктами и переночевать.
Время растянулось в череду повторяющихся действий: идти, когда заглохнет очередная машина, ехать, когда найдется новая. Не зная, когда расстояние между ней и врагами окажется достаточным, Лана держалась подальше от городов, не желая случайно наткнуться на охотников за Уникумами.
Она оставила прежнюю жизнь в прошлом и теперь убивала кроликов и белок, свежевала их и жарила на огне, разожженном с помощью магии, чтобы прокормить себя и ребенка.
Бывший шеф-повар, когда-то верившая, что еда может и должна быть произведением искусства, теперь утоляла голод лишь для того, чтобы поддержать жизнь, свою и растущей внутри дочери.
Мир вокруг превратился в бесконечную череду деревьев, камней, облаков и дорог, которую изредка прерывали отдельно стоящие пустые дома, где можно было отыскать перемену одежды и, если повезет, подходящую по размеру пару обуви.
Единственным утешением стало ощущение, как под сердцем шевелится ребенок. Единственной радостью служили персиковые деревья и вкус сладких плодов, чей сок так приятно смягчал пересохшее на летней жаре горло.
Безопасность означала отсутствие людей поблизости. Многие дни Лана слышала только свой голос и видела только свою тень.
За недели, прошедшие после того дня в Нью-Хоуп, она превратилась в странницу, скиталицу, отшельницу, чьи планы на будущее ограничивались поиском еды и убежища.
До тех пор, пока…
Лана преодолела холм, густо поросший деревьями, и тут же спряталась за ствол. В долине перед ней расстилались обработанные поля и сады, а на соседней возвышенности виднелся дом. Беглянка вытащила бинокль из рюкзака, найденного в одном из заброшенных жилищ, и принялась рассматривать окружающее богатство.
Спелые сочные помидоры, горох, бобы, перец, морковь. Грядки с капустой, заросли кабачков и баклажанов. И целое поле кукурузы, которое всколыхнуло воспоминания о крови и смерти.
О Максе.
Лана свернулась в клубок, отчаянно сражаясь с острым приступом печали и горя, затем с трудом взяла себя в руки и снова поднесла бинокль к глазам.
На лугу паслись две лошади, отделенные перегородкой от черно-белых коров и теленка.
Чуть дальше в загоне нежились пять свиней.
А рядом виднелся курятник. Одна мысль о яйцах едва не заставила Лану расплакаться.
Сам дом в традиционном стиле возвышался над всем хозяйством. Выкрашенный в белый цвет, с широким крыльцом, он казался олицетворением уюта. Не менее стандартный красный амбар стоял чуть позади.
Также на ферме были сарай, пара ветрогенераторов, приземистое зернохранилище, теплица и, похоже, улей. И пшеничные поля насколько хватало глаз, а еще луга для выпаса скота и заготовки сена.
Очевидно, что здесь кто-то жил и ухаживал за посадками и животными. Пикап у крыльца намекал, что хозяин дома сейчас находится внутри.
Но яйца, свежие фрукты и овощи так и манили…
Лана решила подождать удобного момента и задремала, сидя возле дерева.
Ее разбудил громкий лай собак, заставив сердце заколотиться от страха.
Из дома выскочили два пса и принялись весело скакать и кататься в траве.
Лана снова поднесла бинокль к глазам, чтобы рассмотреть их хозяина, который стоял на крыльце. Загорелый мускулистый мужчина был одет в выцветшие джинсы и черную футболку. Поверх копны каштановых волос была натянута кепка, а солнечные очки затеняли глаза.
Он погрузил в пикап несколько корзин с продуктами, затем свистнул, подзывая собак, и после того, как они запрыгнули в кузов, сел за руль и уехал.
Лана сосчитала до шестидесяти, потом еще до ста, и лишь после этого осмелилась встать и выйти из-за дерева. Прислушавшись и не различив ни звука, не считая пения птиц, она начала спускаться по склону, придерживая одной рукой огромный живот и не спуская взгляда с дома.
Там мог остаться кто-то еще. Несмотря на острое желание отправиться прямиком в огород, Лана осторожно приблизилась к жилищу и обошла его, чтобы заглянуть в окно.
На задней веранде, залитой солнечным светом, в горшках росло множество трав. Беглянка вытащила нож, срезала базилик, розмарин, тимьян, орегано и укроп, вдохнула их пряный аромат и сложила в пакет.
Кто-то все же мог оставаться в доме на втором этаже, но Лана решила рискнуть.
Она быстро, насколько позволял смещенный центр тяжести, перебежала к огороду, сорвала помидор и вгрызлась в сочную мякоть, разбрызгивая красные капли. Затем набрала в рюкзак стручков гороха и фасоли, положила туда же баклажан, вытащила немного моркови и головку чеснока, срезала несколько листьев салата, съев на месте пару самых сочных.
За ними последовали яблоки, хоть и не совсем созревшие, и гроздья фиолетового винограда. Лакомясь свежими фруктами, Лана заметила два каменных надгробия под сенью плодовых деревьев.
Надписи гласили:

Итан Свифт 
Мэделин Свифт 

Судя по датам, они оба умерли от вируса с разницей в два дня.
И кто-то – по всей видимости фермер – высек имена на надгробиях и посадил куст желтых роз между могилами.
– Итан и Мэделин, надеюсь, ваши души обрели покой. Благодарю за пищу.
Лана постояла несколько секунд с закрытыми глазами в резной тени деревьев, желая свернуться калачиком, заснуть и пробудиться в мире без страха и необходимости постоянно бежать. В мире, где Макс обнял бы ее, а ребенок смог бы родиться и жить в покое и безопасности.
Но этого мира больше не существовало. Остался лишь тот, где приходилось выживать день за днем.
Бросив взгляд на кудахчущих кур, Лана представила, как зажарит их на масле с чесноком и приправами. Но затем подумала, что если пропажи нескольких овощей фермер может и не заметить, то отсутствие одной из десятка несушек не пропустит уж точно. Так что лучше вернуться позднее, отдохнув пару дней в рощице неподалеку, и только тогда украсть курицу.
Пока же будет достаточно и пары яиц.
С этими мыслями Лана пробралась мимо клюющих землю птиц в открытый курятник, где отыскала единственное коричневое яйцо под единственной наседкой, которая сверлила незваную гостью таким же настороженным взглядом, как и та ее.
– Он уже собрал все яйца, – пробормотала девушка. – Мне повезло, что ты решила снести свое чуть позднее.
– Она всегда так делает.
Лана подпрыгнула и резко обернулась, сжав яйцо в одной руке, словно метательный снаряд, а другую выставив вперед и нанеся предупредительный удар с помощью магии.
Фермер примирительно поднял ладони.
– Я не собираюсь упрекать тебя за кражу одного яйца или нескольких овощей. Особенно принимая в расчет, что питаешься ты сейчас за двоих. Если хочешь, можешь взять молоко и воду. А еще у меня есть бекон, который отлично подойдет к яйцу.
– Почему? – Лане пришлось сглотнуть, чтобы, впервые за несколько недель заговорив с другим человеком, протолкнуть сквозь пересохшее горло единственное слово.
– Почему что?
– Почему ты так щедр? Я же воровала.
– Как и Жан Вальжан, – пожал плечами собеседник. – И по той же причине – чтобы утолить голод. Послушай, можешь забирать это несчастное яйцо и уходить либо принять приглашение и поесть горячей пищи. Выбор за тобой.
Лана опустила руку и положила на живот. Подумала о ребенке. Потом вспомнила про посаженный на могиле куст роз и решила считать это знаком.
– Я бы не отказалась от чего-нибудь горячего. И могла бы отплатить за взятые продукты.
– И как же? – Фермер слегка улыбнулся.
– Отработать.
– Что ж, обсудим это после еды. – Он почесал в затылке и отступил, освобождая проход. Лана подумала о том, что еще не поздно унести ноги. – Дамочка, если бы я хотел причинить вам вред, то уже давно сделал бы это.
С этими словами мужчина развернулся и направился к собакам, которые ожидали хозяина за оградой, виляя хвостами и нетерпеливо перебирая лапами.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Заметил блики от полевого бинокля. Или чем ты там пользовалась? Мы с моими четвероногими помощниками решили отъехать немного, оставить машину и вернуться пешком, чтобы посмотреть, что ты затеяла. Они тебя не тронут, кстати. – Словно подтверждая слова хозяина, обе крупные собаки с кремового цвета мехом и радостно сияющими глазами подбежали к девушке и потерлись о ее ноги. – Это Харпер, а это Ли. «Убить пересмешника» была любимой книгой матери. – Он бросил взгляд на могилы в тени яблонь.
– Твои родители? – спросила Лана и протянула фермеру яйцо, чтобы не чувствовать себя воровкой.
– Ага, – кивнул собеседник и зашагал в сторону дома. Потом указал на обувь Ланы и прокомментировал: – Сапогам, похоже, здорово досталось.
– Они уже выглядели так, когда я их нашла.
Фермер снова кивнул, взбежал на крыльцо и открыл незапертую дверь. Заметив, что Лана снова колеблется, он нетерпеливо выдохнул:
– Меня вырастили в этом доме двое замечательных людей, которые покоятся неподалеку. Они прожили здесь в мире тридцать пять лет, и я точно не сделаю с беременной женщиной ничего такого, что вызвало бы неудовольствие родителей. Решай сама, входить или нет.
– Прости. Я уже забыла, что бывают порядочные люди.
Лана шагнула за порог и оказалась в просторной и уютной гостиной с большим камином из камня и мебелью, органично сочетающей разные стили.
Хотя впечатление несколько смазывал слой пыли и собачьей шерсти.
Сразу напротив двери уходила вверх широкая лестница. На нижней ступени стояла корзина для стирки с постельным бельем и полотенцами.
Хозяин дома направился дальше по коридору, но заметил, как Лана смотрит на комнату, битком заставленную книжными шкафами, и вернулся.
– Мама была заядлым библиофилом. Да я и сам пристрастился к чтению в последнее время. – Эта комната манила и притягивала Лану, напоминая о прежней жизни, так что она шагнула внутрь, словно во сне, и достала с полки книгу. – Макс Фэллон. Мама обожала его произведения, а я вот пока не добрался. Ты тоже его поклонница?
– Мой… – Лана подняла на собеседника полные слез глаза и прижала к груди книгу с изображением любимого. – Мой муж…
– Муж был поклонником?
– Макс. – Лана начала всхлипывать и раскачиваться взад-вперед в попытке унять невыносимую душевную боль. – Макс. Макс.
– Черт. – Фермер стянул кепку и провел рукой по волосам. – Может, присядешь? Книгу оставь себе. А я… пойду за машиной пока, ладно? Хорошо… – Он неловко вышел из комнаты.
Лана последовала совету, присела на краешек кресла с синей кожаной обивкой и рыдала до тех пор, пока не иссякли слезы.
За это время хозяин дома успел дойти до пикапа, пригнать его обратно, набрать воды в чайник и поставить его на огонь, размышляя про себя о необычной гостье. В курятнике она казалась собранной и настороженной, готовой и, похоже, вполне способной постоять за себя. А ярко-голубые глаза смотрели яростно, хоть и налились кровью от переутомления. И это на последних месяцах беременности! Просто воительница.
Но в библиотеке матери вся эта храбрость слетела с незнакомки, оставив лишь раненую, сломленную и страдающую женщину.
Честное слово, он бы предпочел иметь дело с воинственной.
Заслышав ее шаги, он поставил сковороду на плиту.
– Прости.
– Ничего. Почти все мы кого-то потеряли недавно. – Фермер открыл холодильник и достал обернутый тряпицей кусок бекона. – Макс Фэллон был твоим мужем?
– Да.
– Тоже стал жертвой Приговора?
– Нет. Макс вывез нас из Нью-Йорка и сумел доставить в безопасное место. Но его убили. Родной брат…
– Брат?
– Да, он поддался тьме и вместе со злобной ведьмой, совратившей его, напал на нас. Им помогали люди, которые ненавидят всех, кто отличается от них самих. Они хотели убить меня. И ее. – Лана защитным жестом обхватила руками огромный живот. – Макс нас спас, пожертвовав своей жизнью. В его гибели виноваты Праведные воины и Эрик, младший брат. Они убили не только моего мужа, но и многих из тех, с кем мы жили бок о бок. Мне пришлось сбежать оттуда, чтобы не подвергать опасности других, ведь охотились именно за мной. Не исключено, что преследование все еще продолжается. И тебя тоже попытаются убить, если поможешь мне.
– Ясно, – кивнул собеседник, а потом повернулся к плите и добавил: – Омлет или яичницу?
– Кто ты вообще такой? – спросила гостья, которая снова насторожилась и сжала опущенные по бокам руки в кулаки.
– Свифт. Саймон Свифт. В прежней жизни служил капитаном в армии. В этой, как сама видишь, стал фермером. А ты?
– Лана Бингем. – Девушка медленно сняла рюкзак и отставила его в сторону. – Раньше работала поваром. Теперь стала ведьмой.
– Я так и понял, когда ты врезала по мне в курятнике.
– Это от неожиданности…
– Не переживай, толчок был совсем легким, а ведь ты наверняка способна на гораздо большее. Поваром, значит, работала? Тогда почему я тут готовлю?
Она глубоко вдохнула, раз, другой, затем склонилась над рюкзаком и достала оттуда травы, помидор, перец и пару луковиц.
– Сделать омлет?
– Конечно.
– Отличная плита. Как и кухня. – На последнем слове голос Ланы дрогнул, хотя она явно старалась говорить спокойно. – Откуда берется газ?
– Из природного кармана.
– Что это?
– Залежи газа. – Саймон неопределенно махнул рукой в сторону окна. – Оттуда проложена труба прямо к дому. Так что плита, свет, все работает благодаря ей. И немного энергии поступает от ветряков.
– Мне понадобится еще кое-что, – сказала Лана, подходя к раковине, чтобы помыть руки и ополоснуть овощи с травами. – Яйца, глубокая миска и венчик для взбивания.
– Сейчас.
Затем девушка ловко опустила на разогретую сковороду полоски бекона, достала большой нож – вполне достойно заточенный – из стойки и принялась быстро нарезать овощи на разделочной доске.
Обычный процесс приготовления еды. Как в этом мире могло остаться хоть что-то обычное? И все же, мелко шинкуя травы, Лана чувствовала себя почти прежней, впервые за последние несколько недель.
– Значит, ты служил в армии.
– Да, около десяти лет. Вернулся раньше срока, чтобы помочь родителям по хозяйству, когда у мамы диагностировали рак. Почти год она сражалась с ним и победила. А потом… Ну, сама знаешь, разразилась эпидемия.
– Соболезную.
Несколько минут они работали в тишине. Саймон протянул Лане пластиковый контейнер для слива жира от бекона и принялся с интересом следить за тем, как она готовит.
– Сколько времени ты уже в пути? – наконец спросил хозяин дома.
– Сама не знаю. Потеряла счет времени. Мы отмечали Четвертое июля, когда… я ушла из города.
– Значит, шесть недель. Что за город?
– Жители назвали его Нью-Хоуп. В Вирджинии. Кажется, он располагался к югу от Фредериксбурга. А это что за место?
– Далеко же ты забрела. Сейчас мы на западе Мэриленда.
– А что это за горы?
– Голубой хребет.
– Здесь живут еще люди?
– Неподалеку есть поселение. Мы ведем торговлю. Я отвожу продукты с фермы в обмен на некоторые другие вещи. Например, на мельнице делают муку. Из шерсти овец научились делать пряжу и ткать полотно. А еще я пользуюсь услугами кузнеца и мясника. Приходится выкручиваться.
– А врач там есть? – выливая взбитые яйца на сковороду, спросила Лана.
– Пока нет. Помощник ветеринара – самое близкое к этому.
– А как насчет Уникумов? – Она выложила готовый омлет на одну тарелку, разрезала его пополам и забрала второй кусок себе.
– Несколько объявилось. Никого, кажется, это особо не беспокоило. Молоко будешь?
– Ненавижу молоко, но да, для ребенка будет полезно.
Саймон достал из холодильника кринку и налил в стакан молоко. Гостья и хозяин дома устроились с тарелками за кухонным столом с покрытием из стильного серого гранита. Лана положила в рот кусочек омлета и закрыла глаза, впервые за несколько недель наслаждаясь вкусно приготовленной пищей. Глядя на нее, Саймон откусил большой кусок, прожевал и уважительно заметил:
– А ты не шутила насчет повара. Сто лет уже не пробовал ничего даже близко напоминающего твою стряпню.
– Если разрешишь мне остаться на пару дней, – задумчиво произнесла Лана, – то я могла бы взамен готовить. И помогать в огороде. Я научилась ухаживать за растениями в Нью-Хоуп. Полагаю, задержаться на такой короткий срок будет безопасно. Для нас обоих.
– А потом что?
– Не знаю. Я думаю только о том, как защитить ребенка, а для этого нужно постоянно перемещаться, убегать.
– А когда наступит срок рожать?
– В последнюю неделю сентября.
– И что, планируешь сделать это в одиночку, прямо в дороге?
Лана и сама понимала, насколько это глупо, и постоянно волновалась, сумеет ли пережить подобное, но не видела особого выбора.
– Я надеюсь найти безопасное убежище и там родить. Чего бы это ни стоило, никому не позволю причинить вред моей дочери.
– В поселении есть женщины, они могли бы помочь.
– Я не имею права так рисковать жизнями других людей. Ты не представляешь, на что способны эти Праведные воины.
Украшенный парк, счастливые люди. Распростертые тела, застилающий небо дым. Кровь Макса, медленно впитывающаяся в землю.
– Как раз представляю. Несколько недель назад кое-кто из них проезжал через поселение. Там их встретили совсем не дружелюбно.
– Воины были здесь? – прошептала Лана помертвевшими от страха губами.
– Насколько я понял, несколько таких путешествуют по округе и вербуют сторонников. Но, как я сказал, в поселении их не нашли.
Саймон вернулся к поглощению омлета, размышляя о тех опасностях, которые могут подстерегать на дорогах одинокую беременную женщину. Праведные воины, банды Мародеров, обычные любители наживы и мерзавцы всех категорий. Не говоря уже о том, что Лане предстоит рожать через восемь недель.
И, какой бы она ни была воинственной и способной постоять за себя, за беглянкой ведется охота.
А потому Саймон закончил трапезу, повернулся к необычной гостье и предложил:
– Тебе следует остаться здесь хотя бы до тех пор, пока не появится ребенок. Кухня в твоем распоряжении, если захочешь, даже возражать не буду. На втором этаже четыре спальни, а пользуюсь я только одной.
– Те, кто охотится за мной, могут нагрянуть и сюда. Эрик…
– Это тот брат-убийца?
– Темная магия свела его с ума. Малышка, которую я жду, особенная. Похоже, она должна стать в будущем очень важной персоной. Поэтому Эрик с Аллегрой так жаждут убить ее.
– Как по мне, особенную и важную персону тем более необходимо защитить и обеспечить безопасным кровом. Ненавижу людей, которые ищут любую возможность развязать войну и погрузить мир в кровавое противостояние. Что бы ни предлагали такие Праведные воины, мне это не нравится.
– Ты даже не знаешь меня.
Отодвинув пустую тарелку, он пожал плечами.
– Да какая, черт возьми, разница?
Ничто не сумело бы убедить Лану лучше, чем эти слова.
– Безмерно благодарна за предложение. Разрешишь немного подумать? Я так устала, что просто не в состоянии мыслить рационально.
– Конечно. Сама выбери себе спальню. Какая из них моя, сразу станет ясно. – Саймон встал и принялся собирать посуду.
– Хлопоты по кухне – моя обязанность, как мы и договорились.
– В следующий раз так и поступим. Но сейчас, уж не обижайся, ты выглядишь ни на что не способной. Так что поднимайся на второй этаж, выбирай себе спальню и отдыхай. Думаю, лучше всего тебе подойдет комната моих родителей, так как в ней есть отдельная ванная. А я должен отвезти продукты в поселение.
– Саймон, большое спасибо.
– Умеешь делать мясной рулет? – спросил он, ставя тарелки в раковину.
– Если ты найдешь мне фарш и все остальные ингредиенты, то я приготовлю лучший мясной рулет.
– Это мое любимое блюдо. Сделаешь его на ужин, и мы в расчете.

Глава 24

На втором этаже сразу напротив лестницы Лана обнаружила главную спальню с огромной кроватью, покрытой темно-зеленым одеялом. Сверху лежали четыре подушки того же цвета с золотой окантовкой, которая соответствовала оттенку обоев на стенах.
Здесь умерли родители Саймона. Ему наверняка пришлось нелегко, когда он приводил комнату в порядок, отмывая от всех следов болезни.
Несмотря на туманящее разум утомление, Лана не могла не отметить заботу, с которой все в спальне оказалось расставлено по местам. Это говорило о том, насколько любящим сыном был Саймон.
А еще он предоставил кров и еду воровке, забравшейся в курятник. Такой поступок сразу напомнил Лане о словах Ллойда во время первого общегородского собрания.
И все же она заперла за собой дверь и наложила блокирующее вход заклинание. А также не сочла излишним подпереть створку стулом.
Темно-зеленая постель манила, обещая покой, отдых и хотя бы временное отрешение от забот. Но, подумав о чистых простынях и о матери Саймона, Лана решительно направилась к примыкающей ванной, чтобы смыть с себя дорожную грязь и пыль. Не дело выказывать неуважение к женщине, чей дом стал безопасным убежищем, пачкая ее постель.
В ванной тоже царила чистота. На полках лежали аккуратно свернутые стопки полотенец. Лана поставила на пол рюкзак, разделась и открыла душевую кабину. Внутри имелось все необходимое: гель, шампунь, даже женский бритвенный станок. Так как собственные запасы беглянка давно истратила, то решила воспользоваться туалетными принадлежностями, а извиниться уже потом.
Пока по телу струилась горячая вода, смывая застарелую грязь, которая осталась даже после быстрого ополаскивания в ручьях, Лана позволила себе проронить пару слезинок. А после решила поддаться искушению – ведь кто знает, когда придется покидать это место, – и обернула волосы одним полотенцем, а тело другим. О, эта благословенная мягкость чистой ткани!
Затем Лана обернулась и принялась рассматривать себя в зеркале. Груди и живот налились, стали большими. Срок беременности уже тридцать три или тридцать четыре недели. Всем сердцем будущая мать чувствовала, что дочь растет сильной и здоровой, ощущала внутри себя разгорающуюся искорку новой жизни, которую необходимо было защитить любой ценой.
Если для этого придется положиться на щедрость незнакомца, то так тому и быть. Само собой, со всей осторожностью.
Взгляд Ланы упал на полочки рядом с зеркалом, где стояли лосьоны, кремы и прочие восхитительные женские косметические средства.
– Мэделин Свифт, – прошептала она, – я крайне тебе признательна и надеюсь, что ты не станешь возражать.
С наслаждением Лана нанесла крем на кожу, почти физически чувствуя, как тело радуется увлажнению. Затем надела висевший на двери халат, так как в рюкзаке давно не осталось чистых вещей.
С чувством глубокой благодарности Лана откинула одеяло, растянулась на простынях, положила голову на подушки и погрузилась в сон.
И резко вскинулась при пробуждении, пытаясь вспомнить, как оказалась в уютной комнате.
Постепенно в сознании всплыли и ферма, и мужчина с суровым лицом, но щедрыми поступками.
Лана поднялась быстро, насколько позволял огромный живот, заправила кровать, повесила обратно халат и оделась.
Тени от солнца подсказывали, что полдень давно миновал. В лесу беглянка научилась довольно точно определять время. А значит, она проспала не меньше двух часов. Если она собирается остаться на ночь – видит бог, ей этого очень хотелось, – то нужно отработать свое проживание.
С проснувшимся любопытством Лана тихо прошлась по второму этажу и заглянула в небольшую ванную в конце коридора, которой явно пользовался хозяин дома. Помещение оказалось гораздо меньше того, которое он предоставил в распоряжение гостьи. На двери висело полотенце, на небольшой полочке под зеркалом стоял стакан с единственной зубной щеткой.
Потом Лана исследовала остальные комнаты. Рядом с ванной располагалась гостевая спальня: вряд ли Саймон пользовался простынями с розовыми цветочками. Следующей шла гостиная с большим диваном и столиком для шитья возле окна. Последней по коридору оказалась комната Саймона. Об этом говорил легкий запах земли и свежескошенной травы, а также беспорядок: незаправленная постель и брошенные на спинку стула рубашки.
Также Лана заметила в углу ружье и с уважением кивнула, одобряя желание держать оружие поблизости от того места, где спишь. Спустившись вниз, она не застала фермера на кухне, но увидела его в саду, выглянув из окна. От работы мотыгой на полуденном солнце рубашка на спине мужчины намокла от пота. Собаки устроились в тени яблонь рядом с могилами и дремали. Лошади наблюдали за хозяином, вытянув любопытные носы над изгородью.
Первым побуждением Ланы было выйти и предложить помочь с прополкой, но затем она заметила чистую посуду возле раковины. Непохоже, что за то время, пока гостья спала, Саймон успел пообедать. Так что лучшим способом заслужить право остаться в доме будет приготовить поесть.
Когда фермер вошел на кухню, потный и голодный, то увидел у плиты Лану. Возле нее уже крутились забежавшие вперед собаки. Чем-то очень вкусно пахло. С удивлением он понял, что отчасти приятные ароматы исходят от самой девушки.
Она собрала наверх волосы, теперь отливавшие медными нотками жженого сахара и блестевшие на солнце. Когда она обернулась, ее лицо поразило Саймона своей тихой настороженной красотой.
Настороженность, похоже, относилась именно к нему, так как бешено махавшие хвостами собаки Лану совершенно не беспокоили.
– Что готовишь? – стараясь говорить приветливо, но отстраненно, спросил Саймон.
– Рис с овощами. Подумала, что сытный обед тебе пригодится больше, чем помощь в саду.
– Правильно подумала. – Он подошел к раковине и помыл руки. – Где ты раньше работала поваром?
– В Нью-Йорке.
– Ого. Огромный город.
– Да. – Лана положила еду на тарелку, достала из ящика полотняную салфетку и вручила все это собеседнику. – Я заметила в холодильнике закваску для хлеба.
– Ага. Отец любил печь. Готовить не умел совсем, а вот печь любил. Я тоже все собирался, но…
– Если хочешь, я тоже могу испечь хлеб.
– Было бы замечательно. – Саймон сел за стол и спросил: – А ты сама собираешься обедать?
Лана кивнула, но не стала накладывать еду, а, слегка замявшись, произнесла:
– Я хотела поблагодарить…
– Ты уже это сделала.
– Я даже не помню, когда последний раз принимала горячий душ. Прошу прощения, если снова разревусь, в основном это из-за гормонов, но… Сама возможность дочиста отмыть волосы… Я использовала шампунь, гель и крем твоей матери. Они были открыты. Если следовало сначала спросить…
– Сделай мне одолжение и не плачь из-за такой ерунды. – Саймон поднял на Лану ореховые глаза, в которых зеленый смешивался с золотым. В его взгляде читалось раздражение. – Серьезно, это испортит мне все впечатление от обеда, а ведь он получился потрясающим. Уверен, мама не стала бы возражать, так что и я не собираюсь. Слушай, я тоже пользуюсь вещами отца. Просто не сумел выкинуть ничего из принадлежавшего родителям. Так что бери, что нужно.
– Я нашла и нераспакованные средства. Их можно обменять на что-нибудь.
– Не надо. Пользуйся сама, – резковато ответил Саймон. – Если бы я собирался обменять вещи родителей, то давно бы так и поступил.
Поняв, что разговор разбередил рану от потери, Лана молча положила себе риса и села за стол.
– Есть ли в доме комнаты, куда мне нельзя заходить? – спустя некоторое время спросила она.
– Не считая запертой кладовки в подвале, где я храню изуродованные трупы своих жертв, можешь свободно ходить везде.
– Хорошо, буду держаться подальше от подвала, – отозвалась Лана, принимаясь за еду. Саймон был прав: блюдо получилось очень вкусным. – А аллергия на продукты у тебя есть?
– Начинаю энергично плеваться от шпината.
– Значит, в мясной рулет его добавлять не буду.

* * *

Саймон предоставил Лане полную свободу, предполагая, что она задержится на пару дней, пока не придет в себя. Его это нисколько не стесняло, тем более новая знакомая оказалась потрясающим поваром.
Да и, честно сказать, эти пару дней она не сидела без дела. Может, он раньше и не обращал внимания на беспорядок, пыль и собачью шерсть, но уж точно заметил, когда все это исчезло. Вытаскивать выстиранные вещи прямо из машинки по мере необходимости Саймон тоже привык, но гораздо удобнее оказалось найти все на своих местах и аккуратно сложенным.
Собакам гостья тоже пришлась по душе. Как-то вечером Саймон зашел в библиотеку и застал там сидящую в темноте Лану, которая, очевидно, горевала по мужу. Харпер положил голову ей на колени, а Ли устроился в ногах.
Саймон собирался отвезти будущую мать в поселение, как только она придет в себя, а там уже сдать на руки одной из знакомых женщин. Любая из них уж точно знает о беременности и родах больше, чем бывший военный.
Он пока не решил, принимать ли всерьез слова Ланы насчет уникальности ребенка и желания злых сил его уничтожить. Но, несмотря на привычку жить одному, Саймон не мог бросить на произвол судьбы возможную жертву гонений.
Родители бы этого не хотели. Он сам этого не хотел.
Лана не слишком много разговаривала, что вполне устраивало привыкшего к тишине фермера.
Он воспринимал девушку как помощницу по хозяйству, которая готовила завтрак, обед и ужин, занималась домом и уборкой. А еще развлекала себя сама и была довольно привлекательной, особенно когда ее взгляд перестал казаться затравленным.
Спустя пару дней Саймон честно признался себе, что скучал по общению, возможности вернуться после обхода и получить вкусную горячую пищу, а также переложить часть обязанностей по дому и огороду на кого-то другого.
Лана отказывалась подходить близко к кукурузному полю, и он не спрашивал почему.
На четвертый день между хозяином и гостьей установилось комфортное взаимопонимание и молчаливое разделение дел, что беспокоило Саймона. Такие обстоятельства обычно вели к взаимозависимости.
Но как следовало поступить? Лучше всего было подтолкнуть Лану к идее переехать в поселение и обосноваться там, пока не родится ребенок.
А потому однажды за ужином, состоявшим из жареной курицы и картофельного салата, Саймон завёл необходимый разговор.
– Завтра я повезу продукты в поселение.
– Если будет возможность, обменяй что-нибудь на муку. Она почти закончилась.
– Ты лучше разбираешься, чего еще не хватает, так что поехали со мной. Сможешь сориентироваться на месте.
– Я могу составить список, – медленно ответила она, задумчиво глядя на Саймона печальными голубыми глазами.
– Как вариант. Только тебе же наверняка тоже что-то нужно. Лично для себя.
– Мне ничего не нужно. Но если ты хочешь, чтобы я покинула дом…
– Я такого не говорил, – быстро возразил мужчина. Хотя и думал об этом. Но это разные вещи. – Слушай, в поселении живут женщины, которые тоже были в твоем положении. В смысле, рожали детей. Да и люди там иногда проезжают. Может, и врач среди них попадется…
– У меня пока есть время, – тихо ответила девушка, теребя кольцо на цепочке, которую носила на шее. – И я могла бы больше делать по хозяйству…
– Боже, Лана, – Саймон редко обращался к гостье по имени, да и сейчас поступил так скорее в порыве раздражения, – не заводись, а? Я просто говорю, что тебе лучше жить рядом с людьми, которые знают, как поступить, если ребенок вдруг попросится на свет. Если тебя это не волнует, то нервы у тебя, черт побери, покрепче канатов.
– Я напугана до смерти. Просто в ужасе. Даже абсолютно точно зная, что дочери суждено родиться, выжить и совершить множество великих дел, я испытываю ни с чем не сравнимый страх.
– Ты не выглядишь напуганной, – хмыкнул Саймон, внимательно посмотрев на собеседницу.
– Пока я была в пути, я не позволяла себе поддаваться панике, – тихо отозвалась она, положив ладонь на живот. – Иначе просто не сумела бы двигаться дальше. Просто легла бы и не шевелилась. Я пообещала себе, что найду безопасное место, где дочь сможет появиться на свет. И однажды увидела ферму. Дом на холме, зеленые поля, животные – все словно с картинки из прошлого мира, до того как он прекратил существование.
Лана принялась рассеянно поглаживать живот круговыми движениями.
– Но даже тогда я не разрешала себе надеяться. Думала лишь о насущном: как сорвать помидор, как забрать яйца, как насытиться. И даже не мечтала найти убежище и покой. Пока ты не заговорил со мной и не предложил остаться. Только тогда я начала надеяться. Знаю, нечестно было возлагать на тебя надежды. Но так произошло. Ради дочери мне пришлось так поступить.
Нет, Лана не выглядела напуганной. И не умоляла Саймона оставить ее. Иначе он не смог бы отказать. Вместо этого она сохраняла спокойное и серьезное выражение лица, готовая принять любой ответ.
Кто в состоянии сопротивляться подобному мужеству?
– Давай сойдемся на том, что я привезу сюда одну из знакомых, Энн. Она мне напоминает бабушку, хотя и убила бы, если бы услышала эти слова. Вы познакомитесь, поговорите о детях – у Энн их было несколько, – и, когда настанет время родов, она могла бы помочь тебе.
– Ты первым возьмешь дочь на руки.
– Что?
– В ночь, когда ветер будет яриться. – Взгляд Ланы изменился, потемнел и теперь словно смотрел сквозь собеседника. – Рождение Избранной ознаменуют молнии. Ты станешь учить ее, хотя в прежней жизни она все умела. Я же буду наставлять в магии, хотя и превзойдет меня дочь. То будет время безопасности, пока вокруг сгущается тьма. Но придет день, и в Книге заклинаний и Круге света обретет она меч и щит. И восстанут одаренные, и займет она свое место по праву рождения. Но чтобы исполнить предназначение, драгоценное дитя Туат де Дананн рискнет всем. И для этого придет она в мир, и ты первым возьмешь дочь на руки.
Лана побледнела и протянула дрожащую руку за стаканом с водой.
– Что это было?
– Моя дочь. – Лана сделала несколько глотков, пережидая головокружение. – Не знаю, как объяснить. Иногда я вижу ее так же отчетливо, как тебя сейчас. Она прекрасна: такая отважная и красивая. – Глаза будущей матери заблестели, но слезы так и не пролились. – Иногда я слышу ее голос у себя в сознании и без него ни за что не добралась бы сюда. А иногда дочь говорит через меня. Либо раскрывает мысли настолько, что я могу их озвучить.
И в этот момент Саймон поверил ей. Безоговорочно.
– Кто она такая?
– Ответ для этого мира. Я боюсь того, что моему ребенку предстоит совершить и чем ей придется для этого пожертвовать. Понимаю, что много на тебя взваливаю…
В этот момент оба пса подскочили со своих мест и залились лаем.
– Слышу. – Не сводя глаз с Ланы, хозяин дома встал из-за стола. – Кто-то подъезжает. Тебе лучше спрятаться в подвале, пока я не выясню, кто к нам пожаловал. И возьми с собой ружье. – С этими словами он вручил девушке обрез, который на время ужина положил на холодильник.
Проходя мимо двери, Саймон подхватил стоявшую в углу винтовку и вышел на крыльцо, чтобы проследить, как по усыпанной гравием дорожке приближается незнакомая машина.
Он приказал собакам сидеть и ждать, пока из кабины выбирались двое мужчин, оба с оружием на поясе.
– Приветствую, – спокойно сказал хозяин дома, следя за позами, руками и выражениями лиц чужаков.
Он сразу распознал, что надвигаются неприятности, и был готов с ними разобраться.
У водителя на лице виднелся огромный шрам, который тянулся из-под правого глаза по щеке вдоль линии челюсти до левого уха, будто хищник полоснул когтями.
Из-за этого ухмылка у незнакомца выходила кривой и зловещей.
– Приятное у тебя тут местечко, – протянул спутник шрамолицего с неопрятной седеющей бородой.
– Да, мне нравится.
– Не слишком ли большая территория для одного человека?
– Зато время пролетает незаметно. Чем-то могу вам помочь?
– Мы ищем женщину.
– Как и все мы, – усмехнулся Саймон.
– Не просто какую-то женщину, а вполне определенную, – улыбнулся в ответ бородатый и достал из кармана листок, развернул и показал фермеру отлично нарисованный портрет Ланы.
– Красивая. Я и сам не отказался бы ее найти.
– Она на седьмом или восьмом месяце беременности. Кто-то видел ее неподалеку.
– Думаю, я бы запомнил, если бы встретил симпатичную беременную женщину. Как вы умудрились ее потерять?
– Не твое дело, – отрезал шрамолицый.
– Просто поддерживаю беседу. Посетителей у меня не слишком много, сами понимаете.
– Должно быть, скучно жить здесь одному, – протянул бородатый, задумчиво оглядываясь по сторонам.
– Как я и сказал, мне есть чем заняться.
– И все же. Эта ферма находится далеко от главных дорог, на отшибе. А продуктов здесь, похоже, хватит на целую армию. Так вышло, что у нас как раз много голодных ртов. Так что мы заберем прицеп и пару коровок.
– Я сейчас не планирую производить обмен, но спасибо за предложение.
– Никто ничего тебе и не предлагает. – Шрамолицый вытащил пистолет. – Мы просто возьмем, что захотим. Так что быстро вали за прицепом.
– Не очень-то вежливо так разговаривать с владельцем территории.
Саймон молниеносно оказался рядом со шрамолицым, который держал оружие, как ковбой во второсортном вестерне: для демонстрации крутизны. Так что оказалось несложно врезать по запястью, нанося одновременно локтем другой руки удар в лицо бородатому, а потом в три плавных движения отнять пистолет.
– Я бы пристрелил вас обоих на месте, – как ни в чем не бывало продолжил бывший военный, добавив в голос стальные нотки, – но не в настроении копать могилы. И подумай дважды, прежде чем потянешься за оружием, – предупредил он бородатого. – Теперь аккуратно, двумя пальцами, положи его на землю. Либо я выпущу пулю в живот твоему приятелю и оставлю его истекать кровью.
– Он мне не приятель.
Саймон собирался ответить, но тут услышал за спиной голос Ланы:
– А вот я не прочь выкопать пару могил.
Быстро бросив взгляд через плечо, фермер постарался не выказать удивления. Потому что женщина, которая стояла с ружьем на крыльце и целилась в незваных гостей, ничем не напоминала Лану.
От беременности не осталось и следа, стройную фигуру сменило почти мужское телосложение, а вместо медовых длинных волос была короткая темная стрижка. На грубоватом обветренном лице играла неприятная ухмылка.
– В конце концов, это будут уже не первые захоронения… – добавила не-Лана.
– Прошу, не горячись, дорогая, – елейным голосом произнес Саймон, вытаскивая пистолет из кобуры бородатого. – Мы ведь покрасили крыльцо только прошлой весной. Кстати, моя жена гораздо менее миролюбива, чем я, – продолжил он. – А ребята, которые целятся в вас из сарая, и совсем кровожадные. Говорите, продуктов хватит на армию? Ну да, мы неплохо питаемся. И даже дали бы часть урожая вам, если бы вы попросили вежливо. Но хамов не любят нигде. Верно, милая?
– Ненавижу хамов. Последний забрызгал нам кровью все крыльцо. Так что этим, пожалуй, просто прострелю ноги.
– Как видите, мою жену лучше не злить. И на вашем месте я бы запрыгнул обратно в машину и убрался туда, откуда приехал. Иначе я не сумею удержать своих помощников от праведного возмездия. Если только вы не ищете судьбы Бонни и Клайда.
– Верни оружие.
– Считайте его компенсацией за моральный ущерб. В следующий раз будете вести себя вежливее, а сейчас проваливайте с моей земли, иначе я позволю жене проделать в вас несколько дыр, а потом натравлю собак.
При слове «натравлю» Харпер и Ли оскалились и зарычали.
Чужаки отошли от крыльца и забрались в машину. На этот раз за руль сел бородатый. Саймон внимательно следил за обоими мужчинами и вскоре понял причину рокировки: шрамолицый выхватил из бардачка запасной пистолет и прицелился в фермера. Однако тот успел выстрелить первым и перевел дуло на бородатого, но он уже развернул машину и помчался прочь, так, что из-под колес полетел гравий. Отъехав, бородатый остановился и вытолкнул напарника через пассажирскую дверь. Саймон сменил пистолет на винтовку и вскинул ее, но автомобиль уже исчез в клубах пыли.
– Черт, похоже, нам все же придется копать могилу. Я не знал, что ты умеешь менять облик.
– Не умею. – Лана опустила ружье и сделала пару шагов к собеседнику, а затем тяжело опустилась на ступеньку крыльца и вернула себе прежнюю внешность. – Просто набросила иллюзию. Как… костюм. Никогда раньше так не делала. Ох, сколько же сил это забирает! Ты убил того мужчину.
– Это был его выбор, не мой.
Лана кивнула.
– Эти двое были среди напавших на Нью-Хоуп. Это я оставила шрам на лице мертвого. Хотя сама не знаю как. И пару недель назад они едва не догнали меня.
– Я же велел тебе спрятаться в подвале.
– А дальше что? – Лана вскинула голову, воинственность снова вернулась. – Сидеть, трястись от страха и ждать, пока кто-то другой будет меня защищать? Я давно покончила с этим. Оставила в прошлой жизни. Мне показалось, если чужаки увидят иллюзию, то поверят тебе и уедут. А потом я услышала, что они собираются забрать коров, и поняла, что дело осложнилось. – Она некоторое время сидела молча и гладила собак, а потом добавила: – Завтра утром я уйду. Просто хочу дать время тому подонку уехать подальше.
Саймон присел рядом с Ланой. Раньше он намеренно не касался гостьи, но сейчас аккуратно взял ее за подбородок и развернул лицом к себе.
– Ты никуда не пойдешь. Я предложил остаться на ферме, потому что тебе требовалось безопасное место. Бог свидетель, ты это заслужила. Я верил, что ты искренне опасаешься погони, но считал это легким преувеличением или даже паранойей беременной женщины. Я ошибался.
– Тот тип может вернуться и привести с собой других.
– Ему подобные умеют нападать только на беззащитных, – покачал головой Саймон, почесывая за ушами собак. – А этот теперь знает, что мы способны постоять за себя. Я не возражаю, чтобы ты возложила на меня надежды. Справлюсь. – Он встал и решительно добавил: – Как мог справиться и с теми двумя.
– Я знаю. Видела. Чем ты занимался в армии?
– Выполнял приказы, – улыбнулся Саймон.
– И раздавал их. Ты же был капитаном, так?
– Раньше. Сейчас я просто фермер. – Он снова сел и обвел взглядом поля. – Но могу защитить свою землю и свой дом. И тех, кто находится в нем.
Лана подумала, что видит перед собой воина. За спокойствием и дружелюбием таилась тщательно сдерживаемая опасность. Как стальной клинок в бархатных ножнах. Она уже видела это раньше – глядя на Макса. Особенно на пути к Нью-Хоуп, когда они обросли множеством попутчиков, которых требовалось защищать.
И вот перед Ланой другой воин, другой лидер.
– Вместе легче справляться. Я тоже умею защищаться и защищать.
– Я это знаю. С тех самых пор, как наткнулся на тебя в курятнике.
– Я не всегда была такой. В Нью-Йорке – боже, неужели это было всего полгода назад? – я предпочитала ходить по магазинам и планировать вечеринки. Мечтала открыть собственный ресторан. И никогда даже не держала в руках пистолет, а уж тем более не стреляла из него. А способности… Они казались бледной тенью нынешних.
– Похоже, ты обрела уверенность в себе.
– Скорее, мне пришлось ее обрести. А ты остался бы в армии, если бы не вернулся на ферму помочь родителям?
– Нет, в любом случае пора было заняться чем-то другим.
– И чем ты планировал заняться?
Саймон внезапно понял, что они с Ланой впервые за все время свободно беседуют. Несмотря на то, что всего в нескольких ярдах от них валяется труп. И почему это сразу не показалось странным?
– Я собирался открыть собственный бизнес в городке неподалеку, в котором теперь не осталось жителей.
– И что за бизнес?
– По изготовлению мебели. Это было любимым занятием отца, а я вроде как его перенял. Люблю делать что-то своими руками, в собственном темпе и по-своему. И хотел поселиться близко к родителям, потому что всю жизнь провел вдали от них. – Солнце начало клониться к горизонту, и Саймон понял, что готов еще долго просидеть так на ступенях крыльца, говоря с Ланой о планах и мечтах. Но все же заставил себя встать и отправиться за лопатой. – Нужно выкопать могилу.
Лана осталась на месте, обхватив обеими руками живот. Несмотря на недавнюю угрозу, жестокость и смерть, она чувствовала себя в безопасности.

Глава 25

В конце концов все произошло именно так, как предсказала Лана. Она не поехала в поселение, и оттуда тоже никто не явился. Любой из вариантов мог стоить невинных жертв, если бы вернулись Праведные воины.
Нерожденная дочь говорила с матерью и через нее и утверждала, что все идет так, как предначертано.
А потому Лана готовила еду, помогала в саду, собирала яйца и черпала душевный покой в этих простых занятиях.
Когда лето стало клониться к осени, пришло время собирать урожай и закатывать его на зиму в банки, варить джемы, пока Саймон косил сено, жал пшеницу и собирал кукурузу.
Однажды он привез из поселения семена карликовых апельсиновых и лимонных деревьев – по три каждого. Лана сочла это бесценным чудом.
– Надеюсь, они прорастут, – заметил довольный фермер, сажая трофеи в горшки и ставя в теплицу. – Мечтаю пить лимонад следующим летом.
– А я – есть утку по-пекински.
– А если удастся раздобыть лаймы, то добавим к списку и текилу, – добавил Саймон, и Лана рассмеялась, поливая семена. – Похоже, ты обожаешь текилу. Первый раз вижу, как ты смеешься.
– Мы сажаем апельсиновые зернышки в землю, сдобренную куриным пометом, и рассуждаем о том, как будем распивать текилу. Это довольно забавно.
– Эй, не надо недооценивать куриное дерьмо! Отец утверждал, что это удобрение способно заставить вырасти что угодно.
– Поживем – увидим.
Лана ненадолго задумалась, а потом решила кое-что проверить. Она вытянула ладони над горшком и позволила магии литься из нее, сквозь нее. И ощутила прилив энергии, расцвет чего-то нового.
Из земли показался нежный зеленый росток и потянулся к свету.
Лана снова рассмеялась. Сначала от удивления, потом от радости. Подняла сияющие от счастья глаза на Саймона и заметила, как он на нее смотрит.
– Вот это номер, – с трудом выдавил он.
– Если ты не хочешь, чтобы я пользовалась способностями…
– Я что, похож на идиота? – негодующе спросил мужчина, и в его ореховых глазах вспыхнули зеленые искры. – Я стараюсь принимать мир таким, каков он есть. А пока все идет к тому, что одному фермеру удалось заполучить в свое распоряжение ведьму, которая умеет ускорять рост урожая. Тебя беспокоит твой дар?
– Нет, но…
– Тогда почему он должен беспокоить меня? Наибольшая проблема этого мира заключалась в том, что люди постоянно винили других в своих бедах. Тыкали пальцами, или ножами, или пушками в тех, кто отличался от них хоть в чем-то. Так что мы обязаны лучше распорядиться своими жизнями. Возможно, сейчас нам выпал последний шанс все исправить. – Саймон постучал по другому горшку. – А еще один сумеешь прорастить?
Лана снова выплеснула наружу магию, в этот раз испытав только радость. Затем отступила на шаг от проклюнувшегося побега.
– Не знаю, исходят эти способности от меня или от дочери. Или от нас обеих. Но точно уверена, что она изменила меня. Даже если завтра я очнусь и обнаружу, что все эти месяцы оказались сном, то все равно не стану прежней. Ой! – Лана снова рассмеялась и прижала ладонь к животу.
– Ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовался Саймон, который внимательно следил за собеседницей.
– Да. Просто дочка пинается. – Удивив их обоих, она взяла мужчину за руку и прижала его ладонь к своему животу.
Саймон почувствовал толчок, который, казалось, сдвинул что-то глубоко в душе. Когда новая жизнь снова толкнулась в его ладонь, это прикосновение по непонятной Саймону причине отозвалось в сердце.
Похоже, на свет скоро появится не просто невинное беззащитное дитя, но и яростный воин, если судить по силе толчков.
– Эй! Да она у тебя боевая малышка.
Сделав шаг назад, Саймон заметил, что Лана светится от счастья, почти как тогда, когда заставляла появиться из земли побеги деревьев. Это сияние вызвало к жизни что-то и в его душе.
Как бывший военный он точно знал, когда необходимо отступить.
– Ладно, работы еще полно. Справишься дальше без меня?
– Конечно.
Когда Саймон ушел, Лана еще долго стояла молча, ощущая запах земли и расцветающей новой жизни.

* * *

Саймон старался загрузить себя работой и обращался с Ланой так, как обращался бы с сестрой, если бы она у него была. В сентябре мимо фермы еще дважды проезжали группы путников. Оба раза девушка пряталась в доме и пережидала, пока чужаки не скроются из виду.
Саймон давал им продукты и указывал направление до поселения. Кто-то может там задержаться, другие двинутся дальше в поисках лучшей доли. Или просто в поисках чего-то другого.
Проводив вторую группу путников, фермер вошел на кухню и обнаружил Лану, которая помешивала рагу, держа ружье. Он забрал обрез и поставил его в угол.
– Восемь человек. И один из них с крыльями. Никак не могу привыкнуть к этому зрелищу. Несколько дней назад их группа проходила мимо окраины Вашингтона. – Саймон сполоснул руки, так как стол уже был накрыт, и продолжил пересказывать новости. – Они слышали выстрелы, над городом стояли столбы дыма. К группе присоединился один из местных, так вот, по его словам, Макбрайд – надеюсь, я верно запомнил имя – до сих пор жива и вместе с остатками правительства пытается удержать столицу. Но каждый раз, как удается восстановить коммуникации, кто-то снова их обрывает.
– Такое ощущение, что мы говорим о параллельной реальности.
– Да, точно. Но это не так. Еще ходят слухи о людях в лабораториях и военных лагерях.
– Люди в лабораториях? Одаренные?
– Да, но не только. По примерным подсчетам… – Саймон замолчал, размышляя, следует ли рассказывать дальше, и почти решил ничего не говорить, но все же не смог утаить правду. – Я сообщаю об этом только потому, что ты имеешь право знать. Но данные не подтверждены, это просто слухи.
– Ладно. – Лана насторожилась.
– В общем, те путники сказали, что эпидемия прекратилась сама собой. Это хорошая новость. Плохая же заключается в том, что, по приблизительным подсчетам, болезнь унесла жизни более восьмидесяти процентов населения. Мирового населения. Более пяти миллиардов человек. Может, и еще больше…
– Мне нужно выпить.
Саймон достал из кладовки бутылку виски и налил немного.
– Несколько дней назад я уже слышал похожие новости, – сказал он, проглотив половину содержимого стакана. – В поселении один парень возится с радио и связался с другими людьми, в том числе с парочкой выживших из Европы. Там дела обстоят ничуть не лучше. Учитывая, сколько людей покончило с собой да убито в разных инцидентах, можно смело предположить, что погибших в мире гораздо больше восьмидесяти процентов. Нью-Йорк… Ты точно хочешь знать?
– Да. Но даже если бы не хотела, я обязана это услышать.
– Нью-Йорк теперь контролируют Темные Уникумы. Ходят слухи о человеческих жертвоприношениях и сожжении на кострах таких, как ты. Военные удерживают часть регионов, сосредоточив силы на западе Миссисипи, но, насколько я понял, командование разрознено и не может договориться между собой. Еще есть разные фракции, которые охотятся за всеми одаренными, и темными, и светлыми.
– Вроде Праведных воинов.
– Они возглавляют парад. Мародеры в основном переезжают с места на место и занимаются налетами. Но не гнушаются и ловить Уникумов, за головы которых объявлена награда.
Саймон отметил, что Лана принялась спокойно накладывать рагу на фарфоровое блюдо из материнского сервиза, как и всегда стараясь не просто вкусно приготовить, но и красиво подать.
– Значит, для таких, как я, в мире стало вдвойне опасно. На нас теперь охотятся все. Сложно представить, что в таких условиях мы сможем все исправить, все сделать правильно – как ты говорил несколько дней назад. – Она поставила блюдо на стол.
– Я по-прежнему в это верю.
Лана принялась раскладывать рагу по тарелкам, затем села, дождалась, когда Саймон займет место напротив, и только потом сказала:
– Когда я жила в Нью-Хоуп, то видела, на какие потрясающие вещи способны люди, когда работают вместе. А потом чужаки пришли и попытались все это разрушить. Ты был солдатом.
– Да.
– Максу тоже пришлось вступить в войну. Он принял решение сражаться, потому что хотел защитить любимых. Ты поступал почти так же: убивал, чтобы защитить невинных. А еще по собственной воле раздавал голодным путникам продукты, которые вырастил собственными руками. Поэтому я тоже верю, что зло не может победить, пока существуют такие люди, как вы с Максом. Как жители Нью-Хоуп, которые каждый день выбирают добро, а не разрушение.
Саймон подумал, что точка зрения собеседницы гораздо более оптимистична, чем его собственная, но не возражал против такого баланса.
– Кстати, я прочитал одну из книг твоего мужа. – Лана вскинула на него удивленный взгляд. – Мне понравилось. Он был замечательным писателем.
– Так и есть. – Она улыбнулась, хотя в глазах стояли слезы. – Он был замечательным.

* * *

В конце долгого трудового дня, после ужина Саймон всегда удалялся в амбар, чтобы заняться любимым делом. А час или два перед сном проводил с книгой в библиотеке.
Несмотря на любовь к телевизионным шоу, в которой мужчина не стеснялся признаться, чтение восполняло нехватку развлечений. А еще он скучал по пиву и надеялся, что в поселении удастся наладить работу пивоварни. В большинство вечеров приходилось довольствоваться чаем, и Саймон почти распробовал этот напиток. Хотя он и не мог заменить пиво.
Собаки чаще всего составляли компанию хозяину, так что окончание вечера проходило в комфортной, приятельской обстановке. Обычно он выводил их на прогулку, прежде чем отправиться отдыхать.
Книги помогали отвлечься от мыслей о работе, о ситуации в мире, о женщине, спящей в соседней комнате. Работа никуда не денется, с миром ничего нельзя поделать, а вот о Лане Саймон старался думать как можно меньше.
Последние пару вечеров он посвятил изучению одного вопроса. Книги годились для получения новых знаний еще лучше, чем для развлечения.
С тех пор как родители умерли, он значительно расширил библиотеку, так как вести дела на ферме в новом мире без поставок, электричества и прочего оказалось куда сложнее, чем в мире до эпидемии.
Книги научили Саймона разводить пчел и разделывать скот, изготавливать сыр и масло. Нашлись и рецепты народной медицины. И даже кулинарная книга.
Хотя некоторые навыки все равно оставались прерогативой жителей поселения, а готовку Саймон с удовольствием перепоручил Лане.
Он читал, испытывая одновременно восхищение и отвращение, приправленные изрядной долей страха, когда услышал шаги гостьи. Раньше она никогда не выходила из спальни после того, как закрывала дверь на ночь. От неожиданности Саймон вскочил с кресла и захлопнул книгу.
В библиотеку вошла растрепанная Лана. Большая мешковатая футболка едва доходила до середины бедра, а над огромным животом и вовсе задиралась неприлично высоко.
Застигнутый врасплох фермер тут же отметил красивые ноги девушки, но постарался выбросить неподобающие мысли из головы.
– Прости. Никак не могла заснуть.
– Ничего. Тебе что-то нужно?
– Я хотела взять книгу… – Лана осеклась, когда заметила обложку тома, зажатого в руках собеседника. – «Рожаем дома»?
Он понял, что отвлекся, разглядывая полуодетую девушку, и забыл скрыть название своего вечернего чтения.
– В поселении можно позаимствовать книги на самые разные темы. А эту пришлось украсть, потому что я не мог придумать правдоподобного объяснения своему интересу. Считаю, нужно знать, что делать, когда срок подойдет.
– Отличная идея. Тогда хоть один из нас будет представлять процесс. – Лана потерла ноющую поясницу. – Я обсуждала роды с Рейчел, врачом из Нью-Хоуп, но планировала вплотную заняться изучением вопроса ближе к сентябрю. Что ж… Пока я просто хочу почитать что-нибудь и, пожалуй, согрею чай.
– Я займусь этим. А ты садись. Выглядишь слегка потрепанной.
– Я бы оскорбилась, если бы не чувствовала себя именно так. Может, мне тоже следует полистать пособие по родам?
– Не стоит, если хочешь сегодня заснуть. – Саймон улыбнулся, когда собеседница рассмеялась.
– Ай! – тут же вскрикнула она, прижав ладонь к боку.
– Должно быть, сложно даже задремать, когда тебя все время пинают изнутри.
– Не знаю, не думала об этом. Рейчел говорила, что схватки Брэкстона-Хикса похожи на репетицию перед настоящими. – Лана произносила каждое слово отдельно, устраиваясь удобнее в кресле.
– Тебе больно?
– Терпимо. Просто достаточно неприятно, чтобы препятствовать сну. – Она медленно выдохнула и выпрямилась.
– Может, это… ну, то самое.
– То самое? Ты имеешь в виду, что роды начались? Ну нет, просто ложные схватки. Думаю, я бы почувствовала. Почувствовала бы, верно? Почти уверена, что чтение и ромашковый чай помогут расслабиться и заснуть. Или обычный чай.
– Хорошо. – Саймон отложил книгу и пошел на кухню следом за Ланой. – Иди в спальню, я все принесу туда.
– Спасибо, но мне хочется все сделать самой. Чувствую, что все равно не смогу заснуть. Да и собаки тоже беспокоятся. Выпустить их на улицу?
– Да, давай. – Саймон поставил чайник на огонь, пока Лана открывала дверь, за которой бушевал ветер.
– Похоже, скоро будет гроза, – пробормотала девушка, замерев под порывами прохладного воздуха.
Саймон взглянул на нее, заметил развевающиеся волосы, облепившую тело футболку и тут же отвернулся, придя в ужас от охватившего его влечения, а потом напомнил себе, что перед ним беременная женщина. Женщина, которая доверилась ему и зависела от него. Женщина, которая горевала по погибшему мужу.
– В самом сердце темных ночей скрывается настоящая магия. Макс написал что-то подобное в одной из своих книг. Именно такое ощущение у меня вызывает эта ночь.
Произнеся эти слова, Лана вскрикнула и обхватила руками живот. А потом отошли воды.
Так они и застыли, глядя друг на друга: она возле распахнутой двери, за которой завывал и ярился ветер, а Саймон возле плиты, где кипел чайник.
– Боже, воды отошли. Ты видел? Мне кажется, схватки все же были настоящими.
– Спокойно, спокойно. Подожди. – Он постарался взять себя в руки, выключил чайник и тут же вспомнил, что горячая вода скоро понадобится для стерилизации инструментов. Но пока думать об этом было рано.
– Не думаю, что получится отсрочить роды.
– Я имел в виду, подожди, дай мне собраться с мыслями. – Саймон вспомнил военные тренировки и попытался представить, что это – одна из них. Всего лишь очередное сражение. – Для начала нужно отвести тебя наверх.
– Я запачкала пол.
– Вытру его потом. На втором этаже я приготовил все необходимое.
– И что же это?
– Как раз недавно прочитал это в книге, понятно? – Саймон решил проблему подъема Ланы наверх радикально: подхватил ее на руки и поспешил к лестнице. Ноша оказалась внушительной, но он смог с ней справиться. – Нужны полотенца, одеяла и пластиковая душевая занавеска, чтобы подстелить. Я все подготовил.
– Я должна была об этом позаботиться.
– Еще я нашел секундомер. Будем замерять время между схватками. Пока у тебя были две с разницей в пять минут, так?
– Сложно сказать. Я же думала, что это ложная тревога. С какой стати существуют эти ложные схватки? Кто это вообще придумал?!
– Можешь назвать хотя бы примерный диапазон, когда они начались? – спросил Саймон, понимая, что хотя бы одному из них необходимо сохранять спокойствие.
– Где-то пару часов назад. Я идиотка.
– Новичок. А это совсем другое. – Он внес Лану в спальню родителей и поставил на ноги возле огромной кровати. – Пойду принесу вещи. Продержишься пару минут?
– Да. Я нормально себя чувствую.
Не зная наверняка, сколько продлится затишье, Саймон постарался действовать как можно быстрее. Он притащил в главную спальню корзины с приготовленными вещами, достал и расстелил на кровати пластиковую занавеску для душа. Рядом положил стопку полотенец.
– Чтобы вытирать, – пояснил он. – Пишут, что процесс этот не слишком чистый. А еще принесу тебе другую футболку. Эта намокла.
– Думаю, время стеснительности давно прошло, – произнесла Лана, взглянув на себя, потом на Саймона и на мгновение прикрыв глаза.
После чего решительно стянула промокшую футболку и осталась стоять обнаженной в тусклом свете газовых рожков, словно богиня плодородия: прекрасная и неземная.
«Но она женщина, – напомнил себе Саймон. – Женщина, которой предстоит родить ребенка».
И именно он должен стать акушером.
– Я помогу тебе лечь, а потом принесу остальные вещи. – Когда Лана легла, он накрыл ее одеялом и зажег небольшой камин, который так любила мать. – Я скоро вернусь. А ты пока дыши. Знаешь как? Вдох носом, выдох ртом. А, и еще кое-что. – Саймон отдал ей секундомер. – Засечешь, когда будет следующая схватка. Сначала, сколько она продлится, потом запустишь отсчет до следующей.
После этого мужчина, стараясь двигаться быстро, но уверенно, вышел, простерилизовал ножницы, отмерил моток бечевки, набрал лед в холодильнике и отнес все это наверх вместе с тазиком теплой воды, тряпками и сменой одежды. Потом тщательно вымыл руки, намылив несколько раз, и вычистил грязь из-под ногтей, жалея, что не успел раздобыть хирургические перчатки.
И в конце концов организовал рабочее пространство в спальне, пока Лана дышала по указанной методике во время очередной схватки.
– Они становятся сильнее. Намного сильнее. Эта длилась минуту, с момента предыдущей прошло четыре минуты.
– Понял. В книге говорится, что когда время между схватками сократится, то головка младенца должна появиться… Ну, там, внизу. Так что мне придется… э-э… посмотреть.
– Какого числа у тебя день рождения? – Лана откинулась на подушки и посмотрела в глаза Саймону.
– День рождения?
– Я должна знать о тебе что-то личное.
– Странно, но ладно. Второго июня.
– Второе имя?
– Джеймс. – Он слегка улыбнулся.
– Когда впервые занялся сексом?
– Шутишь?
– Я серьезно. Ты собираешься осматривать мое влагалище. – Заметив, как поморщился собеседник, Лана насмешливо приподняла брови. – Ты собираешься осматривать орган, название которого стесняешься даже услышать. Так что по сравнению с этим я задаю вполне невинные вопросы.
– В шестнадцать лет. И можешь не спрашивать дальше, я сам расскажу. Ее звали Джессика Хоббс. Это был самый неловкий опыт в моей жизни: в ржавой машине, припаркованной на обочине дороги. Второй раз показался гораздо лучше нам обоим.
– Ладно, спасибо. – Лана посмотрела в сторону окна. – Ты впустил собак? На улице становится по-настоящему ветрено.
– Да, они уже в доме. Спят в моей комнате. Ты хочешь…
– Следующая схватка, – сквозь зубы процедила она, задохнувшись от боли.
Саймон поднял одеяло и аккуратно сдвинул ноги Ланы, поставив ступни на кровать.
«Не думай, не реагируй, – приказал он себе. – Ты видел, как телятся коровы и жеребятся кобылы, так что… Вот черт!»
– Я пока не вижу головки младенца, так что время еще есть.
Саймон намочил тряпку, отжал и протер блестящее от пота лицо Ланы, спрашивая себя, как самки любого вида вообще соглашаются на процесс продления рода.
Три сумасшедших часа спустя невольный акушер окончательно уверился, что система воспроизводства потомства нуждается в доработке и усовершенствовании. С доступом к современной науке и технологиям кто-то уже давно должен был изобрести способ облегчения страданий роженицы. По мере того как учащались схватки, Саймон все чаще вытирал лицо Ланы здоровой рукой. Кисть второй уже почти не двигалась – так сильно роженица сжимала ее во время приступов боли.
В соответствии с указаниями в пособии он давал Лане рассасывать ледяные крошки, которые довольно скоро закончились, так что пришлось спускаться за добавкой. Каждые несколько схваток Саймон проверял, не покажется ли приз этого марафона, задаваясь вопросом, сможет ли когда-нибудь снова заниматься сексом с женщиной.
Когда ветер за окном разошелся не на шутку, а глаза Ланы остекленели от боли, он, помогая ей правильно дышать, окончательно распростился с мыслью опять пользоваться правой рукой. Боже, ну и хватка у этой женщины!
К концу четвертого часа она в изнеможении откинулась на гору подушек. Кольцо на цепочке поблескивало между грудями.
– Почему она никак не желает появляться на свет?
– В книге написано, с первенцами обычно приходится повозиться. – Саймон рассеянно отвел намокшие от пота волосы с лица Ланы. – Мама рассказывала, что я родился только через двенадцать часов. – Произнеся это, он подумал, что совершенно не ценил свою мать, не так, как она того заслуживала.
– Двенадцать? Двенадцать ?
Саймон понял, что выбрал неверную тактику, когда Лана вскинулась, оскалила зубы, схватила его за рубашку, притянула ближе и прорычала:
– Сделай что-нибудь!
– Успокойся, мы обязательно справимся.
– Мы? Мы?! Принеси мне щипцы, чтобы я выдернула тебе пару зубов без обезболивающего, и тогда можешь говорить «мы». Давай, тащи проклятые щипцы! Или не смей приказывать мне успокоиться, ты, чертов придурок! О боже, снова начинается…
– Дыши, дыши. Ну, малышка, я иду тебя искать. А ты не переставай дышать. Блин! Я вижу ее головку! Волосатая! – Почему-то последнее обстоятельство особенно порадовало Саймона, и он с улыбкой поднял глаза на Лану, которая прерывисто дышала.
– Тогда вытащи ее! – воскликнула она. – Просто вытащи! – Затем испустила долгий стон и снова упала на подушки, закрыв глаза. – Ты правда видел ее головку?
– Ага. Волосы выглядели темными. Конечно, они мокрые, но почти черные. – Саймон сместился, положил в тряпку ледяных крошек и поднес к щекам Ланы, чтобы немного остудить ее лицо. – Теперь послушай. Ты прекрасно справляешься. Знаю, что больно, хотя и не понимаю, почему процесс устроен именно так. Дерьмовый процесс, признаю. Но мы приближаемся к цели. Все получится.
– Все получится, – повторила она и добавила: – Прости, что назвала тебя чертовым придурком.
– Ничего. Мне кажется, я это заслужил.
– Нет, неправда. И на тот случай, если я снова начну тебя оскорблять, то заранее хочу сказать, что ты настоящий герой. Так и есть, – настойчиво повторила Лана, когда Саймон отрицательно покачал головой. – Я точно знаю. О черт!
Он бывал в сражениях. Вел за собой людей, терял людей, убивал людей. Но ничто из этого не могло подготовить бывшего военного к моменту, когда ему пришлось помогать рожать женщине, которая стремилась произвести на свет новую жизнь.
Саймон встал на колени и всем весом прижимал ступни Ланы, пока она тужилась, раз за разом. Сейчас в голубых глазах девушки горела отчаянная решимость, а черты лица заострились. Даже крики изменились и стали напоминать не болезненные вопли, а боевой клич. В какой-то момент акушер и соратник ощутил, что его рубашка насквозь пропиталась потом, снял ее и отбросил. На шее у него, как и у Ланы, болталась цепочка, только не с кольцом, а с изображением архангела Михаила.
– Вдох и выдох, – в сотый раз повторил Саймон и вытер пот со лба, когда роженица откинулась на подушки, собираясь с силами. – Уже близко. – Она скорчилась, хватая ртом воздух, а затем продолжила тужиться. Первые раскаты грома вторили завываниям ветра. – Головка показалась! Боже, Лана, я вижу ее головку! Стой, перестань тужиться. Дыши пока, дыши. – Саймон осторожно убрал пуповину с шеи ребенка. – Вот так. Теперь давай поможем малышке выбраться. Готова?
По лицу Ланы катились слезы пополам с потом, когда она принялась тужиться. Вскоре показалось одно плечико младенца, затем другое.
Комнату и ночь за окном озарила ослепительная вспышка света. На каминной полке загорелись свечи. Очаг полыхнул.
Под материнский крик ребенок скользнул в руки Саймона, сделал первый вдох и тут же испустил собственный вопль, наполненный триумфом и радостью.
– Я держу ее. – Охваченный изумлением и ошеломленный, Саймон не мог отвести от малышки взгляд. – Я держу ее. Ого, ничего себе!
– Она прекрасна! Правда же, моя дочурка – само совершенство?
– Без всяких сомнений, – кивнул Саймон, протягивая Лане младенца. – В книге написано, что нужно держать головку новорожденной ниже, чтобы спровоцировать отток жидкостей. И я немного ее оботру, хорошо? А потом следует согреть ее.
– Моя малышка. – Смеясь и плача, Лана поцеловала ребенка в щечку. – Она родилась. И выглядит настоящей красавицей. – Когда вспыхнула еще одна молния, девушка перевела взгляд на Саймона. – Из моего чрева с твоей помощью она явилась на свет. Она и твоя дочь тоже.
Не в состоянии произнести ни слова, он лишь молча кивнул.
Затем занялся другими насущными делами, стараясь успокоиться. Рождение ребенка действительно оказалось не слишком чистым процессом. Так что к тому моменту, когда Саймон привел все в порядок и отмыл, рассветные лучи уже заглядывали в окна.
Малышка мирно посапывала на груди матери, и он понял, что будет помнить эту картину до конца жизни.
– Как насчет омлета и чая, до которого мы вчера так и не добрались?
– Я бы не отказалась поесть. – Лана осторожно провела пальцем по волосам дочери, которая унаследовала их цвет от Макса. – У меня нет слов, Саймон. Просто нет слов.
– Как ты планируешь ее назвать?
– Фэллон. Рожденная в год первый нового мира. Зачатая и спасенная одним мужчиной, рожденная благодаря другому. Я знаю, что она будет почитать обоих. Чувствую это.
Саймон принес новоявленной матери завтрак и убедился, что она удобно устроилась, прежде чем позаботиться о последе. Фермерские дела подождут.

* * *

Позднее он заглянул к матери и новорожденному ребенку, обнаружил их крепко спящими и отправился принять душ. Стоя в кабинке, пока горячие капли стекали по телу, Саймон пытался разобраться в своих чувствах.
Их оказалось слишком много.
Тогда он зашел в амбар и вернулся обратно с предметом, над которым работал по вечерам последние несколько недель.
Колыбель высотой по пояс из сосны была выкрашена в темно-коричневый цвет и мягко покачивалась при толчке.
Малышка открыла темно-голубые, необычайно пронзительные глаза, которые проникали, казалось, в самую душу Саймона.
– Черт, – пробормотал он, гладя младенца по щеке кончиком пальца. – Ты выглядишь так, словно знаешь все на свете и даже больше. Мне тоже нужно вздремнуть пару часов, так что…
А вдруг им понадобится его помощь?
Саймон пожал плечами и растянулся на кровати рядом с Ланой.
Если ей понадобится его помощь, он будет поблизости. С этой мыслью Саймон начал погружаться в сон, однако открыл глаза и заморгал, когда услышал хныканье новорожденной.
– Не буди маму, хорошо? – прошептал он, неловко похлопав малышку по крошечной ручке. – На ее месте я бы проспал не меньше месяца. – Ребенок снова захныкал и завозился. Тогда Саймон привстал, взял младенца на руки, осторожно прижал к груди и принялся укачивать. – Так лучше? Лучше, отлично. Хорошая девочка.
Он привалился к подушке и заснул. А Фэллон наблюдала за ним. Узнавала заново.

Эпилог

В последний день первого года нового мира Лана стояла возле окна и смотрела, как падают хлопья снега. Она укачивала Фэллон, размышляя, что им с дочерью принесет новый год.
Ровно двенадцать месяцев назад они с Максом отмечали праздник в Сохо, пили вино, смеялись, танцевали, пока тысячи людей собирались на Таймс-сквер, чтобы отсчитывать последние минуты года.
Лана часто думала о Максе. Достаточно было взглянуть на Фэллон, на ее густые волосы цвета воронова крыла и дымчато-серые глаза.
Боль утраты постепенно смягчалась. Дочь помогала исцелиться.
Как и Саймон.
Лана прекрасно знала о его чувствах к ней и видела, насколько беззаветно он любил Фэллон. А потому решила, что завершит этот год с воспоминаниями о мужчине, которого любила. И следующий начнет с того, что откроет сердце мужчине, которого постепенно полюбила тоже. А драгоценные воспоминания станет хранить глубоко в душе.
– Ты всегда будешь связывать нас, малышка, – произнесла Лана и поцеловала дочь в лоб, затем подняла ее высоко в воздух, заставив рассмеяться и задрыгать ножками. – Ты для меня весь мир.
Вдалеке залаяли собаки, и, опустив ребенка, Лана заметила приближающегося к дому всадника.
Первым ощущением стал страх. Неужели так будет всегда?
Лана переложила Фэллон в колыбель, чтобы освободить руки, и потянулась к ружью, готовая защищать свое дитя. Саймон торопливо направился к гостю.
Тот спешился, держа поводья жеребца затянутой в перчатку ладонью. На незнакомце красовался длинный темный плащ, спадавший ниже колен. Шляпы не было, так что снег падал прямо на густую черную шевелюру. В аккуратно подстриженной бороде выделялась седая прядь.
Хозяин дома выслушал всадника, оглянулся на крыльцо и вернулся в дом, оставив чужака с конем стоять под снегопадом.
– Кто это? – нетерпеливо поинтересовалась Лана, когда Саймон приблизился.
– Говорит, его зовут Маллик, и он приехал выразить почтение Избранной и ее матери. Утверждает, что не войдет без приглашения и не вооружен, но должен сообщить кое-что важное.
– Он знает про ребенка?
– Да. Вплоть до ночи, когда она родилась. Вплоть до часа. А еще знает, как ее зовут, и заявляет, что предан ей. И я ему верю. – Саймон забрал у Ланы ружье. – Но велю проваливать на все четыре стороны, если ты сама не хочешь с ним поговорить.
– Я чувствую, насколько этот Маллик силен, – сказала она. – Он позволил мне ощутить это и дал понять, что не использует магию во вред. Как бы я желала, чтобы моя дочь оставалась обычной девочкой и мне не пришлось бы делить ее ни с кем. Но… – Лана выглянула за дверь и крикнула: – Пожалуйста, входи.
– Благодарю. Можно ли завести коня в стойло, чтобы он мог отдохнуть? Мы проделали длинный путь по плохой погоде.
– Я позабочусь о лошади. – Саймон погладил Фэллон по волосам, затем ободряюще сжал ладонь Ланы. – Никто не причинит ей вреда.
– Потом проводи гостя на кухню. Я приготовлю поесть.
Она разогрела суп, поставила на огонь чайник, достала хлеб. И собралась с силами, когда вошли Саймон с приезжим.
– Да пребудет с тобой благословение, – произнес Маллик. – И благодарю за тот свет, который ты принесла в мир.
– Угощайся.
– Доброта твоя не ведает границ. Не возражаешь, если я сяду?
Лана кивнула, но по-прежнему закрывала собой колыбель с Фэллон.
– Откуда ты узнал о моей дочери?
– Рождение ее было предсказано. Ровно год назад завеса мира оказалась порванной, а святую землю осквернила дурная кровь, нарушив баланс. Последовало очищение. Магия нанесла ответный удар. Но тебе не следует меня бояться.
– Тогда почему мне так страшно?
– Ты мать. Какая мать не боится за своего ребенка? Тебе же были даны знаки о судьбе дочери. Можно угоститься твоими дарами? Я постился три дня, чтобы выказать почтение к Избранной.
– Да, конечно. Прости.
– Вот. – Саймон достал из колыбели Фэллон, которая тут же заулыбалась, а потом серьезно посмотрела на Маллика.
– Она по-прежнему помнит моменты до рождения и видит фрагменты грядущего. Знает будущее так же хорошо, как настоящее. Ты тоже это чувствуешь. – Загадочный гость взглянул на Лану.
– Значит, у нее нет выбора? – спросила она, ощущая тяжесть предназначения.
– Конечно же, у нее есть выбор, как и у всех нас. Макс мог выбрать северное направление вместо южного, ты могла остаться в Нью-Хоуп, если бы не тревожилась так за судьбу ребенка и участь друзей. Саймон мог решить прогнать тебя. И тогда мы бы оказались не здесь, а в другом месте. Но мы здесь, так что с твоего позволения я прерву пост этим чудесным супом. – Маллик внимательно рассматривал Фэллон, пока ел. – Она станет настоящей красавицей, это несомненно. Она многое возьмет как от тебя, так и от родного отца. Ты обучишь ее тому, что знаешь сама. И приемный отец тоже будет учить ее. Потом же к наставлениям приступлю я.
– Ты?
– Таково мое предназначение. И мой собственный выбор. Позволь тебя успокоить: первые тринадцать лет твоя дочь будет в безопасности. Зло будет искать ее, опаляя землю, но не сумеет обнаружить. А потом мы снова увидимся, и тебе придется доверить мне жизнь Фэллон на два года.
– Я не…
– Выбор будет за тобой. И за ней. Два года я буду учить ее всему, что знаю сам, чтобы Избранная стала той, кем была рождена. В этот период мир ждут пожары и усобицы. Некоторые стремятся строить, другие же – разрушать. Ведь убивать намного легче, чем лечить. Сколько лет пройдет до того, как твоя дочь будет готова исполнить предназначение и возьмет в руки меч и щит, сокрыто от меня. Но могу точно сказать: без нее и ее последователей страданиям не будет конца.
– А если мы откажемся? – спросил Саймон и нахмурился. – Все прекратится?
– У вас есть тринадцать лет, чтобы взвесить варианты. Приготовиться сделать выбор. А пока я привез Фэллон подарки. – Маллик повернул руку ладонью вверх и продемонстрировал белую свечу. – Только она сможет зажечь ее. Это поможет найти путь в темноте. – Он поставил дар на стол и снова раскрыл ладонь, на которой в этот раз оказался стеклянный шар. – Только она сумеет прозревать в нем. Он укажет верную дорогу.
Странный гость поставил кристалл рядом со свечой и в последний раз взмахнул рукой, протянув ребенку розового плюшевого медведя, а потом улыбнулся и добавил:
– Это чтобы напомнить: долг – это еще не все. Надеюсь, игрушка принесет утешение и радость. А также в распоряжении Избранной всегда будут мои силы, меч и кулак. Для меня великая честь быть наставником, слугой и защитником Фэллон Свифт. Благодарю за еду.
С этими словами Маллик исчез.
– Он же просто растворился в воздухе… – поразился Саймон, который от неожиданности даже отпрянул. – Кто так делает? А ты так умеешь?
– Никогда не пробовала.
– Лучше и не надо. А еще, какие бы трюки ни проворачивал этот волшебник, мы никому не отдадим нашу малышку. Поняла? Мы не обязаны отправлять Фэллон ни в какую школу магии.
– Я знала, что так будет, пока носила дочь под сердцем, – пробормотала Лана. – И она знала. Но хотя бы тринадцать лет она будет в безопасности.
– Я буду оберегать ее до конца жизни.
– Не сомневаюсь. – Она встала и обернулась к Саймону. – В тот день, когда Фэллон родилась, я проснулась и увидела, как ты лежишь рядом и держишь ее. А еще ты сделал колыбель собственными руками, заботясь о малышке еще до ее появления. И тогда я все поняла. – Лана помолчала, но все же продолжила: – Маллик назвал ее Фэллон Свифт. Ты дашь моей дочери свое имя?
– Я… Да, конечно. Я готов для нее на все, но…
– Я любила Макса и расскажу о нем все нашей дочке. И она тоже его полюбит.
– Так будет правильно.
– Что привело меня сюда, Саймон? Она? – Лана подошла ближе и улыбнулась, когда Фэллон вцепилась в ее палец и попыталась пососать его. – Я сама? Или Макс направлял меня к тому, кто сумеет полюбить и защитить? К тому, кого сам бы уважал и кому мог бы доверить жизнь жены и дочери? Кто знает… Возможно, все вместе. Или же что-то в тебе самом притягивало нас сюда.
– Лана…
– Ты тоже отец Фэллон. Именно ты будешь укачивать ее по ночам, учить ходить и говорить. Волноваться за нее и гордиться ею. Моей дочери невероятно повезло иметь двух замечательных мужчин в качестве отцов. Я назвала ее фамилией Макса. Позволь дать и твою.
– Конечно. – Эмоции переполняли Саймона. – Для меня будет честью дать ей свое имя.
– Фэллон Свифт. – Лана сняла с шеи цепочку, на которой висело кольцо мужа, и положила рядом с кристаллом, свечой и игрушкой на стол. – Это будет мой подарок от имени Макса. А это… – Девушка сняла обручальное кольцо с левой руки и надела на правую. – Я буду носить в память о том, кого я любила. Ты не против?
– Не понимаю, почему ты спрашиваешь.
Лана подумала, что Саймон никогда сам не прикоснется к ней, не пересечет черту. Потому что является человеком чести. А потому сама пересекла ее, сама прикоснулась к его щеке, привстала на цыпочки и поцеловала в губы.
– Мне повезло любить и быть любимой замечательным мужчиной. Двумя замечательными мужчинами. Ты ведь меня любишь?
– С того момента, как поймал тебя в курятнике с яйцом в руке, – ответил Саймон. Он знал, что не может солгать, так как головка Фэллон доверчиво покоилась на его плече. – Но я могу подождать…
Но Лана заставила его замолчать, снова поцеловав. В этот раз Саймон притянул ее к себе, начиная надеяться. Между ними радостно ворковала малышка.
– Год заканчивается, – отступив на шаг, произнесла Лана. – Ужасный, волшебный, горестный и радостный год. Но следующий я хочу провести с тобой. Хочу ждать наступления следующих лет бок о бок с тобой. Хочу стать для тебя семьей.
Она ощутила счастье, когда Саймон обнял ее, когда их губы встретились. Жизнь снова благословляла их и дарила радость.
Между их телами завозилась малышка. От нее тоже исходило глубокое счастье.
А потом свеча на столе вспыхнула.